Самый любимый

- Сашка, Сашка, Сааааашенькааа - горячий, сорванный шепот прямиком ему в ухо. Прижать покрепче широкой спиной к себе, просунув руки подмышками и обхватив ходящую ходуном грудь. Носом непокорным пожестче уткнуть в стену, чтобы точно знал, кто тут решает. Членом каменным втереться в запретную ложбинку и задрожать крупно, тут же сдаваясь – какой нахер главный – принимаясь жарко умолять. Снова и снова упрашивать его, задыхаясь от желания: - Сашшшш, поехали ко мне, прошуууу, согласись … ну, согласись, а … так прошу … не отказывай мне … скажи "да", скажи мне … с ума по тебе схожу, хватит уже мучить меня, пожалуйста, поехали, иначе тут разложу, не могу терпеть больше, сил никаких нет … Сашка, Сашка … дай мне … ответь …. Шептать горячечно мольбы, без устали двигаясь, прижимаясь тесно, пуская в ход руки, с дрожью и бесконечным восторгом чувствуя, как почти сразу большое сильное тело в тесных объятиях начинает отвечать. Так отвечать, как он один умеет. Так реагировать, что разум мгновенно машет ручкой. С каждым колким ударом сердца он становится все податливее, откровенно тает, сам прилипает к возбужденному, разгоряченному мужскому естеству позади себя, поводит ягодицами, нежа пульсирующий член, прогибается в талии, отклячивая и без того крутую, высокую задницу, томно откидывает голову на плечо, открывая взмокшую шею, переплетает их жаждущие пальцы у себя на животе. И стонет, непристойно стонет сквозь зубы, вышибая пробки у обоих …. - Руссссс … - призывно выстанывает Сашка. - Рус, Рус, – голос становится звонче и тоньше. - Руслан, блин! Руслан толчком выпал из восхитительного сна и с ужасом узрел перед собой на кровати растрепанного и помятого Тимура. Ни разу не Сашку, которого только что почти успел трахнуть, размазав по стене. Тимка таращил на него свои глазенки-вишни и ничего не говорил. Руслан что же догадался выдать себя во сне?! Вот засада! Похоже на то, потому что Тимур боязливо обвел его взглядом, вздохнул протяжно, с всхлипом и бочком сполз на пол. - Ты стонал, прости, не хотел тебя будить, просто подумал, сон плохой. Я завтрак почти приготовил. Вставай? - Хорошо, Тим, дай мне пару минут. Тимка убежал, а Руслан без особой надежды попытался поймать остаточные крохи того сумасшедшего наслаждения, которое только что захлестывало его во сне. Это все, что было у него. Все, что он себе позволял: нежиться в призрачном состоянии счастья в редкие, ужасно, несправедливо редкие минуты, когда Сашка приходил к нему во сне. Но развеивались ночные фантазии, спадало сосущее возбуждение, иногда правда лишь при использовании ледяного душа, и наступала обычная реальность. В которой Руслан Мечников, уверенный гей в возрасте 38 лет был по-прежнему успешен, все еще молод, хорош собой и одновременно невыносимо, вопиюще одинок. Не свободен в душе – физически бесконечно одинок. Тимур все еще жил с ним. Когда парень вернулся из Питера, Руслан продолжил настаивать на его переезде. Он упрямо считал, что мальчишке нужно начинать все сначала. Тимур просил, умолял, обещал, убеждал, что не держит зла и готов забыть измену, но Руслан был непреклонен. Вот только быстрого переезда не случилось. Свою квартирку Тимур давно сдавал, причем знакомой паре, вдобавок недавно родившей ребенка. Срочно выгонять на улицу молодую семью - это же очень некультурно, поэтому на первое время, пока жильцы ищут новое пристанище, решено было оставить все как было. Первое время затянулось на месяц. Все у них и было - привычно, как сложилось до случая с Сашей. Только без секса. И спали они теперь в разных комнатах. Поначалу Тимур не уставал предлагать секс, даже разработал и применил целую программу по соблазнению бывшего парня, но Руслан просто ничего не хотел. К Тимке он больше не испытывал страсти. Нежность – да, хоть отбавляй. Благодарность, потребность оберегать, защищать – выше крыши, но вот размазывать по стене