Странности ~1313~

Чем больше я странствую по свету, Тем горше душевный неуют: На сцене мне подают карету, А в жизни руки не подают. Канцлер Ги – Песенка актрисы.

Несколько звонких ударов прошлись по барабанным перепонкам, как гитарные струны, на которых иногда играла свои необычные песенки Пепел, а следом раздалась отборная ругань и чей-то холодный смешок. — Шелест, Шелест, тебе нужно учиться лучше парировать удары, — лаконично протянул Туман, вытирая тряпочкой свой обоюдоострый меч и искоса оглядывая порезанную спортивную кофту и рану на боку у девочки, которая стояла напротив него, прижимая к этой самой злополучной ране правую руку. Сквозь пальцы струилась темно-алая кровь, и она почти что терялась на фоне темно-бордовой кофты Шелест. Та с раздражением уставилась на Тумана, этого северного красавца, чье прошлое очень сильно обсуждалось многими девушками, которые хоть раз видели его, не то что хотя бы разговаривали с ним. Черные густые волосы с парой белых прядей у лба были чуть выше плеч, яркие синие глаза как будто прожигали насквозь и заглядывали в самое сердце, а легкая ухмылка на остром, как будто рубленом лице говорила сама за себя. Темные изжелта-карие глаза проехались по парню наискось, как будто в косом разрубающем ударе, и Мятная вдруг резко представила, как эти двое дерутся, но только не на тренировке, а всерьез, на дуэли, и она разрубает Тумана насквозь… Мятная тряхнула головой, отгоняя непрошенную мысль. Он был учителем Шелест, одним из двоих – учитель по фехтованию. Магичка, у которой та училась, сейчас была больна и никого к себе не подпускала, а жаль – желтоглазая девушка просто обожала магию и, если бы могла, то скорее всего постоянно бы занималась ей. Хотя, вообще-то, Шелест магия давалась куда хуже, чем оружие, так что ее подруга даже не сомневалась, что когда им обоим будет по четырнадцать, у Шелест будет диплом оружейника, а у нее – мага-целителя. Будь воля Мятной, она поменялась бы с подругой своими силами, не задумываясь, но это было никому не дано… — Черт, Туман, ты вообще хоть иногда соображаешь, что делаешь? – возмутилась сидящая рядом с Мятной Пламя. Ее огненно-рыжие лохмы, как всегда, были запутанными, а зеленые, цвета весенней травки глаза смотрели с укоризной на ее бывшего наставника. А тот лишь усмехнулся, еле заметно кивая Мятной – мол, иди, лечи свою подругу. Та, опять смутившись под его холодным взглядом – надо уже что-нибудь с этим делать! – быстро вскочила и подбежала к Шелест, которая прислонилась к ближайшей стене, устало прикрыв глаза. — Конечно, Пламя, я всегда думаю, что делаю, — просто ответил он на поставленный вопрос. – И никогда не вру, между прочим. Вот и правда: ее, — он махнул рукой в сторону Шелест, над раной которой уже склонилась голубоглазая девушка, — я предупреждал, что сегодня тренировка будет, как настоящая битва. — Но ей всего тринадцать! – пораженно воскликнула рыжеволосая колдунья. – Ей еще рано сражаться всерьез… — …а нашу страну еще не приняли, как суверенное государство, — вздохнув, продолжил Туман. – Поэтому ей нужно сразу же справиться со страхом перед врагом с боеготовым оружием. Сейчас, я слышал, у нас напряженные отношения со всей Магроа, поэтому все ученики под моим начальством будут готовы к бою, когда бы он ни был. — Ты преувеличиваешь. — Сильно болит? – тихо шепнула Мятная, ложа ладонь на рану и призывая свои лечащие силы. Рука начала немного светиться голубым светом, но совсем чуть-чуть – девушка еще не до конца могла справиться со своими силами, и поэтому использовала их очень мало. — Не, не очень, — прошипела Шелест. Она врала, потому что ее зрачки были сильно расширены от боли, но Мятная не хотела ударять по гордости своей младшей подруги и не стала спорить с ней. – Вот вырасту – вызову его на дуэль. И пусть делает, что хочет, но я его серьезно покалечу. — Шшшш, не надо много говорить, — проворковала Мятная. – Давай я сначала рану залечу, потом говори мне что угодно – и про Тумана, и про кого хочешь. — Это будет больно или нет? – напрямик спросила темноволосая подруга, заранее сжимая зубы, если ответ будет утвердительным. — Не то что бы очень, но будет покалывать, — предупредила Мятная, отпуская синее свечение с кончиков пальцев. *** — Ну-тес, ну-тес, — протянул Туман, собирая пальцы в замок и поставив на них подбородок, — чем обязан тебе, моя уже бывшая ученица? Его синие глаза лукаво и немного скучающе посмотрели в стену своего кабинета где-то над головой Шелест, отчего та чуть было не взбесилась. Такое поведение потенциального соперника ясно давало понять, что он не отказывается от поединка, даже совсем наоборот – принимает его с радостью. Мятная ободряюще сжала руку