Awkward

− Ты пропустил очень занятные танцы от второкурсниц вчера, − информирует Крис подходящего к нему Мариуса, делая акцент на слове «танцы». Эти двое сегодня почти идентичны друг другу. Одинаковые байки пенетраторов, черные джинсы и вансы. Классический набор, но так они еще больше походили на парней с обложек, на которых часто пускают слюни девочки-подростки. Впрочем, вряд ли кто-то сомневался в том, что парни и сами были без ума от себя любимых. − Надо покурить, − парни направились в подвальное помещение, из которого всех гоняли, но кого это волнует? Правильно, никого. Ольсен не проронил по пути ни слова, он всегда был не особо разговорчивым, но сегодня это переваливало за «не особо», и Крис тоже решил лишний раз промолчать, возвращаясь к идеям о том, как лучше осуществить свой первый ход. По сути, все было элементарно. Уверенность, сексуальность, участие. Добравшись до места, Шистад вытащил из кармана «Винстон», излюбленное курево всей их компании, протягивая одну сигарету другу, тот в свою очередь достал зажигалку, дав своему «ларьку» прикурить. − У меня были неотложные дела, очень плохо, что я пропустил такое зрелище, однако, не думаю, что оно осталось не заснятым. Еще не забыл о нашем разговоре? — затянулся Ольсен, присаживаясь на лестницу неподалеку и кидая рюкзак на пол. − Я не страдаю минутной памятью, Мариус. Блять, кого сюда притащило, − парень подскочил, будучи ушибленным открывающейся дверью, и выдохнул дым в лицо вошедшей девушке, но сразу же спохватился, одарив ее своей фирменной «привет, я весь твой» улыбкой. − Привет, Ева, − парень подошел к ней ближе, по-хозяйски обхватывая за талию, поцеловал в шею, параллельно туша сигарету и выкидывая ее в ближайший ящик. Мун же, увидев Мариуса, наблюдающего за этими двоими с нескрываемым презрением, отпрыгнула от него, как от кипящего котла, в котором ее решили искупать. Только свидетей ей не хватало. Девушке вечно казалось, что каждый так и наровит посмотреть на ее небольшую "ошибку" в виде самого сексуального парня во всей школе. − Мне нужно забрать декорации для театра, поговорим позже? − девушка спешно отошла в другой конец помещения, шаря руками в огромной коробке, из которой тут же посыпались всяческие школьные предметы для постановок, от накладных усов до новогоднего дождика. Шистад цокнул и, собираясь выходить, театрально изображая вздох разочарования для двух своих зрителей, добавил: −ты ранила меня в самое сердце, детка, − ухмыляясь, парень удалился, обещая другу сегодня же разобраться с их «делом». Кажется, перед самым выходом он заметил горящую искорку в глазах Мариуса, который поворачивался к Мун.       Весь день Вальтерсен ходил, как на иголках, вечно прокручивая в голове фразы, заготовленные для Шистада, Юнаса и, конечно же, Евы. Он хоть и не испытывал к ней нежных чувств, но не мог подставить ее вот так: у него просто не хватит на это смелости. А может все-таки и хватит? Исак не знал, однако, понимал, что в скором времени узнать придется. Юнаса не будет еще день-два, значит, пока что у него есть несколько часов на жизнь без постапокалипсиса. Кудрявый надеялся, что Ольсен все же не наебал его с травой, иначе это будет не постапокалипсис, а апокалипсис с падением ангелов, как в «Сверхъестественном», которое Вальтерсен когда-то смотрел. Исак зашел в класс истории, швырнул свои вещи на последнюю парту, молясь, чтобы сегодняшний урок не был парным с Евой. В таком случае, пришлось бы прогулять любимый предмет, но когда прозвенел звонок в класс вошла только Сана, девушка-мусульманка, всегда носящая хиджаб и черное. Если быть полностью честным, парень восхищался ей. В двадцать первом веке безоговорочно верить в свою религию, сдерживая себя во всевозможных аспектах, и не превратиться в Деву Марию? Достойно похвалы, разве нет? Девушка же, окинув кабинет взглядом и заметив единственное свободное место, рядом с Вальтерсеном, одарила того взглядом, полным неприязни. − У нас сегодня презентация на тему выбора профессии вместо истории, но у тебя все еще есть шанс свалить в театральный. Там сейчас репетируют спектакль, и им нужен кто-то, кто будет носить реквизит туда-сюда, можешь занять себя чем-нибудь, − проговорила Сана, садясь к своему новому соседу по парте, явно намереваясь избавиться от неожиданного гостя за своим местом. − Знаешь, ты могла бы носить крутые черные шапки или кепки, выглядело бы круто, − парню вовсе не хотелось уходить, поэтому он попытался завести диалог. Ключевое слово − попытался, − меня зовут Исак. − Ага, а ты будешь ходить в черной бандане и черных очках, и у нас будет рэп-сквад «Черный шоколад», − Сана, как показалось Вальтерсену, немного оттаяла и не была настроена столь враждебно. Мысленный плюсик, − Сана. И если ты не собираешься слушать о своем призвании всего будущего, лучше поторопись выйти незамеченым. − Если ты умеешь битбоксить, то у нас все получится, я могу делать неплохие текста, − парень улыбнулся, собирая вещи в рюкзак, и, подумав, добавил: − нет, я не пропущу столь интересную тему, ну, или компанию. — Сана закатила глаза и усмехнулась. Еще один мысленный плюсик.       