парня не хотелось совсем. Словом, Тимур перешел в один лагерь с Серафимом. Для Руслана теперь – это были два самых дорогих в жизни человека, за которых он любого вывернул бы наизнанку через ноздри. В последнее время Руслан стал подозревать, что дорогие люди объединились против него и что-то замыслили. Они часто созванивались, это раз. А потом, Фимочка зачастил в гости, в которых нагло запирался в комнате Тимура вместе с хозяином и не пускал туда Руслана. Но даже это не волновало сильно Мечникова. Лишь бы не требовали его душевных ресурсов и не рыдали на его плече почем зря, до чего оба были ужасно охочи. Руслана вообще мало что теперь волновало. К вселенской заебанности прибавилась неизбывная, сраная во всех смыслах депрессия. Не хотелось ни-че-го. Он насиловал себя буквально каждый день в жесткой форме. Встать, посетить душ, позавтракать, поехать в офис, работать, выезжать на объекты, вести переговоры, сходить в зал, вернуться домой, поужинать, лечь спать, проваляться почти до утра в бессоннице, подремать одним глазом час, другой. Этот набор простых движений и дел обрыдл до невозможности. Но кто бы его спрашивал? Беги, пони, беги, тряси длинной челкой. И даже не смей рассчитывать на кусочек сахара в конце пути. Руслан пытался включаться в жизненный процесс только тогда, когда речь заходила о Саше. Вернее, о слежке за Сашей. Да и то только пытался, потому что так называемая слежка результатов не давала. Никаких. Директор по финансам не выдавал свою связь с Макновским ничем. Работал прилежно и качественно, как и раньше. Оперативки не пропускал, отчеты выдавал быстро и профессионально. Приходил по первому зову, поддерживал дружеское общение, как обещал. И при этом "давил" на член и на грудь в районе сердца Руслана своим присутствием невыносимо. Потому что был рядом - только руку протяни и одновременно словно за сто км. Он вел себя так, будто не было ничего. И в этом заключалась соль всей паскудности ситуации. Каждый раз Руслан выискивал в Сашке намек на сомнение, на сожаление, на смятение, да на что угодно, что позволит надеяться, что он хотя бы думает о случившемся между ними. Не находил. И умирал от этого. К огромному, просто глобальному сожалению Руслана у него в отношении Саши вообще ничего не изменилось. Коктейль чувств, посвященный Умнову, лишь крепчал со временем. Появились в нем оттенки обиды и тоски, добавилась стойкая горчинка, оттенила вкус неудовлетворенность, но основу как всегда составляло вожделение. Он хотел его, так хотел, что порой ловил себя за руку или за язык, уже готовый сделать, сказать то, что нельзя. Если бы только найти что-то компрометирующее, если бы только повод получить наехать на него, прижать к той самой стене. Но нет, все было ровно. И Макновский-то, сука, совсем ушел на дно. Не участвовал в тендерах, не уводил клиентов, как частенько у них бывало. Затаился, что ли? К сегодняшнему моменту Руслан, кажется, дошел до края. И недоуменно застыл на нем, не зная, что предпринять. Он растерял все свои навыки из серии: бери и делай. И уволить Сашку не мог, отбрехиваясь больше для Фимки, чем для себя этой глупостью, в смысле, слежкой, и трахнуть не мог, и не трахаться совсем тоже не мог, срываясь на подчинённых, как чокнутый. Да поговорить даже элементарно, откровенно был не в состоянии, потому что не мог. Он ничего не мог. Ничего не хотел. Жил, как автомат Калашникова первого года выпуска. Старый, не смазанный, уже даже не стреляющий, никому не нужный. Сегодня член ныл особенно ощутимо. Не желал, малыш, смиряться с незавидной судьбой, которую ему, судя по всему, уготовил хозяин. Болезненное возбуждение не спадало ни в какую. И Руслан, пытаясь усилием воли заставить член расслабиться, жалел уже не в первый раз лишь об одном: не надо было ему тогда уходить от Саши. Какой же он баран! Остался бы, даже против желания любовника, заставил