подруги, что бы та немного успокоилась. — Ах, да еще и подругу привела… Мило, ничего не скажешь. Прямо такая чистая и светлая дружба… «Ну почему ты молчишь!?» — хотела заорать Мятная на Шелест, но сдержалась – та подняла голову выше, ее глаза смотрели абсолютно спокойно, и точно так же спокойно она произнесла: — Я вызываю вас на дуэль, а это – мой секундант. Секундант – страшное слово, как будто этот человек должен был считать секунды до конца. Конца поединка и чьей-то жизни вдобавок. И почему только нельзя было назвать секунданта как-нибудь по-другому!? — Какая ирония, — фыркнул Туман, встав из-за стола. – Ты же не надеешься, что сможешь продержаться в дуэли со мной хотя бы минуту… — Я должна держать обещание, — с достоинством произнесла темноволосая девушка, искоса кинув взгляд на Мятную, как бы пытаясь понять, понимает ли, о чем она говорит. Мятная поняла – о том самом моменте, когда Туман ранил свою ученицу в бок… — Никаких таких обещаний не помню, ну да ничего. До первой крови или до смерти? — Как вам будет угодно, — галантно ответила Шелест, особенно подчеркивая местоимение «вам» и ложа руку на рукоять меча, как если бы была такая вероятность, что Туман резко выбросит руку вперед уже с мечом в нем… — Тогда до первой крови. Надеюсь, четверг тебя устроит, часов эдак в пять вечера. — Вполне. Мятная почему-то зябко поежилась. В ее сердце, начавшее по непонятной причине биться, как птица в силке, словно бы влилось сразу несколько литров холодной воды, но это просто был страх перед тем, что могло произойти. А может, и не могло. *** Туман привел в качестве секунданта Остролистую, что было вполне понятно – работали они вместе, да и обучали это несносное существо с именем Шелест вдвоем. Ей вообще повезло, что ее учил такой оружейник, как Туман, и такая магичка, как Остролистая. Мятная много бы отдала, что бы ее учили не Одуванчик с Золотинкой, а эти двое, но Золотинка была одним из лекарей, а Одуванчик была одной из немногих, кто из оружия предпочитал пистолеты с разрывными пулями. Шелест же была нужна твердая рука и холодное отношение к ее гордости, чего явно не было у двух золотоволосых и зеленоглазых сестер. Зато у бывших учителей подруги Мятной и холодности, и твердости было просто до неприличия в избытке, да еще прибавьте ко всему этому ядовитые полупрыкрытые насмешки Тумана и откровенно жестокие методы, которыми пользовалась Остролистая, и получится оскорбление в самую душу. — Ну что же, приступим, — ледяным голосом произнес Туман, странно щурясь и смеривая Шелест с Мятной длинным изучающим взглядом. – Нападай. — Не говори мне, что и когда делать! – рявкнула Шелест, слишком легко поддаваясь на столь явную провокацию. Ее глаза бешено сверкнули, и Мятная шепнула ей на ухо: — Не поддавайся на его провокации. Он просто не любит проигрывать, вот и злит тебя. — Я лишь делаю вид, — едва разлепляя губы прошептала ее темноволосая подруга, а затем она воскликнула во весь голос: — Ради Бога, Мят, отойди! Не ты же сражаешься! — Л-ладно, — пробормотала Мятная, постепенно понимая, что у Шелест есть какой-то очень хитрый план… или же так просто казалось. Они стояли уже несколько минут почти без движения. Ни один из них даже меч не достал. — Чего ты ждешь? – скучающе бросил Туман, поднимая голову и вглядываясь куда-то в синие, как его глаза, грани небес. — Вас, — коротко ответила Шелест, оставшись стоять на месте. Туман горестно вздохнул. — Если ты надеешься, что битва не состоится, поскольку ни один из дуэлянтов не нападает на другого, то ты ошибаешься. Нападай. — Только после вас. Туман резко опустил голову, в его глазах сверкнул холодный огонь, такой же режущий, как и меч, который он тут же достал. Остролистая принялась со скучающим выражением лица рассматривать какие-то карточки из сумки, судя по заляпанному виду этих карточек, это были пробы рисунков ее учеников по живописи… — Каков твой план? – холодно осведомился Туман, поигрывая мечом и слегка наклоняя голову вбок, словно удивленный кот, которому принесли в еду что-то очень и очень необычное. Он продолжал сверлить синими глазами Шелест, но та не дрогнула, а смотрела все так же ровно. И где только были ее постоянные несдержанность и окрики? Все это словно истерлось, исчезло… Интересно, сколько времени ей потребовалось, что бы научиться держать себя в руках? И как вообще она сумела удержать себя в руках после короткого и ледяного, как снег, приказа нападать? Это было просто немыслимо, но так оно и было… — У меня нет никого плана. В отличии от вас. Это же даже ежу понятно. Я столько раз видела, как вы сражались, что не понять вашего алгоритма было бы просто невозможным. — То есть? — Вы выводите противника из