Egesa

      Америка действительно спал очень крепко — молодой еще был, организм работал, как новенькие швейцарские часы. Поэтому Джонса могли разбудить только взрывы бомб на соседней улице. Выстрели у него над ухом — хрен проснется.       Но еще Альфред и привык вставать в определенно точное время, так что он встал в шесть утра по лондонскому времени — сказался перелет и общая усталость. Чуть не задев ногами Англию, который за ночь так и остался в неудобной позе, Америка ругнулся и с легкостью затащил бывшего опекуна в кровать. Стащив с Англии ботинки и рубашку, Альфред укрыл его одеялом, а сам пошел на завтрак.       В ресторане отеля было пусто и пахло свежим хлебом и тостами. Плотно позавтракав, Америка вернулся в номер, схватил рюкзак, оставил Англии на всякий случай запасной ключ от номера, и ушел.       Он весь день гулял по Лондону. Посмотрел новую выставку мумий в Британском музее, сходил на «Призрак оперы», просто покатался на метро, ощущая себя обычным человеком, туристом. Америка не так уж часто здесь бывал, да и то, чаще всего, по работе.

***

      Англия даже не почувствовал, как его перетащили на кровать, раздели и уложили спать. Не понял, когда Америка ушел из номера. Он лишь перевернулся на живот и обнял прохладную подушку, едва слышно пробормотав что-то на древнеанглийском. Он иногда начинал говорить на этом языке — либо когда составлял новое заклинание, либо когда неосознанно переключался на ту часть своего сознания, которую давным-давно похоронил под маской джентльмена. Только… почему-то было очень холодно. Артур съежился под одеялом, стараясь занимать как можно меньше места и сохранить собственное тепло. Он мелко дрожал, изредка невнятно вскрикивая или начиная метаться по кровати. При этом он неосознанно хмурился, один раз даже едва с кровати не навернулся, но в последний момент откатился обратно на середину, завернувшись в одеяло на манер мумии.       Все-таки магический сон имел свои последствия. Давая отдохнуть физически, он очень сильно выматывал ментально.       Но проснуться Англия не мог.

***

      Уже было семь часов вечера, когда Штаты вернулся в номер и обнаружил все также спящего Англию. Америка подскочил к постели и начал настойчиво трясти Артура за плечо, невольно замечая, что Кёркленд весь горит.       — Англия! Англия! Проснись!       Сквозь сон Англия услышал явно взволнованный, знакомый голос, но не смог вспомнить, кому он принадлежит. Англия не мог заставить себя проснуться.       Он видел многое. Многое из того, что случилось века назад. Память страны гораздо лучше, чем у простого смертного, но и она не может сохранить все детали. Страна знает, что она совершила, но как точно уже не может вспомнить, когда проходит столько времени. В памяти Кёркленда всколыхнулись и поднялись на поверхность множество деталей, связанных как и с темным прошлым, так и с тем, кому этот номер принадлежал в данный момент.       Артур распахнул глаза и уставился на Альфреда совершенно невидящими глазами. Сложно было сказать, проснулся он или нет.       — Egesa, — отчетливо произнес он.       Похоже, Англия продолжал спать. Или находиться в своеобразном забытье.       — Англия? — Америка был белее простыни. Он очень осторожно, словно бы боясь причинить Кёркленду боль, дотронулся до все такого же горячего плеча Артура. Альфред был очень обеспокоен состоянием бывшего воспитателя. Он раньше никогда, никогда не видел Англию таким… Таким потерянным и странным. Нет, он привык к тому, что Артур якобы видит магических существ и призраков, но это состояние вовсе не было похоже на обычные «приступы».       — Холодно… — пробормотал Англия уже на привычном обоим языке, отводя пустой взгляд куда-то в сторону.       