растерянного, полуживого, расслабленного еще после бурной ночи парня заняться сексом – и все бы было у него сейчас. И мужчина любимый, и счастье. Плюнув на бесплодные усилия, Руслан отправился в душ. Потратив больше 20 минут на забастовавший орган, нехотя вполз на кухню, где Тимка уже выставил на стол омлет и кофе. - Рус? - отвлек мужчину от ковыряния в тарелке тихий голос. - А. - Завтра твой др. Как думаешь отмечать? - Не думал, если честно, - он вообще забыл про столь важное мероприятие в жизни. - Может, столик заказать? В "Пати"? Давно никуда не выбирались. - Тимур, - со вздохом начал Руслан, но мальчишка перебил его: - Ничего особенного, по-дружески, пригласим Фиму с Николаем, еще народ, а? Посидим компанией. А то совсем ведь ты затворником стал. - Узнаю почерк Серафима. Он тебе поет в уши? - Что такого, если мы беспокоимся о тебе? Я тоже не слепой, если что. Ты почти вон не ешь, стонешь во сне все время, маешься, даже на работе не пропадаешь. Он …. - Тим! - Да задолбало уже, что мы обходим эту тему, как хрустальную. Он ублюдок! Так издеваться над тобой! - Тимур, тебя это не касается. Не лезь! - Я люблю тебя, - обиженно шмыгнул носом парень. - Переживаю, глядя, как ты депрессуешь. Это ненормально все, ты не такой. Хватит уже, Рус, прошу тебя. Вернись к себе … ко мне. Пусть снова все будет хорошо. - Что там с квартирой у Марины с Антоном? - Это нечестно, Рус. И грубо. Я просто хочу помочь. Думаешь, если я свалю, тебе сразу полегчает? - У меня все нормально, Тимур. Вы с Серафимом совершенно напрасно хлопочете. Я в полном порядке. Никаких проблем. - Раньше ты не говорил столько слов, а просто был в порядке, - Тимка был похож на смешного надутого хомячка, только Руслану было вовсе не до смеха. Вот до чего себя довел: бесит родной человек, не сделавший ему в жизни ничего плохого. - Ладно, прости, малыш, настроения нет. Давай бронируй свой столик, фиг с ним. - Вот и здорово! Отметим, как люди! Ура! – Тимка сразу встрепенулся, расправил поникшие крылышки и заскакал по кухне. - Кофе еще будешь? - Давай, - с сомнением кивнул Руслан, жопой чуя что-то неладно. Ой, зря он походу согласился, обошелся бы шариками и плакатиками от коллег, что в принципе неизбежно, и не парился сейчас, прикидывая, что задумали лучший друг и бывший парень.

*************

Утро было ранним. Учитывая, что ночью он снова херово спал, даже слишком ранним и безрадостным к тому же, если вспомнить про статус этого дня для Руслана. Поцелуй, нежный, трепетный, но, к сожалению, не вставляющий Руслан получил в полудреме, поэтому сразу Тимку не отодвинул, а позволил некоторое время вылизывать себе губы, искренне молясь, чтобы что-то екнуло внутри или член, предатель, ожил. Не вышло ни того, ни другого. Он открыл глаза и утонул в ласковых вишневых омутах напротив. Вот скажите, люди добрые, какого рожна еще ему надо?! "Такой мальчик, симпатичный, гибкий, сексуальный, это если про внешность, а еще умный, веселый, домашний, неконфликтный, любит тебя, дурака": Руслан в своей голове прямо сейчас прослушал эту диктофонную запись спича Фимки, который друг не уставал повторять, особенно в последний месяц. Не было у него ответа, не было, кроме того, что он и в самом деле дурак. Тимур хмурил темные бровки и кусал яркие узкие губы, явно удерживая в себе разочарование. Но справился с собой и широко улыбнулся: - С днем рождения!!! Руслан, ты самый лучший! Я тебя люблю! - Спасибо, Тим. Приятно очень. Дашь мне встать? - Погоди, подарок подарю. И это, я тут …, - он потянулся куда-то себе за спину. - Кофе тебе принес … в постель, все дела …. На колени Руслану приземлился увесистый поднос, уставленный чашками и тарелками со всякой вкуснятиной, вот ведь выдумщик, даже вазочку крохотную втиснул с темно-бордовой крупной розой с бархатистыми лепестками. Руслану стало стремно. Он серьезно снова задумался об уровне собственных умственных способностей, раз