себя, распаляете его, что бы он разозлился и со злости стал не слишком разборчивым, какие надо наносить удары, что бы не открыться. Но со мной это не пройдет. — Вот как… и как долго ты это разгадывала? – поинтересовался Туман. В его глазах зажегся яркий, настоящий интерес. Похоже, такое заявление его позабавило. — Достаточно быстро, что бы успеть к сегодняшнему дню, — фыркнула Шелест, слегка покачивая за рукоять меча ножны. Ее лицо по-прежнему было странно сосредоточенным, как будто бы она лихорадочно соображала, что же делать, если Туман все же нападет на нее, ведь тогда она ничего не сможет сделать, если только она, конечно, не нашла какой-нибудь другой мощный способ или же не овладела магией о совершенства, как Остролистая, которая оторвалась сейчас от рисунков и тоже с каким-то скучающим интересом переводила взгляд то с Шелест, то на Тумана. В какой-то момент действительно показалось, что так оно и будет, и черноволосый парень нападет на Шелест так же быстро, как и обычно, когда той уже ничего не оставалось, кроме отступления, но Туман вдруг задрал голову к небу и расхохотался. Резко и непонятно с чего. Что тут было такого смешного, Мятная не знала и знать не могла – все происходящее казалось ей чем-то очень серьезным, таким, когда даже дышать нельзя. А тут вдруг кто-то смеется, да не просто кто-то, а тот, кто к данному действу имеет самое непосредственное отношение… — Туман, — строго начала было Остролистая, но нотацию прочитать ему не успела. — Что же, меня раскрыли, — развел руки Туман, вкладывая меч обратно в ножны. Он улыбался, но не так, как раньше, а очень светло и удивленно. Раньше Мятной казалось, что этот человек не может на подобные улыбки, но сегодня точно был день неожиданностей. – Я рад, что появился человек, который понял мои замыслы. Даже Пламя, и та не поняла, хотя тоже училась у меня. — Ну, и что вы теперь предлагаете?... — Помириться, и всего-то, — произнес Туман, все так же светло улыбаясь. Мятная тут же поняла, что он был таким скрытным лишь из-за того, что бы найти себе достойного и умного противника. Хотя достойный противник не может не быть умным, а значит, Шелест была куда прозорливее, чем было видно на первый взгляд. Она-то уже в ней разобралась и знала, что Шелест не такая беззаботная, какой кажется сначала, а вот теперь это узнал и один из старших оружейников. Очень мило и забавно. — Туман, а тебе не кажется это глупым? – холодно поинтересовалась Остролистая, ложа наброски обратно в свою сумку и просверливая Шелест яркими зелеными глазами. — Мне – нет. Она же меня раскусила. — Ну, в таком случае, я тут больше не нужна. Всем до скорого, — кивнула головой Остролистая, тщетно пытаясь спрятать свое облегчение. Видимо, она тоже не хотела этого поединка… Черноволосая девушка обернулась и побрела куда-то по заброшенной тропке обратно в город, оставив двоих молодых воительниц и уже взрослого воина наедине. — Только прежде чем мы помиримся, принеси извинения за все подколы, которыми ты меня ловил эти два года, — фыркнула Шелест, пряча победную улыбку. Так вот в чем проявлялся ее странный план! Попросту заставить Тумана просить прощения, да не просто так, а хитростью…. Что же, это действительно было умно и почти наверняка принесло бы ей мир со старшим воином. — Это ведь была часть твоего замысла?.. Но ладно, приношу все извинения, — поспешно закончил Туман, видя, как меняется в лице Шелест. А та тоже начала улыбаться, точно так же, как и Туман сначала. — Я же знала, что ты тоже умный и понимающий. В голове что-то противно лязгало и щелкало, заставляя мозг тоненько повизгивать и требовать пощады. Сосуды? Да почти наверняка. Мятная с трудом разлепила глаза и тут же захлопнула, чуть было не застонав – на голову словно навалились все черти со своими вилами и принялись сверлить в мозгу дыры, при этом еще и противно посмеиваясь. Да и все равно, что с открытыми, что с закрытыми – все одно было темно. Мятная не помнила, когда заснула – наверное, это было сразу после того, как у нее на коленях прикорнула Пепел. Девушка ее будить не хотела, поэтому просто спокойно сидела, не шевеля ни единым мускулом. Вскоре где-то там засопела Роза, а вот когда она сама заснула… вот черт, она совсем ничего не помнила! Сейчас-то она лежала, почему-то правую ногу она почти не ощущала, словно ее кто-то очень сильно отдавил, а в голове так лающе выли соловьи, что самой хотелось выть, словно побитой собаке. Ощущения были сродни похмелью, только с одной поправочкой – она вчера в рот ничего не брала, даже тот вонючий чай, который сварил Звездоцап… Хотя с чего еще могла присниться такая старая муть, о которой девушка уже почти и забыла. Хотя нет, голова может