Egesa

      — Оʼкей. Это не ради тебя. Просто мне нечем заняться.       Кажется, белая и пушистая совесть снова заснула в своей формалиновой банке. Это хорошо.       Англия убрал мобильник и двинулся дальше по улице в сторону Кенсингтонских Садов. Осталось одно совершенно не напряжное дело. Раз в неделю он обязательно приходил пообщаться с теми, кто понимал его и без слов.       Кенсингтонские Сады встретили прохладной тенью от листвы, неясным шорохом и счастливым детским смехом. Где еще можно было отдохнуть душой… только там где спокойно, или где есть огромный источник природной силы. Последний, правда, вызывал привыкание, и Артур старался пользоваться им в крайних случаях.       Тонкие крылышки скользнули по щеке, оставляя переливающийся мазок пыльцы. Кёркленд зажмурился, но не удержался от улыбки, ощутив такое же прикосновение с другой стороны.       — Госпожа Фея, прекратите! Она же не оттирается так просто, и люди ее видят!       Перед лицом английской нации быстро переместился маленький и изящный силуэт магического существа. Сегодня фея была не одна, она принесла небольшой подарок. Артур узнал особые ягоды, что росли только в фейских садах, но не стал спрашивать, почему удостоился такой чести. Он просто присел на берегу пруда и слушал рассказы своего маленького друга. Они лечили не хуже поднятия общего уровня в стране. Только расскажи кому — больным посчитают.       Приятно вот так сидеть, мочить ладони в прохладной воде пруда и слушать мелодичные переливы колокольчиков фейского языка. Была бы воля Артура, он бы каждый день приходил сюда, но из-за постоянной занятости волшебным существам приходилось самим навещать своего друга. Даже единорог в город выбирался, хотя совершенно не любил людей. Говорят, чтобы увидеть единорога, нужно быть либо невинной девушкой, либо магом, либо сорок лет хранить девственность. Становилось понятно, почему их никто и не видит.       Англия протянул руку рядом с собой, где, как он думал, должен был быть портфель… который остался в гостинице. Ну да, король потерянных вещей. Франция подметил очень верно.       Ничего не оставалось делать — только подняться, попрощаться с госпожой и пойти обратно.

***

      Америка неспешно поднялся по ступеням на второй этаж. Славно, что он отдал сумку — ее бы тащить с собой наверх было бы слишком тяжело. Толкнув плечом тяжелую пожарную дверь, на которой было написано «Сохранять закрытой при огне», он достал карточку и вошел в свое новое жилье на следующие несколько дней.       В комнате было просторно, была одна кровать, одна тумбочка и небольшой шкаф для вещей. Кое-как разобрав содержимое своей дорожной сумки, не особо заботясь о том, чтобы одежда не лежала как попало, Америка схватил первые попавшиеся ему под руку чистое нижнее белье, брюки с футболкой и пошел в душ.       Раздевшись и встав под воду, Джонс чуть ли не взвыл, потому что вода была очень и очень холодной. Еле настроив душ на нормальную температуру, он наконец-таки смог нормально помыться, не стуча зубами от холода в процессе действия.       Пока Англии не было, Ал решил футболку не надевать — все равно в номере никого нет. Носки Джонс тоже благополучно забыл и прошлепал босыми ступнями по холодному паркету. Плюхнувшись на кровать, Америка взял пульт и включил первый попавшийся канал. Диктор что-то вещал о погоде и политике, но Альфред особо не прислушивался. Он взял портфель Англии с тумбочки, но лишь коснулся пальцами дорогой кожи. Поставив вещь Артура на место, Америка улегся на подушки и, неожиданно для себя, крепко уснул.       Америке редко снится хоть что-то, и это сам Америка воспринимал странно. Он всегда считал, что он еще достаточно молод и фантазия у него еще не прогнулась под проблемами реального мира, и иногда грустил, что просто спал. Впрочем, Джонс спал не так уж много и часто — постоянно в разъездах по всей стране. Иногда автостопом, иногда на самолете, иногда вообще на вертолете, но последний способ был для ближних расстояний. Вот и сейчас Альфред просто спал, устроившись в крайне неудобной позе — одну ногу закинул на другую, правая рука свешивалась с кровати и пальцы совсем чуть-чуть не доставали до пола, левую руку Джонс положил себе под голову, согнув в локте.