Америка поправил очки и спросил:       — Тебе плед дать? — он видел шерстяной плед в шкафу. Не дожидаясь ответа Англии, Штаты вынул плед из шкафа, сел рядом с Кёрклендом и чуть склонил голову вбок, наблюдая за Артуром. Даже всегда спящая интуиция слабо пищала о том, что что-то здесь нечисто.       Англия и не слышал того, что ему ответил Америка. Он видел лишь неясный силуэт, осознавал, что рядом с ним кто-то, кому можно доверять. Но проснуться не мог. Или не хотел.       Он видел багровые потеки, что стекали с плахи. Яркие алые кляксы, расползающиеся по океанской воде, неспокойной от шторма. И на контрасте — зеленые пятна лугов.       В ушах стоял странный гул. Они слышал крики боли. Мольбы о пощаде. И детский смех.       Невнятно вскрикнув, Артур потянулся к тумбочке и кончиками пальцев смахнул веточку на пол. Двигался он с трудом, будто стоило громадных усилий заставить мышцы работать. Затем вдруг рассмеялся. С истерическими нотками, пытаясь перекрыть гул в ушах. Думал, что это поможет.       Америка похолодел, увидев ягоды. Даже он понял, что здесь происходит что-то плохое. И это происходит с Англией. В голубых глазах Америка светилась паника, и он Джонс накинул поверх одеяла еще и плед. Стеклянный взгляд глаз Керкленда пугал его. Как и этот жуткий смех, который вырывался изо рта Англии.       Кёркленд откинулся обратно, невидяще смотря в потолок.       — Холодно.       Он поднял руку и протянул ее в сторону Америки.       — Живое… тепло.       Артур казался Альфреду живым мертвецом, и Америка очень хотел убежать подальше отсюда, но держал свое слово — он не оставил Англию. Наоборот, Штаты подвинулся ближе к кровати и положил свою ладонь на ладонь Англии, чуть поглаживая ее в знак того, что вот он, вот он Альфред рядом и что он не уходит.       — Не пугай меня, — жалобно просит Джонс, чувствуя себя родственником тяжелобольного, который сейчас отправится на тот свет.       Артур не ответил. Он лишь перехватил руку Альфреда и потянул на себя, то ли пытаясь притянуть ближе, то ли неосознанно цепляясь за что-то знакомое. Америка поддался, и перебрался на кровать.       «Если ему так лучше, то пусть так… Главное, чтобы с ним все было в порядке», — говорит себе Джонс, не разрывая прикосновения.       Англия крепко зажмурился, и снова перешел на древнеанглийский. Он просто рассказывал обо всем, что видит. Так ему становилось спокойнее. Минуты две он говорил не умолкая, прерываясь на редкие глотки воздуха. И не открывал глаз, словно боялся, что-то, что он увидит в реальности, может оказаться куда хуже того, что он видел во сне.       Америка не понимает, что говорит сейчас Артур и на каком языке — и лишь часто моргает, отгоняя фантазии о том, что Кёркленда кто-то проклял.       «Это чепуха, проклятий не существует», — убеждает себя Америка.       А потом Англия вдруг внезапно замолк и поджал колени к груди, окончательно сжавшись. Дыхание выровнялось, да и выглядеть Англия стал вполне мирно. С его губ слетело нечто вроде «спасибо».       Когда Англия прижал колени к груди, Штаты похолодел. Но стоило ему увидеть, как расслабился Артур, и что дыхание в норме, сердце перестало бешено колотиться. Америка шумно выдохнул воздух. Он был счастлив видеть Англию здоровым и с ясным рассудком.       Сколько времени длилось затишье — непонятно. Только Артур снова открыл заспанные глаза и вполне осознанно, с легкой ноткой недоумения, взглянул на Америку.       — …ты… ты чего так на меня уставился?       Голос звучал хрипло, словно где-то там внутри хорошо прочистили наждаком. Артур вытянул ноги и прокашлялся, смаргивая легкую дымку перед глазами.       — С тобой все нормально? Выглядишь, как привидение.       — Н-нормально? — Америка отцепил свою ладонь и сложил руки на груди. — Ты проспал восемнадцать часов, я не мог тебя разбудить, у тебя взгляд мертвеца… — он остановился, набирая в грудь воздуха, и тут же продолжил, пока в голосе проступали нотки гнева, смешанные с облегчением, — весь горишь и тянешь меня за руку, повторяя «холодно… холодно», а так да, я просто супер! — Альфред встал с кровати и отошел к стене.       «Господи, как хорошо, что все обошлось…»       — Ох… так ты пытался меня разбудить?       Артур сел на кровати и провел рукой по лицу. Чувствовал он себя… странно. Былая усталость прошла, но такое ощущение, будто по сознанию проехались асфальтоукладчиком, собрали в кучу и сделали вид, что все так и надо. По счастью, эффект должен был скоро пропасть, если Артур правильно все понял.       — У меня не было возможности предупредить тебя, что этого делать нельзя. Хотя бы потому, что я сам не знал, что так выйдет.       Кёркленд опустил взгляд вниз и обнаружил, что в кровати он лежит в одних только брюках.       «Боже, снял рубашку, снял бы и брюки — помялось же все, как я домой поеду? Стоп, какого он вообще меня раздел?!»       — Это было моментальное снотворное. Магическое. Я мог проснуться только сам. Пытаясь разбудить меня… — Артур закусил нижнюю губу, пытаясь подобрать правильные слова, — ты разбудил кого-то… еще. Думаю, ты говорил не со мной. Я ничего не помню.       Англия хотел было подняться с кровати, но понял, что пока не готов к такому подвигу и остался сидеть, едва слышно произнеся нечто вроде: «Хотя, мне и правда было холодно. Было что-то ледяное».       Америка ничего не ответил. Он был все еще напуган и нервничал. Он молчал, хотя когда Артур спросил его о том, пытался ли Джонс его разбудить, он прошептал что-то неразборчивое в духе «Нет, я был должен уйти. Не дождешься». На слова Англии о том, что он разбудил кого-то другого, Джонс и не подумал обратить внимания. Если в эффект ягод он верил, то в духов — нет, никогда.       Кажется, все обошлось. Могло быть и хуже. А потом к Англии пришло осознание.       — Сколько-сколько ты говоришь, я проспал? — медленно переспросил Артур. — Да меня ж правительство хватится, они понятия не имеют, где я нахожусь!       — Они не звонили, — тихо ответил Америка, не глядя на Кёркленда. — Тебя вообще никто не хватился.       «И тебе повезло, что я оказался рядом», — Америка не произнес этого вслух. Англия как всегда, думает о работе, значит, все в порядке. А эти часы Америка просто должен постараться забыть. Как страшный, плохой-плохой сон.       — Вот как? — переспросил Англия. — В прочем, этого стоило ожидать. Кроме как начальству обо мне вспомнить некому, а они могли и прикрепить ко мне кого-нибудь из тайной полиции.       Артур несколько раз слышал о том, что за ним в определенные дни ведется слежка, но ничего не мог с этим поделать. Правительство печется о лице британской нации? Ну, хоть как-то, чем просто на словах.       — Да, и знаешь что… Даже ни сообщений, ни писем на и-мейл, — «как будто ты на время исчез у всех из памяти, ага».       Англия, собираясь с мыслями, глубоко вздохнул и закрыл глаза, неразборчиво произнеся нечто, отдаленно напоминающее «Извини, что заставил беспокоиться».       Перед глазами еще стояла четкая картинка испуганной физиономии Соединенных Штатов. И Артур буквально физически ощущал исходящую от него нервозность. Вот это было совсем плохо. Что же такое произошло, что Америка отреагировал столь ярко? Судя по краткому пересказу… ничего хорошего.       Почему-то Артур подумал о том, что ему стоило на время исчезнуть из поля зрения Альфреда. Эта мысль показалась вполне здравой, поэтому Кёркленд озвучил ее вслух:       — Гм… я, наверное, пойду?       