болеть от недостатка воздуха, да и муть всякая, бывает, от такого снится. Ну хоть что-то объяснилось. Мятная задумалась о том, что ей привиделось во время сна. Муть, конечно, но это уже было. Говорят, что снятся пророческие сны, но к чему снится прошлое, никто никогда не говорил. Это была старая дуэль между Шелест и Туманом, которая почти не состоялась, за исключением того, что все участники все-таки появились на месте действия. После нее они помирились и стали хорошими друзьями, не лучшими, конечно, но отношения у них были довольно хорошие. Шелест с тех пор частенько беззаботно шутила над Туманом, а тот так же мило ей отвечал, как, впрочем, и раньше было, но только теперь в этих смешках не было прежнего презрения со стороны Тумана и вражды со стороны Шелест. Благодаря друг другу оба они стали лучше, каждый из них благотворно влиял на другого. И Шелест стала более скованной и серьезной, и Туман раскрыл наконец-то себя, показав всем свое истинное «я», а оказалось оно очень даже общительным и веселым. И Остролистая пошла туда же, тоже стала ходить на общие собрания, сначала, правда, по инициативе Тумана, но потом стала все чаще и чаще приходить без него. Все хорошо, что хорошо кончается. От такой мысли Мятная улыбнулась себе, но тут же на ее тихую радость набежала маленькая тучка, затем еще одна, и еще… «Хорошо ли кончится наш поход в эти катакомбы?» Она снова попыталась открыть глаза. Теперь такой визжащей, режущей боли не было, и то спасибо. Над головой был виден пятачок света – значит, за ночь, пока она отрубилась, ее никуда не переносили… Жаль только, что по маленькому кружку света понять было невозможно, сколько сейчас времени, а часы она, как назло, не взяла, что достаточно огорошило ее. Запах горелого мяса василиска тоже был, и достаточно сильный, значит, костер еще не совсем холодный, из чего вытекает, что проспала она не так уж и много, что было как раз-таки хорошо. Мятная решила на всякий случай пошевелить руками и ногами, дабы проверить, можно ей встать или нет, а то по всему телу тоже разливалась несильная и ненавязчивая, но ощутимая боль. Руки в локте согнулись, пальцы согнулись тоже нормально, что порадовало. Ну, хотя бы руки целы, и то хорошо, а остальное приложится. Левая нога послушалась команды головы, но когда Мятная попыталась пошевелить правой, то поняла, что ее действительно кто-то отдавил. И сейчас он начал ворочаться и постанывать, наверняка от той же боли в висках, которая встретила Мятную после пробуждения. — Доброе утро, — хмыкнула она непонятно кому и попыталась вытащить ногу из-под чьей-то многострадальной головушки. — Блииин, вот уж правда, что утро добрым не бывает, — простонал этот некто, оказавшийся непонятно почему Розой, хотя сначала у Мятной на коленях заснула Пепел. — Ты как у меня на коленях оказалась? – буркнула Мятная, наконец-то вытащив свою затекшую ногу и принявшись ее усиленно растирать. Нога отзывалась жалобными вздохами и угрозами, что когда-нибудь наконец-то отнимется и не будет работать как следует. — Не знаю. Я вообще не помню, как заснула, — прошипела Роза, точно так же, как ее подруга растирала ногу, начав растирать голову, что бы не так болела. — Интересно, а остальные еще спят? – поинтересовалась к непонятно кому Мятная, не спрашивая конкретно кого-то, а просто озвучивая свои мысли – она часто обращалась в никуда, что бы просто-напросто успокоить саму себя и, если кто-то знает, тут же узнать интересующую ее вещь. — Не знаю. Давай посмотрим, — зевнула Роза, слегка поморщившись – у нее словно бы голова до сих пор не прошла. Впрочем, у всех же организм разный, это еще Золотинка на первом занятии рассказывала, показывая, что у всех раны затягиваются с разной скоростью… черт, и почему прошлое сейчас лезет изо всех щелей, если думать нужно о другом!? Обычно прошедшие дни являют свой лик тем, кто скоро лишится жизни или памяти, но с ней же не могло ничего такого произойти, просто не могло, тем более сейчас, когда среди ее троих попутчиков она единственный лекарь. Мятная встала, пытаясь сделать так, что бы ее глаза быстрее привыкли к темноте. Она усиленно вглядывалась в клубящиеся сумерки, но как ни силилась, никого не видела. Ни Пепел, ни Звездоцапа. — Э… Мят? – с легкой паникой в голосе подала голос Роза, и Мятная обернулась к ней на зов. У младшей подруги был ясно различимый страх в глазах, и почему-то Мятную это разозлило. — Их что, нет?... — Зрение, надеюсь, пока при тебе, — протянула Мятная, оглядывая пол пещеры, надеясь, что Звездоцап был таким умным, что бы вырвать листок из своего блокнота и написать, куда они с Пепел ушли, что бы двое оставшихся, когда очнутся, не волновались. Но он ничего не