отвергает подобные порывы. И куда, это просто загадка какая-то, вдруг делись все чувства к Тимуру, как корова их слизала? Он же любил его, глубоко и уверенно, и вот что в итоге? Нет, любовь осталась, конечно, но уже не та, что нужна Тимке. Да и ему - не та … не того …. Тимка заминки не заметил или не акцентировал внимание просто. Парень ловко крутанулся вокруг оси и снял с прикроватной тумбочки маленькую коробочку. - Вот, это мелочь, вечером у нас будет общий подарок для тебя. А это от меня лично. В коробочке лежал широкий мужской браслет, сплетенный из черной кожи с серебряными элементами и камушками. Красивый и явно дорогой, на мелочь никак не тянул. Тимка жадно следил за реакцией Руслана, и тому ничего не оставалось, как надеть подарок на руку прямо сейчас. - Спасибо, малыш, необычная вещица. Мне нравится. Тим расцвел. И весь как-то подобрался, застыл в немом предложении. Руслан вздохнул, злясь на себя. Парень ждал более развернутой благодарности, это же очевидно. Ладно, от него не убудет. Именинник звонко чмокнул Тима в нос и собрался было с чистой совестью приняться за праздничный завтрак, как вдруг поднос на его коленях заменил слегка нервничающий поздравляющий. Тимур решительно взял в слегка дрожащие ладошки небритые щеки любимого, заставив Руслана смотреть прямо в свои заблестевшие вишневые глаза: - Рус, поцелуй меня нормально. Пожалуйста! Никто не узнает. Прошу тебя, я ужасно скучаю. И тут же первый уткнулся в желанные губы. Надо было мягко, но возразить, потому что Руслан знал, чем это закончится. Обоим будет больно в итоге. Но он тоже скучал, нестерпимо, жутко скучал – по ласкам и горячему отклику, по сексу, в конце концов. И он разрешил себе минутную слабость, смакуя горячее желание мальчишки, его потребность в нем, сначала позволяя забраться нежным язычком себе в рот, а потом и перехватывая инициативу, привычно подчиняя и беря. Это было знакомо, очень знакомо и уютно, понятно, по-домашнему. Крамольная мысль: отпустить себя мелькнула в голове именинника, но тут Тимур завсхлипывал прямо во властный мужской рот и вернул Руслана на землю. Это называется "использовать"! Что же он за скотина такая? Мечников разорвал поцелуй, и Тимка протестующе вцепился в его плечи: - Пожалуйста, ну пожалуйста, - залепетал пацан, и сразу вспомнилось, как почти также умолял недавно Сашку во сне, и как ему хотелось в том сне, чтобы ответил и дал. - Малыш, прошу тебя, не надо, это неправильно, нечестно. - А честно мучить меня и самому с ума сходить?! Погоди, Рус, родной, любимый, не отталкивай меня, ну что тебе стоит, давай займемся сексом, пожалуйста! Руслан замер, борясь с жалостью к нему, собственной невыносимой уже неудовлетворённостью и совестью. Тимка не стал ждать окончания битвы и вновь приник к растерянному мужчине. На этот раз усиливая напор не только языком, но и руками. Откинул одеяло, нырнул пальцами в пижамные штаны, сжимая едва заинтересованный член и тут же принимаясь его надрачивать, а второй рукой уже торопливо стягивал собственные шорты. Мальчишка торопился, задыхался от страха, что не успеет, что Руслан снова запретит, поэтому бросил копошение и с размаху заглотил чужой член. Полутвердый, он хорошо вошел в жаркий ротик, но вот наливаться кровью до максимального размера не спешил. Видно, хозяин продолжал пребывать в муках совести. Старательно облизывая вялый ствол, Тимур смотрел снизу вверх на Руслана щенячьими глазками. И столько тоски и просьбы в них было, что Руслан сдался. Вот просто сдался и все, в конце концов – кому он верность хранил: парню, который уже не одну подстилку сменил после него?! Вот только Тимка может подумать, что они снова вместе. А может, черт возьми, они и будут, наконец, вместе?! Мужчина аккуратно снял Тимку со своего члена и притянул к себе для успокаивающего поцелуя. - Мелкий, все хорошо, не трясись, давай лучше я. Тимур, не помня себя от радости, резво