***

      Тишина Кенсингтонского сада сменилась будничным шумом улиц. Это ощущение сравнимо только с тем, как посреди толпы вытаскиваешь наушники, и на тебя обрушивается неразборчивый гомон множества голосов.       По сравнению с утром даже настроение улучшилось. Хотя каждый, кто знает Англию, сказал бы, что его настрой меняется чаще, чем погода в Ирландии. А Ирландская погода успевает смениться два раза, пока её объявляют в прямом эфире.       На счет Ирландии. Артуру подумалось о том, что недавно брат звал его на традиционную охоту и пару ночей в замке. «Привидения были бы уместны», — тогда ещё ответил ему Англия. Можно будет предложить Америке, он всегда любил такие штучки… если, конечно, не вырос из того возраста.       Кёркленд вернулся обратно даже быстрее, чем уходил. Такие вот провалы времени случались в старых городах. Один раз эксперимента ради Артур засекал время, сколько ему требуется добраться с одного места в другое, а потом обратно. Обратно всегда получалось быстрее, даже несмотря на то, что он совершенно не торопился.       Англия не помнил, чтобы при нем называли номер, в котором остановился Америка. А, может, просто пропустил мимо ушей. Пришлось подходить и узнавать, заработав при этом довольно подозрительный взгляд со стороны администрации. Знали б эти люди, кто перед ними, они б явно так себя не вели. Узнав всё, что надо, Артур поднялся на второй этаж. Он думал о чём-то отдалённом, поэтому первоначально растерялся, остановился и рассеянным взглядом скользнул по дверям, прикидывая, какая из них ему нужна.       Сориентировавшись, Артур постучал костяшками пальцев по панели около двери. И тишина была ему ответом. Неужели на ресепшене забыли сказать, что постоялец ещё не появлялся? Тогда Кёркленд попробовал открыть дверь, и довольно сильно удивился, что она поддалась. На месте, значит, только по каким-то причинам не выходит.       Англия прошел внутрь номера, практически сразу замечая характерный творческий беспорядок да включенный телевизор. Еще учить бы и учить, так нет же, решил, что достаточно взрослый для самостоятельной жизни. В прочем, решение вполне оправдалось столетия спустя.       На кровати обнаружилось и королевское тело. Сам, поди, умотался с перелетом, зато решил, что Англии куда больше нужен отдых. Ну да, конечно.       Артур потянулся к пульту управления, что лежал тут же, на кровати, и выключил работающий впустую телевизор. В номере мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани: Англия снял с себя пиджак и аккуратно повесил на стул около тумбочки. Пожалуй, так — в рубашке и жилетке — он выглядел даже элегантнее, но предпочитал все это прятать. Главное строгость, официальность и практичность.       Кёркленд аккуратно опустился на край кровати, внимательно смотря на Америку. Ну да, так и есть. Цветущий вид, вполне довольный жизнью. Не сказываются проблемы Европы? Счастливчик. Блондин досадливо вздохнул. Пора было уже будить героя, зря пришел сюда, что ли.       Америка часто ворочался, что-то невнятно бормоча себе под нос, и довольно сильно ткнул Англию пяткой в бедро. И Кёркленд был прав по поводу внешнего вида Америки — тело немного загорело, да и стол, который Альфред перетаскивал по кабинету по четыре раза на дню, тоже более-менее укрепил состояние мышц. Джонс, видимо, действительно неудобно устроился, потому что Артур получил еще один «тык» ногой Альфреда, но уже близ живота.       Сидишь, никого не трогаешь, и тут на тебя самым беспардонным образом покушаются, да еще и не один раз. Вся обстановка спокойствия махом осыпалась на пол стеклянными осколками. Англия громадным усилием воли подавил в себе желание схватить Америку за ногу и просто напросто сдернуть с кровати. Ладно бы просто спал, так еще и пинается.       