оставил. — Черт, ну почему!? – вдруг неожиданно для самой себя воскликнула Мятная. – Почему они нас не разбудили!? — Мят, успокойся, все в порядке, — прошипела Роза, с тревогой оглядываясь на четыре прохода, черные пасти которых распахивались с каждой стороны, словно желая всех проглотить, всех, кто бы ни находился здесь, в этой пещерке… — Почему это все в порядке? — Потому что если они ушли, значит, живы, — спокойно сообщила Роза. – Если бы кто-нибудь погиб, то второй из них вернулся бы и разбудил нас, что бы мы были готовы к встрече с монстрами, какими бы они ни были. — Это не аргумент… хотя я не верю, что бы они погибли. Они должны быть живы, это точно, должны! – с какой-то сумасшедшей надеждой в голосе воскликнула Мятная. – Так, куда они могли уйти? — В любой из трех проходов… но, может, просто подождем их? — Нет, — решительно сказала Мятная. – Если они ушли, значит, знали, что то место, куда они пойдут, не опасно для них и для нас. Следовательно, они ушли в тот проход, откуда мы пришли! — Может быть, — неуверенно протянула Роза. – Я в этом сомневаюсь, конечно, но проверить стоит. — Стоит только потому, что ты не хочешь меня обижать? – прямо спросила Мятная, насмешливо, как Туман делал, изогнув одну бровь. Роза смутилась – видимо, голубоглазая подруга попала прямо в яблочко. — И это тоже, но вполне может быть, что ты права… — Я так и знала. — Да ладно тебе, не обижайся, — в конец смутилась Роза, положив руку на плечо Мятной. — Я не обиделась, просто сказала. — Кстати, — вдруг подняла указательный палец левой руки черноволосая девушка, — я кое-что придумала. Мы же не хотим заблудиться, так? — Ну, вроде, — с сомнением протянула Мятная, и только потом поняла, ЧТО сморозила, когда Роза со странным выражением лица взглянула на нее. — В общем, не хотим, да… — Ну так вот, — перебила Роза, явно загоревшаяся какой-то идеей, — вот листок и ручка. – Она достала потрепанный и явно очень давно лежащий в кармане тетрадный листик и почти что закончившуюся ручку, которой наверняка было много написано всяческих рассказов и стихов, потому что была погрызена у кончика. – Мы можем идти и все проходы с поворотами зарисовывать. Тогда точно не потеряемся, потому что всегда сможем вернуться по карте. — Но у нас как бы нет света, да и ручка скоро у тебя закончится, — с сомнением протянула Мятная, прикидывая, на сколько в авторучке хватит чернил. — Так ведь мы же с тобой в Группе Писателей, — усмехнулась Роза, — Я лично из-за этого всегда могла восполнить запас чернил, лишь бы образец был. — Странно, у меня такого не было… — Ладно, пошли. Сначала проверим тот проход, откуда пришли, так? Значит, нам туда, — затараторила Роза, показывая в самый узкий проход и не давая ни слова вставить. Мятная усмехнулась – если уж этой девушке надо было выговориться, то тут уж даже сам Сатана после часа прослушки в слезах вернется к Богу на услужение. Свет, однако, не понадобился – вокруг уже не было той самой пожирающей тьмы, которая была сначала, только сумерки, сквозь которые можно было еще хоть что-то углядеть. А может, это просто так глаза привыкли к темноте. Они прошли весь коридор, попеременно зовя хоть кого-нибудь, но там было пусто до самого завала. — М-да уж, интересно, мы отсюда выберемся или нет? – тихо спросила клубящиеся сумерки Роза, оглядывая завал на предмет нахождения хоть бы какой маломальской щели, сквозь которую можно было пропустить лучик магии, но камни лежали настолько близко друг к другу, что Мятная даже удивилась – эти пещеры словно бы не хотели их отпускать… — Не знаю, Роуз…. Погоди. — Что не так? – удивленно вопросила ее подруга, с настороженностью пробежавшись глазами по сводам пещеры и остановив взгляд на Мятной. — Посмотри в щель между камнями. — Ну и что ты…. – недовольно пробурчала Роза, принявшись проводить пальцами по местам соприкосновения камней. Вдруг она резко остановилась. — Вот черт, — прошептала она, пораженно осматривая кусочек ткани, который обнаружила сначала Мятная. Это была зеленая кожа с черными нитками, которая на обороте была черной с зеленой оторочкой. И точно такого же цвета был капюшон на плаще у Шелест… — Кажется, когда случился обвал, они уже были тут, — мрачно протянула Роза, почти наверняка словом «они» имея в виду вторую группу, которую вела Шелест. Она закряхтела, попытавшись вытащить ткань из-под камней. Не получилось – засело намертво. — Но постой-ка. Когда был обвал, мы были на это самом месте. Никого с нами не было, кроме Пепел и Звездоцапа, да и быть не могло! – пораженно воскликнула Мятная, и непрошенная мысль влезла к ней в голову – вдруг обвал случился тогда, когда Шелест начала входить… «Нет! Этого не могло случиться!» — Это