стряхнул шорты до конца и упал на спину, раскинув ноги. Член мальчишки, пусть и не таких выдающихся размеров, как у Руса, был, в отличии от некоторых, в надлежащем состоянии: полностью возбужденный, покрасневший и блестящий от смазки. Руслан с откровенным наслаждением его ласкал, правда ведь соскучился по своеобразному терпкому запаху и вкусу, по сладким всхлипам, а главное, по однозначно демонстрируемому удовольствию от его прикосновений и желанию отдаваться. Кончал Тимур долгими белесыми выплесками и с именем любимого на губах. Н-да, а его собственный член так и не впечатлился. Импотенция в 39 – вот, что его ждет, если так дальше дело пойдет. Руслан уже собрался слезть с постели и пойти повеситься в ванной, как расслабленный и довольный Тимка коалой повис на его мощной шее: - Рус, миленький, спасибо, так здорово, улет прям. Давай продолжим, а? Я отдышусь сейчас и можно. А хочешь сразу? Я растягивался, ты не думай. Ну, что ты такое лицо делаешь? Ты болт на меня положил, а я секса хочу, умираю. Ну, я это… имитатор, короче, купил. И трахаю сам себя, да! - Тимур, ты просто прелесть, давай потом, хорошо? Вставать уже пора давно. Мне, вроде как, на работу надо. - А завтрак? - Вместе на кухне, ок? - Конечно! Рус? - Мммм, - Руслан уже натягивал футболку. - Мы снова только вдвоем, да? - Малыш, давай позже об этом поговорим. Не надувайся, обязательно поговорим, обещаю.

**********

Офис, как и ожидалось, встретил бурными овациями, плакатами на тему, какой Руслан Мечников молодец и прочими атрибутами дня рождения генерального директора. Руслан, вежливо улыбаясь, раскланивался со всеми, благодарил и обещал сокращенный рабочий день, а сам хотел только одного, чтобы Саша пришел его поздравить. Один. В толпе Умнова не было. И у Руслана зародилась надежда, что его маленькое и такое невинное желание, возможно, исполнится. Они еще ни разу не оставались наедине после того рокового разговора. Все время рядом был народ, поводов для личных встреч Саша не давал, а Руслан, если честно, боялся их искать, не уверен был, что сдержится. Пришлось прорываться с боем к своему кабинету. А там …. Вообщем, тут были все, кого он не досчитался в холле. Преимущественно, начальники отделов, первый зам и Сашка. Накрыли, паршивцы, нехитрый стол – Мечников не поощрял пьянство на работе, но сегодняшний повод обязывал. Налили ему коньячка и забросали тостами. Стало вдруг хорошо. Приятно было слышать щедрые слова о своих моральных и прочих качествах, приятно наблюдать искренние улыбки и принимать дружеские похлопывания по плечу. А сильнее всего согрело присутствие Саши. И вовсе не исчезла зависимость, не испарилось желание – все это еще как оставалось в наличии, однако, сейчас их почти перекрыли сильнейшее довольство и покой. Созерцая красивую солнечную физиономию своего зама, Руслан тонул в нем, и только на дне души томно плескалось тягучее и глубокое, как подземная река, возбуждение. Сказал тот лишь разок, причем, тост не отличался интимом, но и в таком ключе повысил градус настроения Мечникова, потому что говорил Сашка о нем, и глядя ему в глаза. Можно было, не таясь, любоваться им, даже пару раз облизать взглядом губы – и это было нормально. Жаль, что день рождения только раз в году! Обильно копившуюся слюну пришлось сглатывать с помощью коньяка, в итоге Руслан хватил его, видно, лишку, а может, просто не хотелось заканчивать все вот так – официально. Поэтому он пригласил всю честну компанию парней и одной девчонки вечером в ресторан. Ну а что такого, Серафима и Тимку знали же все? Все, кроме Саши …. Упс, возвращать все взад было уже поздно. Народ с энтузиазмом отреагировал на приглашение и дружным шагом утопал делать вид, что работает. Руслан попробовал подумать. В день рождения часто случались у него расширения сознания или нападала тяга к самоанализу. Фигня в том, что он себя не узнавал. Его поступки