Недовольно фыркнув и передвинувшись на кровати чуть ближе, Артур умудрился избежать очередного пинка.       «И хоть бы почувствовал, что что-то не так! Перед ним, похоже, хоть парад слонов в алюминиевых трусах проводи — не проснется».       — Аль… — тихо позвал Артур. — Альфред, поднимайся.       Ноль реакции. Чего и следовало ожидать.       — Америка.       Даже повышение тона не сработало.       — Ну все. Сам напросился.       Англия поднялся с кровати и протянул руки к Джонсу, намереваясь воплотить свой план в реальность и скинуть того с кровати.       Альфред что-то пробормотал, похожее на «надо опять замутить тусу», и уткнулся носом в подушку. Правда, так лежать было еще неудобнее, поэтому Америка зашевелился и все-таки приоткрыл глаза, первые секунды не особо понимая, что происходит. Потом он повернул голову и застонал, ибо шея неимоверно затекла, но увидев, что Англия тянет к нему руки, забыл про назойливую тянущую боль и приподнял брови:       — А. Ты рядом хотел лечь? — разумеется, Джонс никогда не отличался проницательностью, но в этот раз он превзошел самого себя. Однако еще Альфред был почти всегда уверен, что на сто процентов прав. Хитрый план жестокой мсти с треском провалился, стоило Америке проснуться. Вернее, не так: подняться он поднялся, а проснуться традиционно забыл.       Альфред первый схватил Артура за руку и повалил на себя. Шея продолжала ныть, но уже не так сильно. Артур подобного выпада не ожидал, поэтому ощутимо приложился о деревянный край кровати, торчащий из-под матраса, и повалился на Альфреда, уткнувшись лицом куда-то в край подушки.       — Ни… ничего такого я не хотел! — поспешил разуверить бывшего воспитанника Англия.       Он уперся руками в матрас, собираясь подняться, но потерпел очередной фэйл. Похоже, уверенный в своей правоте Джонс отпускать не кровного родственничка не собирался.       — Я хотел тебя разбудить. Да и вообще, какого черта ты завалился спать, зная, что я приду?!       Лучшая защита — нападение? Да нет, просто растерявшийся Артур пытался сохранить лицо и достоинство даже в столь абсурдной ситуации. Джонс по привычке прослушал все возмущенные возгласы бывшего опекуна.       — Ну так ты вечером хотел зайти, да я и случайно уснул.       Вспомнив о сэндвичах, Альфред пошарил рукой по тумбочке и, нащупав пакет, забрал его.       — Хочешь перекусить? — спросил он, энергично ерзая под Артуром. — Я и для тебя купил, бери, какой хочешь, — Джонс, видимо, был собой доволен.       Кёркленд отвернулся от предложенного, предпринимая очередную попытку подняться. Елозящий Джонс только этому мешал.       — Ничего я не буду… и не надо как свинья в кровати есть, тебе ж потом еще спать здесь!       Америка оставался в своем репертуаре, жуя сэндвич и одновременно разговаривая. К сожалению, Альфред забыл, что разговаривать во время пережевывания пищи не только невежливо, но и довольно опасно. А Америка так вообще ел лежа, и поэтому, неудивительно, что когда он в очередной раз раскрыл рот, то резко закашлялся. Однако крайне неудобно устроено человеческое тело. О, оно может воистину многое, только и убить его до смешного просто. Пожалуй, самая нелепая смерть — подавиться тортом на день рождения.       — Я… Ккхх, отряхну потом, — заходясь в жестком кашле, отмахнулся Альфред, но лицо уже чуть покраснело. К счастью, все обошлось, и Америка спустя минуту спокойно выдыхал и вдыхал чуть суховатый и теплый воздух номера отеля. Джонс каким-то неведомым образом пропихнул руку между своим телом и телом Артура, последнего приподнял, точнее, просто уперся ладонью в живот и несильно надавил, а потом и сам, все еще продолжая ерзать, привстал.       