Egesa

      Америке снилось, что он идет по длинному коридору Белого Дома. Идет почему-то ночью, а за его спиной распахивается окно и ветер, завывая, колышет шторы. Но в конце коридора его ждет кто-то, но Америка еще слишком далеко, чтобы узнать, чей именно это силуэт. Он ускоряет шаг, и его шаги гулко отдаются по холлу. Подойдя вплотную к человеку, Альфред видит, что это Артур.       Великобритания стильно и строго одет — как впрочем, и всегда: чуть приталенный пиджак, идеально выглаженные прямые брюки в тон пиджаку и рубашка без единого пятнышка, строго застегнутая на все пуговицы. В Англии ничего необычного — проницательный взгляд, направленный сквозь зашторенное окошко какого-то кабинета, и даже поза — гордо выпрямленная спина, осанка. До тех пор, пока Кёркленд не поворачивается к Джонсу и не произносит слова, от которых у Америки стынет кровь.       — Ты теплый, Америка, — Англия хватает его руку и держит. Не причиняет боли, а просто держит. А пальцы у него, как та самая простыня — ледяные.       Америка вскакивает, путается в пододеяльнике и сваливается на пол. Кое-как выбравшись, он идет в ванную, споласкивает лицо теплой водой, и, глядя на свое обычное отражение в зеркале, говорит себе самому:       — Ну, Арти, ты меня и запугал. Тьфу тебя, на твоем острове одна депрессия! — и посмотрев на часы, показывающие 5:28 утра, Америка застелил постель. Чего спать… И зачем?

***

      Позавтракав хлопьями с молоком, Джонс, не особо выспавшийся и предвкушающий встречу с Ирландией, с которым, кстати, у него сложились довольно нейтральные отношения, отправился в номер. Он бы позвонил Англии, но… Кёркленд ему ясно сказал, что не хочет обсуждать это и намерен работать. Америку, это, безусловно огорчало, но он ничего не мог поделать.       Взгляд его снова упал на ягоды… И тут его осенила по-настоящему гениальная мысль!       «Эти ягоды — замаскированные наркотики. Артур не может перестать их принимать, а еще они разрушают организм, и именно поэтому после него постель холодная!» — ну то, что мало какой наркотик способен заставить простыню не воспринимать человеческое тепло, Джонс, естественно, не подумал.       Америка часто упускал из виду важные детали — как и сейчас. Но новостью нужно было срочно поделиться, поэтому он позвонил Тони. Инопланетянин, выслушав рассказ Альфреда, припечатал ладонь к лицу и, назвав Джонса кретином, отключился.       — Что? Тони, я не кретин! — Альфред еще хотел было попросить его убраться в комнатах, но вспомнил, что однажды за такую просьбу схлопотал шваброй по макушке. Получать кастрюлей по любым другим местам тоже не хотелось.       Делать в отеле было совершенно нечего. Поразмыслив, Америка собрался и решил выйти на улицу. Погулять и подумать.