всегда отличались логикой. Он не отступал от принципов. Он не сворачивал с выбранного пути. Он не бередил себе душу, почем зря. Он, как видно, никогда до сей поры не влюблялся. Потому что сейчас творил, черт знает, что. Позанимался оральным сексом с бывшим парнем, дав надежду на отношения, и снова пошел искать близости с человеком, с которым ничего не может быть, но к которому тянет похлеще молнии к одиноко стоящему дереву. Просто девица с пм-синдромом, а не взрослый, уверенный в себе мужик! Слава Богу, продолжить сеанс самобичевания Руслану не дали гости, которые пошли сплошным потоком вплоть до самого вечера, и поздравляли, и дарили "коней". Он и не знал, что у него столько доброжелателей, подзабыл, вернее - в течение года как-то рассеивается внимание, а в день рождения концентрируется на имениннике со страшной силой. А потом неожиданно наступило 18.00, и Руслан отправился в ресторан. Гуляй шальная императрица, да? Его уже ждали: Тимур, очень хорошенький в черной жилетке, белой рубашке, узких джинсах и бордовой бабочке, прилизавший свои соломенные кудри Серафим под ручку со шкафоподобным Николашей, пара друзей семьи, в смысле их бывшей семьи с Тимуром, и легкая толпа коллег. Руслан решил веселиться. Потом будет думать, как жить дальше. А пока текила и коньяк текли рекой, подарки складировались в уголке кучкой, а гости вовсю развлекали, как себя самих, так и именинника, лучшие друзья Фима и Тима, хоть и скорчили одинаковые мордашки поначалу, затем вели себя прилично. Как думал Руслан, прилично .... Действительно, удалось расслабиться чуток, поэтому не сразу Руслан осознал странное поведение Саши. Конечно, краем глаза он держал парня под контролем, как делал это всегда. Но эйфория от его присутствия не дала быстро понять, что что-то не так. Сидели они волшебным образом напротив, а рядом собственнически расположились Тимур – по правую руку и Фимка – по левую. И вот в очередной раз, тысячный по счету, скользнув взглядом по Саше, Руслан сквозь пелену расслабленности и опьянения вдруг разглядел недоумение на его красивом лице, еще чуть позже прочел явный вопрос в золотисто-карих глазах, а затем уже, когда эти самые глазища-магниты постепенно расширились до размера блюдец – Мечников и сложил два и два: Сашку сознательно, причем, весь вечер драконили и ставили на место. И делали это два самых дорогих человека Руслана. Все эти пассажи Серафима: "как здорово на тебе смотрится подарок Тимыча", "в следующие выходные ждем вас с Тимкой в гости", "тебя Тим, как обычно, так классно подстриг?" даже Руслана, привычного к тому, что друг залезал с ногами в его отношения, тревожили. И Тимка, засранец, не отставал. Тут тебе и поглаживания по руке, и шепот на ухо, и интимные ужимки и улыбочки, и фразочки в цвет с Фимкой: "эта рубашка тебе так идет, правда, остальные в химчистке", "напомни мне подарки домой захватить", "ой, как хорошо, что завтра суббота, хоть отоспимся!". Прямо расстарались, сучата. Сашка в какой-то момент стал выглядеть так ошарашенно, что пугал реально этим Руслана. Он пытался извинительно улыбаться, дескать, не виноватая я, сами они, суки, упражняются, но особо не преуспел. Танцы чуть-чуть разрядили атмосферу, сгустившуюся, казалось, лишь между ними четверыми – остальные и в ус не дули. Но и в танцах Руслан маху дал, позволив Тимке увлечь себя в медляк прямо на все тех же огромных от удивления глазах Умнова. А когда все-таки вырвался от разошедшегося Тимура минут через 20, объяснять сложившуюся ситуацию уже было некому. Саши на горизонте не наблюдалось. Наверное, окучивал кого-то. Руслан заметил, конечно, что тот пил. Сначала воду, а вот потом, когда стал зрителем разыгранного для него специально спектакля, переключился на текилу. Накидался, поди, и пошел хвостом крутить, не иначе. Ну за что ему это!? Руслану захотелось срочно освежиться и, бросив гостей, он ринулся на воздух.