Артур с самым независимым видом уселся на край кровати и одернул рукава рубашки. Скорее всего, сейчас он выглядел до смешного возмущенным и взъерошенным. Америка нахмурился и дотронулся горячими пальцами до лба Англии.       — Ты извини меня, — он понурил голову и сделал виноватый вид, — Сильно ушибся?       — Порядок. Не помру, можешь не надеяться, — Кёркленд легко отмахнулся от руки Джонса, после чего попытался стереть с щеки все еще красующийся там радужный след от пыльцы. Выглядело это, словно Англии кто-то блестки на лицо просыпал.       Америка всё же успел заметить на щеках Артура пыльцу, но принял ее за блестки и хихикнул. Он в красках представил Англию, занимающегося рисованием и раскрашиванием картин. Подавив приступ хохота, что для Альфреда было действительно геройским поступком, но он не смог не рассмеяться, обратив внимание на бардак на голове Керкленда. Еще бы — пряди топорщились, а несколько обиженное лицо Артура еще больше распаляло Америку.       Англии, которому не понравился смех Америки, пришлось наклониться, чтобы увидеть собственное отражение в зеркале. Хорош джентльмен, будто трое суток подряд не спал. Англия спешно привел в порядок свое «я упала с сеновала, тормозила головой», а так же практически полностью избавился от пыльцы на щеке. Блестящие руки далеко не так унизительно, как блестящая физиономия. Артур расстегнул пуговицы на манжетах, небрежно смял рукава и задрал их до локтей на манер двух четвертей. Так всяко удобнее, ничто не стесняет движения. Кажется, внешнее приличие восстановлено, хоть кто-то в этом номере создает видимость достоинства. Pride and dignity, визитная карточка любого англичанина.       Встав с кровати, Америка потянулся и, совершенно не стесняясь того, что он вообще-то ходит без рубашки, поставил кипятиться чайник, стоявший на тумбочке.       «Ну, может это его развеселит, его любимый чай», — подумал Альфред, вынимая из завала штанов, худи и трусов единственную несильно мятую футболку с американским флагом.       — Случайно, значит, — всё же продолжил разговор Артур как ни в чем не бывало. — Тебе, похоже, самому отдых не помешает.       — Да не, я на Рождество отдохну, — беспечно отмахнулся Джонс, поворачиваясь и задевая ладонью макушку Англии. Последнему сегодня явно не везло — еще бы, четыре травмы по вине Джонса. А Америке все до лампочки — он доедал свой сэндвич.       Прошипев нечто вроде: «Альфред, осторожнее!», Кёркленд наклонился и потер ладонью пострадавшее место, мысленно уже в третий раз сожалея, что вообще согласился на встречу. Выпрямившись, Артур вернулся к созерцанию расхаживающего как на пляже Альфреда. Как же хорошо, наверное, наплевательски относиться к своему внешнему виду, когда ты даже в одних штанах выглядишь как на обложке журнала. Глянцевая Америка, что б ее…       — А до Рождества что? Продолжишь Брагинского доставать?       — Брагинский? Если бы мне платили за каждый раз, когда я его подкалываю, у меня не было бы внешнего долга, — отмахнулся Америка. — И кстати, если бы я хотел твоей смерти, Арти, я бы использовал свои самолеты, — и, подняв большой палец вверх, Джонс проглотил четверть сэндвича целиком, особо не прожевывая.       — С той скоростью, с какой растет твой внешний долг, тебе не поможет, даже если все население мира скинется по доллару по доброте душевной, — парировал Англия. — И, да. Ты сначала доберись до меня на этих своих самолетах. Собьют на подлете.       