уже дело десятое. Помоги ткань вытащить, — пробормотала Роза, еще сильнее потянув кусочек капюшона Шелест на себя. В принципе, это было правильным решением – если кусочек маленький, то он выйдет, а если нет…. Ну, тут уже ничего тогда не изменить. Они вместе поднатужились, и кусок плаща с неожиданной легкостью вышел наружу. Несколько камушков, лишившись своей опоры, упали вниз, к ногам двух девушек. — Слава Богу, — прошептала Мятная, разглядывая ярко-зеленую с черным кожу. Это был остаток почти что половины капюшона, но, что заставило с души Мятной свалиться огромную глыбу льда, он был своим окончанием в камнях, а не наоборот. Просто, видимо, кто-то отрезал капюшон застрявшей Шелест, скорее всего Луч – он зачем-то постоянно же с собой носил канцелярские ножницы. — Действительно, — буркнула Роза. – Хоть трупов нет под камнями, и то хорошо. — Не пугай меня такими словами, — фыркнула Мятная, теребя в руках вырванный из тесных объятий земли клок плаща. — Я и не пугаю. Пошли назад. — Ну, пошли. Ничего не изменилось, когда они вернулись назад – все так же сверху лился ровный желтоватый столб света, так же было тихо и пусто в пещере, а значит, никто не отменял поиска двоих ушедших… Мятная придирчиво посмотрела на каждый проход, который находился напротив них. Все они были почти одинаковыми — широкими, свободными, и даже в метре от начала хода уже расстилалась тьма, в которой наверняка своей руки не увидишь, даже если поднесешь ее очень близко к глазам. Роза подошла к левому проходу и заглянула в него. — Черт, жаль что у нас нет огня, — протянула она, бросив косой взгляд на Мятную, как бы намекая, что та должна уже давно была вызвать свет. — У меня силы до сих пор не восстановились, — фыркнула девушка, доставая пистолет из кобуры за плечами и поигрывая им. Очень удобно было, кстати, иметь пистолет на спине — и на боку ничего не висит, и враг, если что, не сразу поймет, откуда появилось оружие, оно же за волосами спрятано. — Ну, тогда ты бука, — отшутилась Роза, тоже доставая свое оружие: массивный двуручный меч с серебристой рукоятью. Несмотря на такое грозное оружие, которое сразу же приглянулось Розе в двенадцать лет, она до сих пор была одной из последних во всем воинском рейтинге: просто меч был настолько огромным и тяжелым, что иногда Роза не могла правильно им замахнуться – то он ее заваливал назад, то она, наоборот, не могла достаточно быстро поднять его. — Я тебя тоже люблю, — ласково улыбнулась Мятная, проверяя заряды и серебряных пуль, которые ей отлили по специальному заказу. — Тогда я по-другому сделаю, если не можешь, — протянула Роза, покрывая своей ладонью почти всю рукоять. В следующий же момент, когда девушка убрала руку, на конце рукоятки слабо светилась лиловая, с каким-то фиалковым оттенком звездочка. — Это еще что? – нахмурилась Мятная. – Не помню, что бы ты показывала это раньше. — Этому меня Луч научил, — ответила девушка, слегка покраснев.— На специальных занятиях. — Если она сможет освещать нам путь, то, пожалуй, можно идти. — Конечно, она в темноте еще ярче станет, — заулыбалась Роза, и ее глаза приняли какое-то мечтательное выражение. Мятная чуть не фыркнула – это еще с самого начала было заметно, что Луч ей очень даже нравился, даже не очень, а просто до неприличия сильно. Наконец, сделав глубокий вдох, Роза вступила в тьму. Еще какое-то время там помаячила ее лиловая звезда, затем и она перестала быть различимой среди всеобщей темноты. Мятная шагнула следом за младшей, зачем-то положив руку на стену. Земля была холодной и чуть влажной, сырой и какой-то неприятной, но девушка руку не убрала, а пошла вперед, проводя ладонью по стене, которая протянулась на непонятно сколько метров вперед… Впереди вновь сверкнула фиолетовая звезда, затем вспыхнуло лиловое пламя. Весь проход стал ярко освещенным, но этот свет не давил на глаза, как желтый, который лился от щитов Пепел. Может быть потому, что тот свет был как от солнца, а этот был холодным и идеально вписывался в душное, темное место, коим и являлись эти катакомбы… — Где ты там застряла-то? – прошипела Роза, возмущенно заглянув ей в глаза, Мятная вздохнула. — Просто решила зайти после тебя, дурочка. — А если бы тут были монстры? – уже в полный голос возмутилась темноволосая девушка, угрожающе качнув серебристым мечом. – Ну да ладно. Пойдем. И они пошли, в полной тишине, завернутые в теплое и приятное покрывало лилового света. Это свечение, которое разливалось в воздухе и слегка серебрило камни, успокаивало сердце и давало надежду. Роза что-то чертила на тетрадном листе, изредка замедляя шаг, что бы что-то осмотреть. Проход был прямым, почти как стрела, только иногда она чуть брал то