***********

Узкий проулок позади ресторана, с мусорными бачками и затраханными стенами – что может быть более чудесным и подходящим местом для повторного сеанса самобичевания? Правильно. Ничего. И Руслан, наплевав на сомнительную чистоту обстановки, сунул в рот сигарету, которую стрельнул по дороге к выходу у бармена. - Ты куришь? Мечников вздрогнул всем телом, поворачиваясь на озадаченный, хрипловатый голос. Сашка стоял прямо перед ним, широко расставив ноги для устойчивости и сунув в карманы сжатые кулаки. Близко, слишком близко, так, что его аромат: терпкий и вкусный стал разрушительно проникать в ноздри, стремительно затмевая куда менее приятные запахи вокруг. - Прозвучало, как в анекдоте, согласен, - продолжил Умнов, криво улыбнувшись собственной шутке. - Курилка перед парадным входом, если что, а здесь обычно трахаются. - Ты уже? – Руслан вдруг разозлился. Вот только что был почти благодушен, почти счастлив от того, что так долго находился в одной компании с ним. И на тебе, завел с одного слова. - Нет, в процессе, - не уступил Сашка, покачиваясь с пятки на носок. - Она пошла за презервативом. Н-да, а уж Руслан-то подумал, что он грешным делом намекает на них. - Что же ты так прокололся, не набил полные карманы? - Представь себе, не планировал как-то сегодня – хотел побыть в компании с другом, у которого день рождения. - И что же тебе помешало? - еще смеет, гад, ему предъявы кидать. Сашка еще разок выдал кривую усмешку. И, проигнорировав Русланов вопрос, спросил свое: - И давно вы с Тимуром? - Что? - Живете с ним, давно? - Больше трех лет. К чему эти вопросы, Саш? - Просто интересно. Значит, когда мы … когда ты …, - было даже в полутьме заметно, как порозовели его щеки. - Короче, после той ночи, ты вернулся к нему? - Да, а куда же мне было идти? – уже разобрало любопытство: чего добивался Сашка? - А. Конечно. Ясно, - и замолчал, высверливая дыру в переносице Руслана. Это что же, шанс?! Надо проверить! - Саш, честно скажи, тебе просто интересно или ты ревнуешь? - Ревную?! С какого хрена? – закричал прямо, еще и головой замотал для пущей убедительности. - А если и так, то что? Имею право! - Прав у тебя как раз нет. Сам отказался от них. - Я как друг сейчас говорю, - снова, бля, здорово, нашелся тоже - "друг". - Я ничего и знать не знал, что у тебя парень есть, оказывается, постоянный! Все знают, а я, как дурак, нет! Я ведь думал, ты серьезно ко мне, мучился, что так получилось все у нас. Переживал, что обидел тебя. А у тебя все пучком! В ажуре, и есть, кого трахать на регулярной основе. - О, сорри, а ты надеялся, что я сам у себя сосу, по тебе страдаючи?! – Руслан вызверился окончательно. - Какой же ты блядун, Рус! - Ты охуел, детка? Я блядун? Это я меняю баб две на три за день?! Это я, не успев с члена слезть, побежал свой в чужие дырки совать?! Сашка бросился на него. Не предупреждая, молча, зло. И сразу в морду кулаком, причем, сука, успешно. Руслан, мотнув зазвеневшей башкой, как собака, не успев подумать, сунул в ответ свой кулак ему под ребра. И понеслось. Дышали, как паровозы, выстанывая маты, не жалели боков и ребер, выпуская пар, обиду и злость. Руслан очнулся первым, когда красная пелена перед глазами рассеялась, а злоба перестала выстукивать азбуку морзе в мозгах. Сашка лежал под ним, раскрасневшийся, пыхтящий, красивый, сволочь, до безумия. От этой разжижающей избитый мозг картинки замкнуло напрочь, и в следующую секунду Руслан вгрызался в измучивший его воображение рот. Боже, как же этого не хватало! Как же ему вкусно и горячо сейчас, как круто целуется этот невыносимый засранец, высасывая душу из него через язык, пересчитывая зубы и облизывая небо. Кто только придумал, что можно обойтись без этого сочного, желанного до боли рта, без твердого, возбуждающего каждую мышцу в нем тела? Сашка, сука, застонал прямо внутрь Руслана, сплетя их языки морским узлом, и Мечников отключился. Сколько времени он вжимал парня в жесткий асфальт, захлебываясь взаимностью? Сколько народу их успело разглядеть на этом самом