Америка беззаботно улыбнулся, разворачиваясь и хитро щуря ярко-голубые глаза. Взгляд Альфреда Артуру категорически не понравился. И не зря. Неожиданно кинулся на Англию с криком «Американские истребители!». Ну, Альфред просто решил защекотать Англию до обморока. И естественно Америка не волновался, что опрокинул Артура вниз головой — он же мог пощекотать Англию! Кёркленд во второй раз за день поприветствовал жестковатый матрас, правда, теперь его еще и придавили, лишая всякой возможности на спасение. Хохоча, Альфред принялся считать Кёркленду ребра, тем более, они очень хорошо проглядывались. Однако отличной видимости мешал жилет, и Америка без зазрения совести его расстегнул.       — Отпусти меня! — едва ли не панически воскликнул Англия, да куда там, разве Америка остановится?       Артур еще пробовал отбиться, только против вымахавшего Джонса силой больше не попрешь. В конце концов, британец сдался, обессилено смеясь и стараясь спихнуть с себя неуемно радостного Альфреда.       — Да брось, ты мне еще нужен, — Америка в этот день явно не следил за своим языком. Не то чтобы он вообще думал о том, что и как говорит, но сегодня он в очередной раз прыгнул выше головы. — Хэй, Арти, по-моему, ты похудел, — Джонс раньше не видел, чтобы у его бывшего опекуна настолько сильно выступали кости.       — Без тебя знаю. В последнее время не успеваю иногда заняться собой. — Кёркленд пихнул Джонса в плечо.       — А еще ты теплый. Прикольно, — Альфред хихикнул и прекратил издеваться над Англией.        — М-да? Ну, значит, в ближайшее время поживу, мировое сообщество так просто от меня не избавится.       — Ну конечно! Ты, пожалуй, единственный, кто не против моих неожиданных визитов, — на этих словах Джонс немного нахмурился, но вскоре морщины на его высоком загорелом лбу разгладились, и лицо приняло обычное, задорное и слегка хулиганское выражение. Он поднялся с кровати и отошёл немного в сторону.       — Скорее, не против именно потому, что они неожиданные, — негромко добавил Англия со всей невозмутимостью в голосе.       Окинув помятую одежду Артура по-доброму насмешливым взглядом, Джонс взял небольшую чашку и налил туда кипяток. Артур поднялся и аккуратно стянул с себя жилет, после чего повесил его на спинку стула, где уже покоился пиджак. Хоть что-то из одежды осталось не помятым после этого странного визита.       Выхватив из коробочки первый попавшийся пакетик с заваркой, он заварил чай и протянул сосуд Артуру. Приняв из рук Альфреда чашку, британец скептически уставился на содержимое. Температура не правильная, способ и время заварки не те… ладно, раз в жизни можно проглотить свои возмущения, Америка никогда к чаю трепетно не относился.       Себе же Джонс насыпал два пакетика кофе, хотя признаться, оно было жутко поганым и на вкус, и на запах. Но Альфред не выказывал недовольства, а молча глотал горячую жидкость.       — Я вот, собственно, и приехал о тебе, — здесь Америка чуть не брякнул «позаботиться», но вовремя прикусил язык и произнес совершенно другое: -… тебе развлечься предложить. И съешь сэндвич, даже я слышу, как урчит твой желудок, — для Америки это тоже было достижением, поскольку он постоянно слушал музыку в наушниках на полной громкости, да еще и невнимательность… Допив кофе, он толкнул плечом дверь в ванную и поставил кружку в раковину.       — Я, кажется, не говорил, что нуждаюсь в помощи или в «развлечениях», — ровно заметил Англия, терпеливо дожидаясь, пока напиток хоть немного остынет. Хотя чего переживать, вся гамма вкуса уже убилась высокой температурой. На предложение съесть сэндвич Артур наградил Альфреда взглядом со смесью недовольства и обреченности. Да, у Кёркленда не было времени отлучиться на обед, но зачем перебиваться перекусонами, когда куда приятнее было бы сходить в кафе или ресторан? Однако неожиданная внимательность Артура впечатлила. Не часто Джонс обращает внимание на что-то, что происходит дальше метрового диаметра окружности, центром которой является он сам.       — Кстати, об урчании, — продолжил Америка, словно бы и не слыша Англию. Альфред вскинул руку и показал Артуру длинную царапину, пролегавшую в двух миллиметрах от синей линии вены, — я своего кота глажу, тискаю, он урчит и тут накинулся. С чего бы? — Америка пожал плечами и слегка поджал губы. Видимо, сильно обиделся на кота.       — Может, потому что ты умудрился замучить даже животное? — подняв глаза к потолку предположил Артур. — А вообще животные похожи на своих хозяев. — Решив, что чай достаточно остыл, Кёркленд немного отпил, мысленно морщась и стараясь не высказаться вслух.       — Вот как… — Альфред состроил смешную рожицу, мысленно обещая себе почаще так заявляться к Англии.       Наблюдая за тем, как изменяются черты лица Британии в то время, когда он держал чашку, Америка понял, что что-то опять не так. Впрочем, он привык к постоянному недовольству Артура всем и вся: вон, вспомнить тот же случай, когда Англия заставил надеть костюм, хотя Альфреду в рабочей одежде было гораздо удобнее.       — Но ты был прав, он мне действительно шел, — почти неслышно произнес вслух свои мысли Америка, засовывая руки в задние карманы джинсов. Заметив, что Артур так и не притронулся к сэндвичу, Альфред мысленно махнул рукой на уговоры.       «Англию нельзя переубедить, его можно лишь поставить перед фактом того, чего он не может изменить», — вспомнились ему слова России, сказанные столетия два с половиной назад. Америка не особо прислушивался к Брагинскому, но находил некоторые его задумки и слова вполне трезвыми. И потому Альфред задумал забраться ночью в дом Кёркленда, естественно, не выбивая окон и прочего.       «Хотя вести его голым в парк аттракционов будет немного странно, — здесь Америка хмыкнул, — но я что-нибудь придумаю».       — Твой кот — как ты, — тем временем продолжал говорить Артур, не услышав, что там бормотал себе под нос Альфред, — с виду ласковый и пушистый, а как потеряешь бдительность, тут же выпускаешь когти. Мой, вот, ни на кого не кидается.       Англия тактично сделал вид, что он описал кота, а вовсе не Америку. Если подумать, то так, но на самом деле и было. Альфред только с виду милый.       — Я не царапаюсь, Артур, — «ну если только иногда…»       — Царапаешься, — с каким-то мстительным удовольствием повторил Англия. — Только исподтишка, маскируя выпады за невинностью.       А вот это, пожалуй, английская школа. Только циничный Артур привык высказываться прямо, с удовлетворением наблюдать за своей жертвой, а потом уже сменять гнев на милость.       — Ничего я не царапаюсь, — обиделся Америка, хмурясь и складывая руки на груди.       Нет, он, конечно, привык к колкостям Артура, да и в свой адрес тоже, но ему было неприятно их слышать. Англия редко высказывал кому-то свое одобрение, а Америке хотелось, чтобы его признали все. Особенно Артур.       — Просто попробуй найти к своему коту другой подход, — Кёркленд допил чай и поднялся с кровати. — Знаешь, животным иногда хочется побыть одним, они устают от чрезмерного внимания.       — Да меня и так дома почти не бывает, — и это было правдой. Кормили кота обычно нанятые работники. Из ФБР, но вот это было уже инициативой правительства, и её Джонс оспорить не сумел.       Британец скользнул мимо Америки в ванную, поставил чашку в раковину и включил воду, пытаясь сразу отрегулировать напор. Он поднял взгляд на зеркало перед собой, оценивая «разрушения», нанесенные ураганом «Альфред», вздохнул и принялся мыть чашку.       — Тогда он мог забыть, кто его хозяин, — качнул головой Артур. — Кто кормит, тот Король и Бог.       