Awkward

      Его главной страстью была игра. Всю жизнь он играл роль, играл персонажа, играл себя самого. И это происходило уже настолько долго, что Крис и не вспомнил бы, когда все началось. Шистад любил играть с людьми: ломал их, втаптывал в грязь своими поступками и словами. Играл на что угодно, с кем угодно, ведь терять ему было нечего. Или это он так думал.       На часах полночь. Ветер осени, сдувающий все вокруг, не был проблемой для двух друзей, надежно защищенных от него теплыми батареями и толстыми стенами.       Крис и Мариус, его светловолосый, но не менее заносчивый и всеми любимый друг, занимались своим любимым делом: выпивали виски, теряясь в счёте выпитых не то что стаканов, а целых бутылок. Крис давно перестал думать об их количестве, какая к черту разница? Отличное занятие для воскресенья, хоть и не самое разумное. Нужно будет прийти с фактически раздробленной от боли головой, но ведь сам виноват. Да еще вечеринка у Вильяма, который собирался затащить туда ту Нуру. Девушка явно пыталась забрать все, любимые Крисом, привычки Вильяма, ну, и контрольная по норвежскому. Последнее, правда, волновало его меньше всего. В выборе между алкоголем и учебой второе проигрывало с большим отрывом. — Шистад, как там твоя очаровательная девушка? Как ее? Эва? Или Нева? — голос Мариуса вытолкнул Криса из копошащихся в голове мыслей, привлекая к себе внимание. В какой-то степени он заменил парню Вильяма: стал его другом-пенетратором, напарником по «напиться в воскресенье вечером», а также по обсуждению постельных подвигов. — Я с ней иногда сплю. Она горяча, — ухмылка, лицо, выражающее полное безразличие, вдруг он слышит пьяный смешок Мариуса, поворачивается, чуть не развернув бутылку.— Мун мне никто. Всего лишь очередная игрушка. — Да, я определенно это заметил. Тогда может поделишься?— В голосе блондина слышна настойчивость. Возможно он перебрал, а может всего лишь хотел добиться своего? Шистад порой не понимал этого парня. Слишком много в том было желчи. Они были крайне похожи и одновременно полностью противоположны друг другу. — Еще чего тебе? Может поделим девушек и парней этой школы и начнем клеить на них ярлыки, где чье? — Крис отпивает еще, больше, чем обычно, напрягается, что Мариус не оставил без внимания. Дурак. — Можно и так, но мы же знаем, что твоя половина все равно убежит ко мне. — Парней? Ты же знаешь, натурал из меня, в отличие от тебя, получается хоть какой-то, — парень, сидящий напротив Криса, улыбается во все тридцать два, допивает бутылку, швыряя ее куда-то в сторону, та со звоном разбивается. — Упс! — Иногда хочется разнообразия, — брюнет пожимает плечами, не обращая никакого внимания на осколки. Горничная придет уже завтра утром убирать еженедельный шабаш бутылок. Ему все равно, с кем спать. Парень, девушка, есть член, нет члена. Все это лишь развлечение, лишь игра, которая рано или поздно заканчивается. — Ты же любишь спорить, да, Кристофер? У меня есть интересная идея, — гадкая улыбка, не означающая ничего хорошего, для Криса уж точно.       Мариус хватает свой телефон и начинает что-то быстро набирать, искать. На минуту Крису даже показалось, что эта идея выбила из него все бутылки сегодняшнего напитка. А может Мариус и вовсе не был пьян? Интересная мысль, но в голове у брюнета не задержалась надолго. Сам-то он точно не трезв, без вопросов. Шистад подползает к другу, хватая его телефон. Там открыта страница немного знакомого ему парня. Вроде это друг парня Евы. Парень Евы. На долю секунды Крису показалось, что он сейчас получит все, что выпил, обратно, и, к сожалению, на свои джинсы. Он никогда не понимал, что она нашла в этом слишком обычном, слишком простом пареньке, который кажется жил стросшимся со своим скейтбордом. Просто не мог. Снова вылетев резким толчком из своих мыслей, Шистад еще раз взглянул на экран. Да, точно он, лучший друг Юнаса, Исак Вальтерсен. О нем Крис знал ровным счетом только то, что он первокурсник, что этот парень давно признался себе и всем окружающим в своей гомосексуальности и об их дружбе с Мун. Шистад непонимающе посмотрел на Мариуса, который, в свою очередь, все это время наблюдал за ним. — И что это значит? — вскинул бровь Крис, отдавая телефон. — Предлагаю спор, разве до сих пор не ясно? Научись слушать внимательнее, Кристофер! — блондин наткнулся рукой на новую бутылку, откупоривая ее, и, возвращая свое внимание на друга, продолжил, — если за месяц ты сможешь добиться симпатии и затащить в кровать этого парня, Ева твоя, иначе ты отдаешь ее мне. Она ведь для тебя ничего не значит, а так будет интереснее и тебе, и мне. Два условия: ты не должен говорить ему о споре и это не должен быть просто перепихон на очередной вечеринке, — Мариус говорил, тщательно подбирая слова, очень осторожно, будь Крис хоть немного трезвее, он, возможно, заметил бы это.       В Кристофере загорелся азарт. Никто не будет отбирать его игрушки и, уж тем более, выставлять его трусом. Месяц? Этого ему будет даже много. Справится за две недели. Он уверен в этом. Его хотят все, и этот мальчишка точно не будет исключением. Шистад протянул руку Мариусу ухмыляясь: — Договорились.       Мариус пожал руку в ответ. Он был чересчур доволен и взволнован, напряжение спало, а дальнейший план действий показался ему достаточно понятным и четким. Все прошло, как ему было нужно. Кристофер, ты дурак.