Слова извинения Артура Альфред не услышал, не до того было. Америка рухнул на стул и пригладил взъерошенные волосы. А спустя несколько минут пусть с трудом, но натянул привычную голливудскую улыбку и кивнул в знак согласия. Конечно, он вовсе не хотел, чтобы Англия уходил — еще чего, Альфред боялся, что Артур может так посреди улицы упасть. Джонс не был склонен к паникерству, однако сейчас он действительно опасался последствий «магического сна». Но с другой стороны, Америке необходимо было побыть в одиночестве и поразмыслить хорошенько над произошедшим.       — Да, конечно, — Америка поднялся и отдал Англии его рубашку, жилет и пиджак.       Артур с сомнением уставился на собственные вещи, но забрал, не спеша надевать. Для начала надо было привести их в порядок. В каждом отеле в нижних отделениях шкафа должен быть утюг. По крайней мере, так было раньше. Как дела обстояли сейчас Англия не знал, ему еще не приходилось снимать номер в собственной стране ни для каких целей.       — Как из задницы. Приходя к тебе вообще ничего приличного одевать не стоит… буду знать.       Англия откинул с себя плед с одеялом и свесил ноги с кровати. Леденящее чувство, что царило ночью, отпустило, Артуру даже наоборот стало слишком тепло от такого количества «оберток». Неловкость ситуации зашкаливала. Ну вот кто сначала делает, а потом думает? Правильно. Тот, кто считает себя идеальным для подобных пустяков.       — У Англии есть что-то неприличное из одежды? — Джонс не вкладывал никакого второго смысла в свою фразу, но потом решил, что стоило выразиться как-то иначе. — Чувак, я не верю. У тебя все приличное, так что на встречи со мной тебе надо ходить либо голым, либо завернувшись в штору, — Джонс о такой вещи, как «стеснение» имел весьма смутное понятие.       «У меня вполне есть самая обыкновенная одежда, помимо костюмов и военной формы. Почаще бы ты на других внимание обращал, заметил бы, что я не в одном и том же хожу».       — И не заворачиваюсь я ни в какие шторы. Это тогой называется.       Артуру даже стало слегка обидно за свой магический облик. Зато там у него крылья есть. Большие, белые и пушистые. И пусть кто-то попробует вякнуть, что он не ангел, с жизнью попрощается.       А еще Кёркленда никак не отпускал взгляд Альфреда. Очень уж натянутой выглядела его улыбка. На манер «да-да, все нормально, только отстань». Англия поднялся с кровати и приблизился к Джонсу, не сводя с него глаз. Не удержавшись, он просто положил ладонь на его голову и потрепал по волосам, сводя на нет попытки бывшего воспитанника пригладить весь тот хаос.       Америка вздрогнул, когда ладонь Артура легла на его голову, но потом расслабился и уже более искренне улыбнулся.       «Англия… Ну что ты делаешь, ведь потом сам ругаться будешь на бардак на моей голове. Хотя… Ты еще добавишь, что бардак у меня и в голове», — Соединенные Штаты вновь улыбнулся, но уже своим мыслям.       — Серьезно. Почему ты так на меня смотришь? — переспросил Англия. — Я в порядке… вроде как. Не знаю, отключусь ли второй раз. Такое вполне может быть.       — Дело не в том, что ты отключишься, — Америка и внимания бы не обратил, скажем, на обморок Англии — упал и упал, через минуту-две встанет. — А в том, что с тобой будет происходить.       Ну вот. Снова Альфред напрягся. Англия слегка сдвинул брови, но ничего не сказал, лишь попытался понять, что же такого он выдал на этот раз. Неужто после этого… происшествия Джонс так и будет шугаться любого упоминания? Забавно.       — Хм… интересный вопрос.       Кёркленд даже задумался, смотря куда-то поверх головы Америки. Он и сам точно не знал, что могло произойти. Он вообще понятия не имел даже о том, что с ним конкретно случилось за эту ночь. Знал только, что если бы ничего не помешало, то все прошло бы как должно, без всяких эксцессов.       