И с людьми иногда так происходит. Люди вообще покупаются на ласку и доброе к себе отношение. А потом имеют свойство наглеть и страдать при обилии или недостатке оной. Поэтому-то Кёркленд старался не подпускать к себе никого слишком близко. Один раз уже обжегся.       — Или кошку ему заведи, — продолжал рассуждать вслух Англия. — Может, ему одиноко и хочется общества себе подобных.       Кёркленд невольно в мыслях проецировал все, что говорил, на самого себя. В какие-то моменты истории ему действительно хотелось рвать и метать, сравнивать целые государства с Землей, чтобы убедить самого себя в превосходстве над другими. Но, стоило появиться кому-то, на кого можно было отвлечься, и кто не был равнодушен к нему самому, Артур становился другим человеком. Те же Альфред и Кику, к примеру.       — Так я его стерилизовал, чувак, — Америка хлопнул Англию по плечу и хихикнул, увидев несколько мокрых пятен на рубашке в виде отпечатков ладони. Артур, почувствовав хлопок по плечу, мгновенно вскинулся. Он и сам не понял, почему внутри всколыхнулась такая волна возмущения. Может, ему слишком много раз прилетало за сегодня, и теперь тело реагировало само собой на любое мало-мальски сильное прикосновение?       Закончив мыть чашку, Англия закрутил вентили и, не вытирая рук, провел мокрыми пальцами по волосам, приглаживая непослушные пряди. Несколько капель попали с рук и на рубашку. Артур поспешно смахнул их, но уже было поздно — ткань впитала влагу. Ладно, вода — не чай, не кофе и не эль, испарится. От Америки вообще невозможно уйти в том виде, в котором пришел.       «Пожалуй, сейчас не самый лучший момент для таких слов, — Америка не обращал внимания на вновь разбушевавшегося Артура, который сейчас вполне мог его прикончить, — но мало ли». Положив ладонь Англии на губы, Альфред глубоко вздохнул и произнес:       — Я приехал просто затем, чтобы сказать, что ты можешь на меня рассчитывать. Всегда. Оʼкей?       Англия ответил лишь хмурым взглядом, а потом перевел взгляд вниз. Зеленые глаза хищно блеснули. Америка посмотрел на свою ладонь, и, нервно улыбнувшись, убрал ее, успев подумать: «Откусит еще…»       — Это ты сейчас так говоришь, — подозрительно спокойным голосом ответил Кёркленд.       — А я от слов своих не собираюсь отказываться, — глаза Америки холодно сверкнули, и в них явно читался вызов наподобие «и только попробуй во мне усомниться».       «Один раз ты уже меня предал, — мысль скользнула, точно кубик льда по оголенному спинному мозгу. — Больше я на таком попадаться не собираюсь».       Но блеск через несколько секунд исчез, Альфред призадумался, а потом шокировал Кёркленда фразой: «Мой кот — гей». Согласитесь, не каждый день такое можно услышать, даже если вы — Британия, а ваш собеседник — Соединенные Штаты. Артур, настроившись уже озвучить надуманное вслух, так и замер с приоткрытым ртом, смотря на Альфреда в полнейшим непонимании. В глазах читалось такое явное «какого черта?..» или «что это сейчас было?!», что впору было обводить сегодняшний день в календаре красным цветом как «Тот Самый День, Когда Соединенное Королевство Великобритании и Серверной Ирландии Едва Не Окосело».       Джонс, хохоча и восхищаясь собственной задумкой, тяжело дышал и продолжал рассказывать полные нелогичности истории, которые даже «чепухой» назвать было нельзя. Через четверть часа Америка сполз по стене и беззвучно хохотал, запрокинув голову.       Вот как… как Америке удается вот так запросто разрядить обстановку? Англия не смог долго удерживать серьезную мину: в какой-то момент улыбнувшись, он сложил руки на груди и прислонился плечом к косяку двери, наблюдая за сползшим на пол Джонсом.       