Преподаватель уже начал рассказывать о том, как важно правильно выбрать свое будущее и бла-бла-бла. Исак и Сана, похоже, разговаривали слишком громко, и после того как Вальтерсен все же засмеялся во весь голос, учитель решил обратить на них внимание: − Видите ли вы, как на улицах много молодых дворников? Если вам хочется заниматься тем же, продолжайте, мистер Вальтерсен. − Но я почти не видел таких дворников, − с невинным видом высказался парень, поглядывая на Сану. − Как только вы все выпуститесь, обещаю, увидишь, и не одного, − цокнул мистер Андрианс, и из разных концов класса послышались смешки. Вальтерсен в ответ лишь закатил глаза, и «интересная» беседа с учениками о том, как необходимо выбрать профессию, которая будет тебе нравится и приносить удовольствие, продолжилась.       Исак шел по коридору, не слыша ничего вокруг, находясь в нирване от песни, которую нашел совсем недавно, но успел прослушать раз сорок. Скоро он будет ее ненавидеть, а пока это лучше разговоров о девушках от Магнуса и вернувшегося из поездки в горы Махди. Этих двоих он нашел у себя в квартире вчера вечером, после того, как вернулся домой с «самой приятной встречи в своей жизни». Они выпили много пива, разговаривали о том, как, наверное, неприятно падать с горы и читали рэп, правда, больше захыдались от смеха, однако, все реперы точно так и начинают! Парень был уверен в этом на все сто процентов. Вальтерсен даже забыл об Ольсене, траве и многих других не очень приятных ему вещах, за что был несказанно благодарен своим друзьям. Хорошие друзья − редкость, а Исаку определенно очень и очень повезло с ними. Возможно, некоторые вещи ценить у него все же получалось. Но сейчас он не был настроен вести беседы, кто с кем успел переспать или кто кого успел подцепить. Ему эти разговоры наскучивали, и, иногда, Вальтерсен считал это ненормальным, особенно для парня, но что он мог с этим сделать? Все же, какая разница? И где-то на этом моменте его размышлений его кто-то остановил сзади, хватая за плечи и разворачивая. − Если сфотографировать твое лицо сейчас, это был бы более культовый мем, чем лягушка Пепе, Вальтерсен, − надменный голос и улыбка, которой позавидует сам дьявол, а сатана, судя по описанию, может сделать себе любую. Шистад. Из головы Исака вылетели все подготовленные колкости, а по рукам прошлись не муравьи, а лошади. Как «за глаза» могут поставить хорошую оценку, так, за глаза брюнета напротив можно было вычеркнуть даже тот факт, что ты являешься всего лишь предметом отвратительной игры. − Я произвожу такое сногсшибательное впечатление? − А из тебя вышел бы неплохой скромник, но, кажется, кто-то из твоих родителей знатно проебался, Шистад, − Исак собирает всю свою безграничную гордость, что насобирал за все года, и, выдохнув, успокаивается, поднимает взгляд на Криса. В игру могут играть и двое. − Решил, что Юнас вообще никого из своего окружения не достоин? − Вальтерсен удивляется сам себе. И мысленно ставит себе плюсик. Молодец, не зря репетировал, 5 с плюсом. − А ты так думаешь? Я, например, нет, − и никакой реакции на явный намек на Еву. Его лицо − сплошная улыбка, но не та, которую видишь на лицах людей в самые счастливые моменты их жизни, нет, это больше похоже на маску в театре, а наигранность в голосе Кристофера настолько очевидна, что хочется дать ему по лицу. И не кулаком, а, желательно, лопатой или граблями, − может, я хотел подружиться, или выпить вместе, или еще что-нибудь вместе, − откровенная насмешка. − А потом мы переспим, и ты поставишь галочку мне на лоб? − еще чуть-чуть и Исак выйдет из себя, он чувствовал, как злость снова начинает закипать в нем, как ему хочется сказать этому заносчивому дерьму все, что он думает об их споре, но парень сдерживается. Ради себя же. И Юнаса. Или он убеждает себя, что ради Юнаса. − Могу нарисовать звездочку, если тебе нравятся более сложные фигуры, Вальтерсен, − Крис слишком сладко растягивает фамилию кудрявого, слишком он спокоен, слишком для него это ничего не значит. Слишком много этого «слишком». В свою же очередь, брюнет все это время смотрел на реакцию своей «цели», анализируя, пытаясь понять, чего той хочется, как с этим работать, и что прячется за этими пасами колких фразочек. Он почувствовал злость, но в то же время, этот первокурсник явно умел держать себя в руках, или, во всяком случае, работал над этим. Просчитав возможные развития этой беседы, Шистад решил, что пора заканчивать, для начальной информации вполне подойдет: − Я ухожу, но мы же еще встретимся, ты знаешь. Если засунешь свою гордость в свою же задницу, мой номер можешь спросить у любого из них, − после этих слов он указал руками на всех присутствующих в этом коридоре. И только теперь Исак заметил, что на них пялилась большая половина тех, кто здесь находился. Он был готов поспорить на что угодно, они уже вычеркнули его из людей, которыми Крис еще не владел. Парень задумался, придумывая очередной ответ. Он не собирался так просто сдаваться… − Вальтерсен, ты завис? Когда загрузишься, поспеши на урок. До скорого, малыш, − Крис поиграл бровями, развернулся и, прошептав на ухо Исаку всего одну фразу, от которой тот (по крайней мере, Исак был в этом уверен) залился бордовым цветом, отправился восвояси.       1:0. И Вальтерсен совсем не был уверен, что в его пользу.