***

      Америка, в это время стоявший под дождем на площади Пикадилли, взял трубку и тут же чихнул.       «Понятия не имею, чем ты там занимаешься, но в Ирландию мы летим сегодня. Скорее всего, вертолетом, быстрее получится. Или частным рейсом. Решим на месте. Жду».       — Апчхи! Полагаю, за штурвал садиться мне? — Америка гордо вскинул голову, подставляя лицо и нос под холодные капли ливня.       Он еще помнил, как управлять самолетом — и со Второй Мировой опыт остался, летчиком был, и иногда на гражданских рейсах садился в кресло пилота. За пультом управления вертолета Джонс бывал лишь несколько раз, но вроде бы, все запомнил. Однако ему все равно больше симпатичны были огромные авиалайнеры с мощными двигателями и красивыми длинными крыльями. Или же военные истребители, которыми Джонс очень гордился.       — А где хоть встречаемся и когда, Арчи? — закрывая второе ухо ладонью, прокричал в трубку Америка, ибо шум дождя застилал все. Кроссовки и толстовка уже насквозь промокли, а Джонс — продрог и трясся, как осиновый лист. Но ему было наплевать — Англия все-таки согласился отдохнуть. Для Джонса это было победой. Настоящей победой, которую он собирался шикарно отпраздновать.       «Полагаю, что да. Ты сейчас где? Я могу тебя забрать, а потом, тогда, сразу на базу».       А Америка тем временем чуть ли не отплясывал лихую танцевальную партию, радуясь, что снова сможет сесть в кресло пилота. Он обожал воздух и авиацию. Именно там он чувствовал себя в своей стихии. А на «слежку» Англии, которую тот пообещал, он внимания обращать не станет — эта слежка всего лишь скептический и чуть хмурый взгляд проницательных зеленых глаз. Альфред уже привык к нему и внимания не обращал — пусть смотрит, лишь бы обидные слова вслух не произносил. Посмотрев на мокрые кроссовки и поежившись от ветра, гуляющего по площади, Альфред неуверенно пробормотал:       — Давай через двадцать пять минут у отеля, — и не желая выслушивать вопросы наподобие «А с чего бы мне двадцать пять минут тебя ждать?», Альфред отключился. И уже представил в малейших подробностях, как Англия зло вздыхает и произносит только лишь его фамилию. А потом Америка помчался по лужам к метро, хлюпая кроссовками и доставая на ходу проездной билет. Надо было как можно скорее ехать в отель.

***

      — Джонс… — только и выдохнул Англия, отключая телефон от зарядки.       Таким образом надо было уже выдвигаться. Поднявшись с кресла, Артур вышел в коридор первого этажа и вытащил из нижнего отделения тумбы под зеркалом борсетку натуральной кожи. Он пристегнул к ней длинный ремешок, ибо обычно привык носить ее через плечо, а потом переложил мобильник, зарядное к нему, портмоне и визитницу. Больше он ничего с собой брать не собирался.       Англия провел ладонью по волосам, проверяя, высохли они или нет. Пальцы чуть холодило от едва ощутимой влажности, но это уже и не так страшно, простудиться не сможет и при всем желании.       Прихватив с вешалки на стене легкую ветровку, Артур вышел из дома и закрыл дверь на ключ.       «Так вот, откуда тот шум, — пронеслось в голове, стоило заметить, как с козырька над крыльцом тоненькими, непрерывающимися струйками льется вода, а дальше стоит пелена дождя. — Хорошенькое же я время выбрал. В прочем, погода меняется быстро, может, к моменту, когда мы соберемся к перелету, дождь уже прекратится».       Ибо посмотреть за окно, прежде чем звонить, не судьба была.       Короткой перебежкой добравшись до навеса, Англия сел в автомобиль, привычно сразу включая в работу дворники.       До отеля Кёркленд добрался куда быстрее, чем в прошлый раз ехал из него. Поднявшись по ступенькам, Англия вошел в холл и встряхнул головой, избавляясь от лишних капель воды, после чего наспех пригладил встопорщившиеся прядки волос.       И только на втором этаже вспомнил, что ключей от номера у него и нет.