правее, то левее, как будто это могло что-то изменить… Так они прошли минут десять, не меньше, когда Роза вдруг остановилась и повернулась к непонятно откуда взявшейся черной дыре в стене. — Второй проход? – нахмурившись, протянула она, подходя поближе, но все же не решаясь заглянуть туда или же просто зайти туда. — Думаешь, стоит заглянуть? – прошептала Мятная, подходя ближе и разглядывая ход, такой узкий, что туда едва один человек мог протиснуться. — Не знаю. Но монстры же не отсюда приходили… — с сомнением произнесла она, проводя указательным пальцем правой руки по подбородку. Мятная уже давно заприметила этот жест – когда Роза о чем-то сильно думала, то всегда водила рукой по подбородку, словно все мыслительные процессы осуществлялись там… Мятная чуть не засмеялась, когда подумала об этом, но из последних сил сдержалась. Роза все же решительно выпрямилась и начала пролезать туда боком, пыхтя и поднатуживаясь – ход оказался даже еще уже, чем это показалось сначала. Сиреневая звездочка вдруг замигала, а затем скрылась из глаз. В следующий миг раздался глухой голос розы, чем-то удивленный и в то же время недовольный. — Заходи, тут такое… И как я не заметила кнопку!? Мятная удивленно приподняла одну бровь и крикнула в проход: — Какую еще кнопку? — Выключатель света! Тут уж Мятная совсем удивилась. Лампы, да еще и в подземелье, в котором уже давным давно никого не было? Немыслимо, ведь лампы на потолке – это совсем новое изобретение, его не могло быть тогда, когда создавали эти пещеры… Так кто же их создал? Этот вопрос снова начал крутиться в голове у Мятной, но она все равно вошла, хоть и сначала замешкалась, думая об этом. Проход оказался совсем коротким – в следующий миг Мятная чуть не свалилась вниз по лесенке, выдолбленной из камня. Так вот почему огонек сначала замигал, а потом исчез! Впрочем, лестница оказалась довольно маленькой, всего-то в четыре ступеньки… Как только девушка спустилась, тут же что-то щелкнуло, и Мятная зажмурилась от идущего непонятно откуда яркого желтого света, моментально разогнавшего тьму вокруг. — Ты чего зажмурилась? – удивленно засмеялась Роза, стоящая, как оказалось, очень близко, буквально за спиной. – Это же просто лампочка на потолке, она не сильнее, чем камень на моем мече! — Разве? – спросила Мятная, приоткрывая правый глаз. Действительно – лампочка была далеко вверху, а сюда, вниз, доходило совсем немного света. Широкое ровное свечение заполнило все пространство, и сквозь него пробивались тонкие лучики солнечного света. Мятная удивленно подняла голову, прищурившись. В потолке, помимо лампочки, были крошечные дыры, сквозь которые поступал свет и воздух. Наверное, все-таки здесь раньше жили люди… — Я уже зарисовала эту пещеру, что бы не запутаться, — жизнерадостно сообщила Роза. – Нет, ты только посмотри, тут даже стол есть! Мятная удивленно оглядела «комнату». Тут действительно было, как в чьей-то спальне – старый рассохшийся дубовый стол, стул, точно так же сделанный из дуба, кровать, полочка с парой каких-то хкатулок и большой сундук, в котором, несомненно, раньше хранили чьи-то одежды. Девушка впала в ступор – сначала она вообще не заметила всех этих вещей, но как она могла так просто отмахнуться от того факта, что тут все-таки кто-то жил!? Немыслимо! — Я еще не смотрела, но мне просто жутко этого хочется! Можно же? – умоляюще спросила Роза, тут же под светом лампы и в некогда жилой комнате превратившаяся в обычную веселую девчонку даже не четырнадцати, а двенадцати лет. — Ну, смотри, — кое-как отойдя от шока, произнесла Мятная, уже с нарастающим интересом оглядывая комнатушку под землей. Что-то вдруг ее насторожило, но что, она так и не поняла. Девушка подошла к столу, обнаружила под столешницей ящик и отодвинула его. Внутри ничего не оказалось, но именно к этому она испытала недоверие. Почему-то казалось, что если есть в столе ящик, то внутри что-то должно быть. Девушка попыталась проверить дно у ящика, и почти что сразу поняла, что там есть второе дно – и слишком глухой был стук, и эта чересчур большая разница между внешним дном и внутренним… — Роз, дай мне твой меч. — Зачем это тебе? – спросила девушка, не отрываясь от оглядывая шкатулок. Внутри явно что-то было, потому что она чем-то там шебуршала и что-то выкладывала наружу. — Тут, кажется, дно двойное. — А, понятно. – Она оторвалась от исследования старых вещей в шкатулке и одним прыжком оказалась рядом с подругой. – Отойди, сейчас разрублю. Короткий свист, треск дерева и крик «Вот черт!» заставили Мятную буквально подскочить на месте. — Что такое? – вскрикнула она, подходя к Розе поближе. — Оттуда игла вылетела. Наверное, кто-то очень ревностно охранял