асфальте? Очередная потаскушка Сашки, к примеру? Пусть знает, тварь, что ее место занято! В кайфующем рту образовался четкий вкус крови, и Руслан с испугом отстранился от Сашки, слегка отрезвев. Искусал его до крови, что ли?! Парень лежал, совершенно расслабленный с расфокусированным взглядом, с тяжело вздымающейся грудью и нагло раздвинутыми ногами. И кто из них успел это сделать?! Как же хотелось думать, что Сашка сам их раскинул и почти обнял ими Руслана за талию! До чего же хороши и эта мысль, и эта поза. - Слезь с меня? - прохрипел нижний, но приказ не получился, как очевидно задумывалось, скорее вопрос. - Хрена с два, мне и тут прекрасно. А если и слезу, то только для того, чтобы проводить тебя до моей машины, - и Руслан для пущей убедительности провокационно потерся о твердую выпуклость на Сашкиных брюках точно такой же горящей ширинкой на собственных штанах. - Рус, правда, слезь, - блин, он же хочет его! Что снова придумал, черт возьми?! - Саш, бабу выключай. Мы оба этого хотим. - Мечников, еб твою мать! - Сашка спихнул его, грубо и жестко, кряхтя, поднялся, цепляясь рукой за стену, и даже не глядя больше на Руса, бросил: - Я выпил, у меня каша в башке, я ревную тебя, с какого-то хуя, и до чертей хочу трахаться – просто, бля, трахаться! Вывод очевиден: я неадекватен. Но самое мое большое желание сейчас не то, про которое ты мне талдычишь. Убить тебя хочу! – Руслан его понимал, правда, потому что схожее желание и у него имелось. - А еще более стремное, не передать какое стремное – то, что я с ума схожу. От того, что на самом деле не помню физически, как было с тобой. В голове только итог: с Русланом было охуенно. Но как именно охуенно, на хуй, все из башки выветрилось. Я кучу баб перетрахал, да! И после тебя тоже. Особенно после тебя .... Но, ебаный в рот, ни одна не довела меня до "охуенно"! А ты довел, но как ты это сделал, я не представляю ..., - в конце своей пламенной речи Сашка уже шептал, трогая пальцами разбитые и распухшие губы. - Кажется, ты уже понял, как, - мягко, чтобы не спугнуть, произнес Рус. - Я могу и остальное восстановить в твоей памяти. Только попроси! Сашка прямо шарахнулся от него. Натурально. Обидно. - Нет! Рус, прошу, не начинай. И так херово. Я не буду с тобой спать, это бред. Невозможно. - Ошибаешься. - Нет же, пойми, это против всего! Принципов, воли, совести, смысла существования вообще. Так не может быть, потому что не может быть никогда. - А как же ревность, тяга ко мне, эрекция вон твоя? С этим что будешь делать? - Это пройдет! Должно. Я знаю. Просто это необычно, может быть, запретно, поэтому так ведет. Все, малыш! Ты сам напросился. Руслан резко подошел к нему, почти вплотную, но не коснулся, а оскалился, как зверь, выплевывая злые, голые слова, как пули: - Саш, а давай я тебя сейчас раком поставлю, хуй тебе в задницу загоню, и ты тогда мне сформулируешь, что это? Просто необычно, оригинально или все-таки охуенно?! Сашка, как рыба, открывал и закрывал рот, не выдавая ни звука. Припух малость. Добить что ли? - Или на колени встану и возьму твой офигенно твердый, текущий член в рот, оближу весь, пропущу до горла. И ты сможешь спустить мне в рот. Выпью до капли, будь уверен. С удовольствием. Ммммм? Ошарашенное молчание – 2. И еще контрольный! - Или увезу туда, где есть кровать. Разложу, раздену, оближу всего, как конфету, растяну нежно пальцами и языком и буду трахать, трахать, пока голос не сорвешь, пока дырка не станет такой, что кулак влезет. А потом и кулаком оттрахаю. И ты добавки попросишь. Все еще просто необычно? Сашка выглядел так, будто Руслан проделал, как минимум, половину озвученной программы. Красный, как кумач, задыхающийся, облизывающий губы, сжимающий нервно пальцы. - Ты сволочь, Руслан! Сука последняя! Ненавижу тебя! – простонала-прохрипела из последних сил жертва. - А я люблю, - прошептал палач. И только с этими словами, вырвавшимися откуда-то не изо рта Руслана, а из космоса, прозвучал контрольный выстрел. Для обоих. Сашка покачнулся, сделал шаг назад, еще один и … побежал.