***

      Скинув мокрые вещи и оставив их прямо в раковине, Америка кое-как принял душ, а затем вытащил из шкафа футболку, широкие плотные штаны песочного цвета, а вот ботинки… Ботинки пришлось брать тяжелые, на военный манер сделанные.       «Не в кедах же бегать», — он растрепал влажные волосы и начал завязывать шнурки.       Вспомнив о револьвере, Альфред прикрепил кобуру к поясу штанов. Просто на всякий случай. Не любил с ним расставаться.       Покончив с этим, он взял любимую куртку с цифрой «50» на спине, и, запихнув мобильник, бумажник и ключ от номера во внутренний карман куртки, распахнул дверь. Кажется, кто-то схлопотал ею по голове, потому что послышался звук удара и стон.       — Арти? Ты чего за дверью стоишь? — удивился Джонс, и только спустя минуту догадался протянуть руку.       Артур отшатнулся назад, прикрыв лицо ладонью. Первое время он даже ответить толком ничего не мог, борясь с дикой смесью боли и стыда. Кое-как справившись с ошеломлением, Кёркленд прошипел сквозь зубы:       — Так, просто. Дурака валяю. Хобби у меня такое: под дверьми стоять и очередных жертв караулить. — Он убрал руку от лица и мельком глянул на ладонь. Крови не наблюдалось, и то хорошо. Злость еще не улеглась, а потому Артур недовольно поднял взгляд на Америку. — Джонс… У тебя какой-то зуб на меня? Со вчерашнего дня норовишь прикончить.       Англия проигнорировал протянутую руку и отошел в сторону лестницы, бросив безразличное «идем». Джонс рассмеялся, но поняв, что это не лучший ход в данной ситуации, замолк. Но не надолго.       — Английская мафия, — задумчиво протянул, почесывая затылок, — не, звучит не круто. Да и убивать... Я? Тебя? Зачем? Это ты все время лезешь и пытаешься убиться, — искренне удивившись вопросу Артура, Джонс тряхнул головой и последовал вслед за ним.       Спустившись на первый этаж, Кёркленд сразу же вышел на улицу. Дождь еще не закончился, но в этот раз он был очень даже кстати, ибо действовал как природное успокоительное. Прикрыв глаза, Артур подставил лицо под крупные капли, особо не заботясь о том, что тонкая ветровка для мокрой погоды не предназначена.       Застав Кёркленда за довольно странным, по мнению Америки, занятием, оно со всей силы тряхнул Англию, чуть не уронив того на землю — Джонс мало когда умел рассчитывать силу.       — Чувак, тебя затопит, я как из Темзы был, когда в отель бежал.       — Америка, чтоб тебя!       Артур едва не поприветствовал асфальт, потому вынужденно ухватился за Альфреда. Восстановив равновесие, он злобно уставился на бывшего подопечного, прикидывая в уме «тысяча и один способ пытать людей так, чтобы они оставались живы и мучились от боли как можно дольше». Иногда Кёркленду было немного жаль, что отменили инквизицию, и все инструменты средневекового наследия приходилось прятать в самый дальний угол подвала. Но ничего не поделать, законы в старой доброй Англии всегда были снисходительны: смертной казнью провинившихся не наказывали, только глаза выкалывали, части тела вырывали, да прочие милейшие действия совершали. Чтоб неповадно было.       Заметив взгляд Артура, который явно ему говорил о том, что прямо сейчас Англия мечтает изрезать Джонса на мелкие кусочки, он убрал руку с плеча и неловко потупив взгляд, пробормотал:       — Прости, в реале не хотел.       Америка довольно часто коверкал английский язык, а иногда и буквы убирал — для более легкого усвоения. Американский английский был наполнен смешанным слэнгом и не был таким же чистым, как британский, хотя нельзя было сказать о том, что в Англии все выражались исключительно в литературном стиле. Удивившись несколько менее спортивной одежде Артура, Альфред покачал головой, но ничего не сказал — еще схлопочет подзатыльник, а этого не хотелось.       Услышав все-таки извинения, Артур лишь неопределенно качнул головой:       — Проехали. И прекрати коверкать мой язык.       — Но ты так забавно сердишься, Арт, — «Арт» было одно из многих прозвищ Америки для Англии.       «Похоже, он реально хочет меня прикончить», — подумал Америка, стараясь не смотреть на Англию. А то еще проклянет взглядом, мало не покажется. В последнее время у Джонса и так часто стали перегорать лампочки в доме, и он подозревал, что это вполне могло быть из-за того случая, когда он чуть не столкнул Артура под машину. Случайно, конечно. — «Да и он меня тогда выпить пригласил, сам должен был подальше от проезжей части держаться».       Сложно было понять, сердится еще Англия или уже отошел. Жестом пригласив Альфреда к припаркованной машине, Англия и сам занял место за рулем. Двигать надо было в пригород, к небольшой базе, бывшей некогда военной, а сейчас служившей площадкой для небольшого количества частной авиации. Секретности как таковой у нее не было, поэтому Артур не беспокоился за то, увидит там что Джонс или не увидит.       Плотная пелена дождя застилала ветровое стекло. Вести пришлось аккуратно, чтобы не вписаться в какой-нибудь мимопробегающий столб или дерево. Англия удобно устроился на сидении, и выглядел практически расслабленным, вполне уверенным в себе. Только взгляд остался внимательным, не упускающим ни одной детали.       — Арти, что за дерьмо? Когда ты уже начнешь ездить нормально, а? — Америка нахмурился и махнул рукой, к счастью, в этот раз Артура не задев.       Вовремя заметив опасное движение в свою сторону, Кёркленд уже чисто инстинктивно отклонился чуть в сторону. Альфред реакцию ему тренирует, что ли? Или действительно не замечает? Если так пойдет и дальше, Англия начнет сторониться любого жеста с его стороны. Так, на всякий случай, безопасности ради.       — Весь мир, кроме тебя и Японии, ездит с рулем слева! Даже Брагинский совершенно нормален в этом плане! И дай я поведу, мы не черепахи, — активно возмущался Джонс. Он даже в дождь ухитрялся лихо гонять по трассам, но в основном, придерживался средней скорости.       — Ага, сейчас же, — в тон ответил Артур. — Знаю я, как ты водишь, не хватало ещё влететь куда-нибудь. И меня полностью устраивает левостороннее движение. Да и вообще, пристегнись. У меня тут, бывает, штрафуют не водителя, а того, кто настолько безответственно себя ведет. Я не собираюсь тебя потом от лобового отскребать в случае чего.       Весь мир делает так, а он, Англия, наоборот. Что поделаешь, он вообще любит делать все по-своему. Да и своя логика в левостороннем движении есть. Ведь многие вещи делаются слева — направо. Письмо, чтение, к примеру. Вот и ездить вполне получается «по» часовой стрелке, а не «против». Логично? Да. Удобно? Вполне. Да и никаких отличий в управлении.       — А я забыл пристегнуться? — искренне удивился Америка, и вправду не обнаруживая на себе ремень безопасности. Исправив данную оплошность, он коротко извинился и откинулся на спинку сидения.       — Возможно, я разрешу тебе выбрать модель, с которой ты знаком лучше всего. У меня там даже один уцелевший винтокрыл стоит, — сменив гнев на милость, произнес Англия.       — О, винтокрыл! А с какого года он у тебя стоит? С Мировой Второй? — Да, Соединенные Штаты еще иногда и переставлял слова местами, чем неизменно вызывал у Артура раздражение.       Хорош был проект винтокрыла, жаль, пролетел быстро. Финансирования не хватило. А ведь почти по всем характеристикам получался идеален на тот момент.       — Тебя ж самого тогда проект заинтересовал, должен помнить, что самое успешное испытание в пятьдесят девятом было. А программу в шестьдесят втором закрыли.       — Ах да… — кивнул Джонс, глядя в окно и понимая, что он был прав по поводу острова, на котором жил Артур — на него он действительно нагоняет тоску и грусть. У него дома и при дожде города светились и сияли яркими огнями, просто при дожде огни размывались, но они были. А здесь — все темно, тихо и как-то странно.       Кажется, ливень начинал потихоньку сходить на нет. По крайней мере, такой пелены, что дальше десяти метров хрен что разглядишь, не стояло, поэтому Кёркленд позволил себе прибавить газу и «не уподобляться черепахам».       — Ну наконец, — фыркнул Штаты, когда Артур прибавил скорость.       