свои тайны. — Тебя не задело? — Да нет, мимо пролетело и в стену вонзилось… Мятная облегченно вздохнула, потому что не хотела, что бы кто-то отравился, тем более, Роза и так была ослабшей, а значит, не сумела бы справиться с ядом, даже попробуй Мятная излечить подругу от яда… — Тебе очень повезло, — серьезно произнесла Мятная, — что в тебя эта фигня не попала. — Ну, я везучая, — пожала плечами Роза, широко улыбнувшись своей собственной удаче. — Так, что же там было-то… — пробормотала Мятная, заглядывая в разбитый теперь ящик, но…. Там совершенно ничего не было! Сначала казалось, что и двойное дно, и непонятная игла как бы подразумевают, что хозяин, когда бы он не ушел, оставил в тайнике что-то важное, которое могло бы пролить свет на то, что тут водятся за монстры, но ничего даже отдаленно смахивающего на подсказку не было. Хоть бы карта подземелий, хотя это наверняка было из разряда фантастики – кто же рисует карты к тому месту, где сам живет? — Ничего, — уныло протянула Роза, возвращаясь к развороченным шкатулкам. – А вот тут какая-то древняя дрянь, которой даже названия-то и не дашь… И тут раздался тоненький котеночий писк. Мятная тут же повернулась к подруге. — Слышала? – настороженно прошептала она. — Ну, — так же тихо прошипела подруга. Писк опять повторился, на этот раз куда требовательнее, чем раньше. Мятная изогнула бровь. Судя по звуку, это, что бы это ни было, находилось в сундуке… — Надо бы заглянуть, — неуверенно протянула Роза, усиленно хмурясь и подходя к сундуку. Теперь Мятная обратила на него внимание и внимательно осмотрела. Это был старый, потрескавшийся сундук из дуба, как впрочем и все, что было в этой комнатке, со стальными вставками и тяжелым, ржавым замком. Голубоглазая девушка поправила очки и потрогала крестик, вопросительно глядя на Розу. — Ну что ты смотришь на меня? – смутилась та. – Мой меч замок не снесет, это пули надо. А у тебя они есть… — Не предлагаешь ли бы истратить серебро и святую воду зазря? – возмутилась Мятная, протягивая руку через спину к пистолету. – Он же такой ржавый, что тут и меч справится. — И почему я должна все ломать? – шутливо спросила Роза, занося меч. В следующее мгновение замок был сломан, и писк повторился, на сей раз, как показалось Мятной – с облегчением. Она распахнула сундук и была сражена огромными желтыми глазами, которые сияли преданностью к тому, кто спасет, и черной пушистой шерсткой маленького котенка. — Боже, какая прелесть! – восхитилась девушка, попытавшись взять это чудо природы на ручки, но тот вдруг зашипел и забился подальше в угол сундука, испуганно уставившись куда-то туда, куда человеческим глазам не было хода. Мятная удивилась, но не стала настырной и не попыталась против воли котенка взять его на руки. Котенок как вжался в угол, так и остался сидеть, растерянно хлопая глазками-монетками. Девушка только сейчас вдруг заметила, что котенок не худой, что было бы вполне объяснимо, а пухлый, сытый и шерсть его сильно лоснилась, словно его тут кто-то кормил от пуза. — Интересно, откуда он тут? – спросила Роза, садясь на корточки и изучающе оглядывая котенка, который тоже принялся осматривать темноволосую девушку. — Почему я знаю, — фыркнула Мятная, в один момент понявшая, что она влюбилась в этого котенка с первого взгляда, и если они все выберутся, то она заберет его к себе домой. — Ну, имени его никто не знает. Давай назовем, что ли… — Ну, и как? – испытывающее покосилась на Розу Мятная, садясь на колени и поправляя свое голубое платье. — Может, Василек? – задумчиво протянула Роза, протянув руку, что бы погладить котенка, тот сопротивляться не стал, но и ласкать тоже не решил. — Смеешься? Василек же девочка! – засмеялась Мятная, представляя себе лицо Василек, когда та узнает, что котенка назвали ее именем. — Но само слово мужского. А если котенок будет девочкой, то тогда можно будет сослаться на саму Василек, что у нее тоже мужское имя. — Нет, не похож он на василек, — заулыбалась Мятная. — А на что похож? — На что-то черное. — Вот удивила… — О, а давай его Лучом назовем? – предложила тут же Мятная, перебирая все известные ей имена. — Нет, не похож он на Луча даже глазами, — заупрямилась Роза, принявшись чесать кота за ухом, тот же как сидел, так и остался сидеть. — Одуванчик? — Ну и в каком месте у бедного котенка одуванчики? – прыснула Роза. — Цветочек? — Цветочек не обрадуется, она же белая и пушистая… — Кли-Кли? — Он еще чересчур молодой для такого имени. — Ну не знаю тогда… Давай, если наших найдем, то спросим? — Ну давай… — Девчонки? – раздался ошарашенный голос у них за спиной, и обе девушки резко развернулись, напуганные неожиданностью самого появления голоса. Пепел!