Америка не очень хотел сознаваться в том, что серьезно испугался за Артура. Нет, он не собирался этого скрывать, однако Джонс не хотел, чтобы Англия подумал, что он паникер и не умеет держать страх под контролем.       «Засмеет же», — с грустью подумал Соединенные Штаты и встал со стула. Вообще-то, трогать Англию было опасно, особенно за те части тела, которые не были скрыты одеждой, но… Америка вообще не понимал, что такое опасность. Так что он с чистой совестью припечатал свою ладонь куда-то на грудь Англии, но поближе к шее, удостоверился в том, что у Артура больше температуры нет, и только потом поднялся.       — Если эффект был долгоиграющий, то при повторной отключке все может повториться. Ну, если кто-то на меня наткнется и решит поднять. — Артур слегка вздрогнул от прикосновения теплой ладони Альфреда, но никак иначе не отреагировал на этот жест. — В прочем… выброси из головы, не важно.       «Опять к словам придирается, — подумал Соединенные Штаты, потягиваясь и зевая, — точно с ним все в порядке, иначе бы промолчал».       — Договорились, — Америка уже по-настоящему улыбнулся и приобнял Артура. Но, разумеется, он солгал. Несмотря и на ироничные фразы, и на неплохое с виду самочувствие Англии, Джонс все-таки решил покопаться в этом деле. Только вот врать он научился у Англии, да и не заподозрил бы Кёркленд ничего такого — у Америки был настолько облегченный и радостный вид, что любой детектор лжи ожил и вручил бы премию.       Британия вернулся к кровати, положил на неё жилет и пиджак, а после накинул на себя рубашку. Не утруждая себя застегиванием пуговиц, он расправил рукава и принялся застегивать манжеты.       Пожалуй, все не так уж и плохо. Вечер же, Кёркленд сможет добраться до дома, не привлекая к себе лишнего внимания. Стоп. Ага, как же, сможет. Смог бы, если б ещё вчера, находясь в правительстве, вовремя вспомнил, куда сунул связку ключей.       — Чёрт. Так просто я домой не попаду, — сначала он и не заметил, что выразился вслух, но потом, поняв ошибку, продолжил как ни в чем не бывало. — Машина осталась у Вестминистерства, придется сначала забрать её. До моего нынешнего дома на общественном транспорте не добраться из-за мер безопасности.       Америка, уже не ради прикрытия, а по привычке что-то промямлил в подтверждение и плюхнулся на кровать, доставая мобильник. Он собирался пройти «этот несносный 529-й уровень с шариками!». То, где машина Артура была припаркована, и что это за меры безопасности — Джонс это все пропустил. За ним никто не следил, и не контролировал его передвижения — все Альфред найдет способ убедить, что едет не зря.       — Может, все-таки возьмешь сэндвич? — поинтересовался Америка, скрещивая ноги и разблокировав мобильник. Живот тихо заурчал, но Альфред на это особо внимания не обратил.       — Да что мне тебя объедать? Ты ж ничего просто так не делаешь, припомнишь ещё потом, — отмахнулся Артур, застегивая пуговицы рубашки. Пальцы как-то подозрительно плохо гнулись, и на каждую пуговку уходило больше времени, чем обычно. — Дома перекушу, как доберусь.       «А там ещё кот голодный. Расцарапает до полусмерти. Вот приспичило же шотландца завести». Вспомнив о несчастном животном, что томилось в одиночестве и по любому вынашивало планы мести забывчивому хозяину, Англия только вздохнул и в очередной раз пригладил непослушные волосы.       «Да почему ты так обо мне говоришь? Ты не прав!» — Америку эти слова Англии задели, но он промолчал. Он молчал почти всегда в подобных ситуациях — знал же, что бывший опекун упрям, как стадо ослов, а его Америку, Англия, как самому Альфреду казалось, лишь на собраниях, да и то, краем уха.       «Дома он перекусит, — Джонс приподнял брови и чуть качнул головой из стороны в сторону, — представляю, какая у тебя стряпня. Хотя… Может, ты для себя готовишь куда лучше, чем для других. И я бы этому не удивился», — Альфред чуть улыбнулся и протянул руку за едой. Ну, Артур не захотел — и ладно, ему, Джонсу, больше достанется. Жуя сэндвич и наслаждаясь вкусом ветчины и курицы, а также острого соуса, он продолжал проходить уровень. Правда, экран мобильника он уже запачкал.       Следом — жилет. Кёркленд поднял его с кровати и, не глядя, накинул на себя. Нет, определенно, если есть хоть малейшая вероятность, что в радиусе ста метров вокруг появится Америка, лучше находиться в чем-то менее официальном. Ну, или сразу скидывать с себя самое дорогое, что жалко испортить.       На Джонса Артур даже не посмотрел, когда начал говорить, просто, чтобы заполнить тишину:       — Да, кстати. Меня на днях Ирландия к себе звал. Охота с собаками, замок с привидениями, все включено. Если захочешь — можем смотаться ненадолго. И все равно, что в Ирландии погода еще хуже, чем в Британии. Зато имеются шикарные замки, огромные зеленые поля и плюшевые овечки, которым только бантики повязать и можно принять за ожившие игрушки.       — Да без проблем, я согласен, — и облизнув пальцы, Америка соскочил с постели, чтобы попрощаться Артуром.       Закрыв за Кёрклендом дверь и убедившись, что все тихо, Соединенные Штаты подобрал веточку с ягодами и покрутил ее в пальцах.       «Что же ты такое?» — Америка положил подарок Англии на тумбочку и, открыв интернет, решил спросить одно из самых надежных, по его мнению, средств передачи информации — поисковую систему.       Джонс уселся в позу йога, скрестив босые, чуть островатые щиколотки, и начал прочесывать интернет в поисках информации. Изначально ему попадалась какая-то несусветная чушь вроде «как сварить варенье из редких ягод» или «лечебные свойства елочного джема». Ругаясь на придурочных юзеров, которые, по мнению Америки, «мешали найти искомое», он наконец-таки наткнулся на вроде бы, нужный сайт.       Там описывались различные магические свойства разных ягод. Взяв веточку в руку и покрутив ее, Джонс вздохнул — ни одна фотография не подходила. Он пролистал сорок восемь страниц из пятидесяти, когда его одолел сон. Альфред широко, от души зевнул и забрался под одеяло. А потом вздрогнул — простыня оказалась ледяной.       «Но постель была прикрыта одеялом и пледом… И Англия, а он горячий, он тоже лежал здесь. Почему тепла-то не сохранилось вообще?», — Джонс поежился и по нос укутался в одеяло. Мобильник выпал из его руки, грохнулся на пол и жалобно пискнул. Но Джонс уже спал, уткнувшись лицом в подушку, перед самым сном замечая легкий, почти незаметный аромат одеколона Артура.       Альфред проснулся через два часа. Простыня словно была «намазана» слоем снега, так холодно было чувствительной спине Америки. Он на всякий случай подсунул руку себе под спину — нет, обычная ткань, только ледяная.       Нахмурившись и особо не различая в темноте силуэты предметов, Альфред нашарил рукой плед и постелив его поверх простыни, вновь улегся спать. Но теперь сон не шел из-за колкости ткани. Ворочаясь и ругаясь, Альфред сердился на Англию за то, что разрешает помещать такие жуткие пледы в своих гостиницах. Плед еле-еле прикрывал ему пятки, да и не особо грел.       «То ли дело пледы у меня дома — мягкие, широкие, можно завернуться в них и спать где хочешь», — с грустью вспоминал Америка родной дом. В конце концов, он не выдержал и забрался в пододеяльник, ложась на само одеяло и сверху кладя плед. Только в таком странном укрытии он и смог заснуть.