Съезд к базе был совершенно пустынный. Даже деревьев рядом с дорогой не росло, только кустики чахлые понатыкались в разных местах. Ворота предусмотрительно были раскрыты, и машина беспрепятственно проехала на территорию. Сразу видно, что персонал работает хорошо. Раз встречали — бдительность не теряли, за дорогой следили.       Оставалось лишь проехать до специально оборудованного места под парковку, оставить автомобиль на попечение служащих, и всё — прощайте обязательства, привет Ирландия.       Не особо обращая внимания на природу, Альфред дождался, пока Артур сбавит скорость до никакой, и, хотя Англия все еще управлял авто, выскочил из машины и спрыгнул на мокрую от дождя землю. Лишь бы быть поближе к ним, к вертолетам.       — Да куда ж ты… — только и успел произнести Артур, но выскочивший наружу Альфред уже вряд ли его слышал.       Америка обожал воздух — именно там он отдавался работе полностью, всего себя целиком. Для него не было ничего лучше выполнить опасный финт на самолете 50-х годов, при этом связываясь с Англией, который сидел в диспетчерской. Правда, потом он выслушивал нотации, но… Это того стоило. Для Америки — так точно.       Тогда Англия и сам вышел из машины, захлопывая дверь чуть резче, чем оно того стоило. Давненько он тут не был… Но, кажется, всё было в порядке и мало что изменилось. Чуть дальше начиналась голая бетонная площадка, на которой можно было насчитать пару десятков коробок-зданий самого разнообразного предназначения, от служебных до специальных.       К ним уже спешили несколько служащих при базе, явно удивленные неожиданным визитом. Артур, не вдаваясь в подробности, приветствовал их, коротко объяснил цель визита и отпустил.       Кёркленд, наконец, обратил внимание и на Джонса. Вот же… ну какой, в сущности, еще ребенок. У него на лице все предвкушение написано.       — Уверен, что справишься с управлением в такую погоду? — обратился к нему Артур. — Если да, то ангары недалеко, отсюда видно. Выбирай любой.       В данном случае Англия руководствовался принципом «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы кого не убило». Пусть порадуется.       А Америка уже кинулся к ангарам, по пути весьма удачно сбив двух работников с ног.       Англия остановился и извинился пред работниками за умчавшегося Америку. Тем, конечно, приятного было мало (ну ещё б, пронесся мимо эдакий танк, даже не заметил), но никто ни на кого обижаться не стал. Все привыкшие, все предельно вежливые. Британский менталитет.       Вытащив из летной куртки очки, он подошел к ангару, где стоял British Aerospace 1000. Еле дотянувшись до крыла, Альфред погладил самолет, словно возлюбленного. В глазах зажегся тот самый неуловимый блеск, который оповещал всех и каждого, что сейчас Джонс начнет вытворять трюки. Но профессионально. Он подождал, пока подвинут лестницу, и забрался в кабину.       К тому времени, как Артур подошел к просторному ангару, Альфред уже успел забраться в облюбованный самолет.       «Он определенно знает, чего хочет», — мелькнуло в голове, стоило и Кёркленду оценить выбор Америки.       Обернувшись, Артур раздал несколько последних указаний сотрудникам, на предмет «куда девать машину, что исправить к возвращению, и какого черта тут все так расслабились». Служащие, привыкшие к приказам, только молча выслушали. Удовлетворившись результатом, Англия поднялся по трапу.       Уж где-где, а в самолетах Джонс никогда пристегиваться не забывал. На мгновение у него даже вылетело из головы то, что еще должен прийти и Англия. Дождавшись, пока силуэт Артура мелькнет в проходе, Америка произнес следующие слова, не отрываясь от управления и начиная прогревать двигатели мощнее:       — Артур, если хочешь, садись в пассажирский салон, — ну не мог же Джонс признаться, что хочет на подлете к Ирландии сделать «бочку».       Несмотря на то, что Джонс подпортил себе зрение, он продолжал садиться в кресло пилота. Да и вообще, впечатления от всяких фигур в воздухе больше ощущается в кабине, а не в пассажирском салоне.       — Ещё чего, — ровно ответил Артур. Он спокойно прошел в кабину и занял место второго пилота, привычно проверяя ремни. — Я ведь сказал, что буду за тобой следить. И пока что решения своего не изменил.