Отсмеявшись, Альфред глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь хоть немного себя успокоить. Поднявшись и отряхнув джинсы, Америка шаткой походкой подошел к кровати и шлепнулся на нее.       — Может, мне такую книгу написать? Или я в процессе от смеха умру, что не есть плюс. Арти, а ты за меня книгу закончишь? — сняв очки и положив их на тумбочку, Америка откинулся назад и закрыл глаза. Без очков он выглядел гораздо моложе.       — Ага. Двадцать раз. Делать мне больше нечего, — Артур иронично посмотрел на Альфреда, после чего прошел обратно в комнату и устроился на стуле около кровати. Второй раз повторять свой неудачный маневр у Англии желания не было. — Максимум, опишу твою трагическую гибель. Во всех подробностях. И в конце мораль: «ибо несерьезность до добра не доводит». Ну и на заглавие — ту самую фразу про кота.       — Ага, и про смерть напиши… — Джонс зевнул и уже в сильной дреме пробормотал: — Ты оставайся, если хоче… — Америка не закончил фразу. Даже вечно энергичным и бодрствующим Соединенным Штатам свойственно испытывать усталость и нужно спать. Поскольку за последние тридцать часов Альфред поспал только полчаса, да и то, не очень-то и поспал, а потом самозабвенно мучил и веселил Артура, неудивительно, что Америка отрубился.       Грудь Джонса медленно поднималась и опускалась, а сам Альфред тихо сопел, кончиками пальцев руки совсем чуть-чуть не доставая до коленки Кёркленда. Мирно спящий Америка — редкое зрелище. Через пятнадцать минут сна он уже мог снести все одеяло на пол, свернуть простынь, а однажды чуть не задохнулся в наволочке. О последнем происшествии знали все, кроме Артура, ну, так надеялся Америка. Легче терпеть подколы от Брагинского, он-то совершенно не задевает чувства Америки.       Артур даже не стал ничего отвечать, все равно умаявшийся Америка ничего не услышит. Он тихонько поднялся со стула и прошел в ванную, где так и остались стоять теперь уже чистые кружки. Подхватив их и выключив свет, Англия вернулся в комнату, поставил чашки на тумбочку и сел на краешек кровати, нисколько не заботясь о том, проснется Альфред или нет. Почему-то Англия свято верил, что того теперь до утра не добудишься.       Англия вспомнил о подарке феи, поэтому потянулся к карману пиджака и вытащил маленькую веточку с несколькими ягодками. Удивительно, но они нисколько не помялись, а веточка даже не пожухла, оторванная от растения. Магия, что тут сказать. Хоть убейте, Кёркленд не мог вспомнить, что это за ягоды и для чего они предназначены, но отказаться тогда просто не мог — смертельно обидел бы своего маленького друга.       Оставалось лишь проверить экспериментальным путем. Англия отложил веточку на столик, отправив одну из ягодок в рот. На вкус она была кисло-сладкая, но очень сильно вязала. Это-то и подсказало. Мягкое снотворное быстрого действия. Даже не быстрого — моментального. Такое, что пока сам не проснешься, никто не разбудит. Вот это влип.       До Артура, наконец, дошло, почему Госпожа Фея принесла именно это. Она знала, что Англия очень плохо спит по ночам в последние пару недель. Он же сам ей жаловался. Мог бы и догадаться.       «Нет. Здесь оставаться нельзя».       Англия буквально подскочил на месте, но запнулся и грохнулся на колени.       «Нельзя. Нельзя. Нельзя».       Кёркленда качнуло и он уперся спиной в кровать позади себя.       «Вставай. Ты сможешь. Ты ж маг, в конце концов. Действие замешано на чарах. Скинь».       Да только вконец ослабший организм послал хозяина в пешее эротическое и решил, что ему необходимо отдохнуть. Голова Англии склонилась к матрасу и он натурально заснул, так и оставшись сидеть на полу.