Awkward

      Четверг. Два часа ночи. Вальтерсен взглянул на часы и, потирая глаза, вернулся к своему занятию под названием «исследование личности Кристофера Шистада онлайн». Этот парень не давал ему нормально жить уже два дня, постоянно отпуская пошлые шуточки, сопровождающиеся ухмылкой. За эти два дня он видел третьекурсника чаще, чем за все время, что он учится на первом курсе. И это, как во всех учебных заведениях, где правит популярность, не осталось незамеченным остальными. Слухи расползаются по школе со скоростью переворотов в гробу Артура Конана Дойля после последней серии «Шерлока», и поэтому теперь, когда Исак проходил по коридорам, то ловил на себе со всех сторон взгляды и перешептывания. Конечно же. Новая пассия самого Шистада! Сколько продержится этот мальчишка? Делайте ставки, господа! Внутри парня снова начала закипать злоба. Не столько на других, сколько на себя, идиота, ведь он начал замечать, что ему нра-вит-ся находиться рядом с этим нахальным ублюдком.       Дерьмодерьмодерьмо. Как вообще может нравиться общество человека, который считает тебя никем? Игрушкой, нужной лишь для очередной ставки? Может, стоило бы рассказать кому-нибудь об этом? Но кому? Юнасу, который разочаруется в нем? Магнусу или Махди, которые лишь посмеются над этой ситуацией? Еве? В последнюю очередь. Ни за что на свете. Лучше уж прямо сейчас пойти и изнасиловать Шистада. В этот момент, в кудрявой голове пронеслась мысль о том, что вариант об изнасиловании звучит не очень уж и плохо.       Вальтерсен мог прекрасно разобраться со всем сам, не маленький ведь уже. Ведь почти получается купить бутылку хорошего вина в супермаркете. Если выбирать между гордостью, симпатией и желанием, звук включенной «гордости» всегда напоминал о себе. Что же… И тут, как загорается лампочка, так загорелась неожиданная и абсурдная мысль в голове Исака. Может, стоит подпустить его к себе, сделать вид, что он сдался? Осыпать самовлюбленного идиота своей "любовью и желанием"? Не подпускать чересчур близко во время спора, а после его окончания, бросить Шистада в лужу дерьма своего же проигрыша, рассказав ему все от гребанной записки до его проигрыша? Звучит отдаленно похоже на план. А ты та еще сучка, Вальтерсен.       Исак собирался закрыть вкладку со страничкой аккаунта в фейсбуке своего нового «друга», но заметил одно новое сообщение, высветившееся за пару секунд до того, как парень нажал на крест в правом верхнем углу:       Крис Шистад: Не спишь, малышка?       Исак Вальтерсен: Ты диалоги перепутал, мудила.       Крис Шистад: Горячий парень с первого курса в ужасной бейсболке?       Исак Вальтерсен: Получше байки, которую носит вся школа. Подчеркивает индивидуальность.       Крис Шистад: На тебе бы она неплохо смотрелась, Вальтерсен.       Исак Вальтерсен: Ты сможешь надеть ее на меня только в том случае, если я умру, и тебе доверят выбрать мне похоронный костюм.       Крис Шистад: Я бы лучше снял ее с тебя. И не обязательно ждать до похорон.       Исак Вальтерсен: С каких пор ты стал таким пидором?       Крис Шистад: С тех пор, как увидел тебя :)       Исак Вальтерсен: Иди нахуй, Шистад.       Крис Шистад: И тебе сладких снов, конфетка.       Исак закатил глаза, но резко закрыл ноутбук, заметив, что уголки его рта медленно ползут вверх. Вальтерсен, серьезно? Купиться на этот дерьмовый пикап? Что дальше? Будешь кончать от слова «конфетка»? Возьми себя в руки, придурок. Парень снова включил гаджет и открыл диалоги. «Спокойной ночи» от Исака Вальтерсена. Быстро выключив ноутбук, парень положил его возле кровати, прячась в одеяло, как в бункер. Всего одно безобидное пожелание доброй ночи, но злость на самого себя уже кричала «SOS» в голове кудрявого.       В то же время, сидя в пафосном клубе, где вход был открыт только для тех, кто имел крупные суммы у себя в карманах и связи, доходящие до чиновников города, выпивая очередной стакан виски с колой в одиночестве, так порой ему необходимое, прокручивал в голове все встречи с этим дерзким для своего внешнего вида первокурсником, который захватил все его внимание за пару дней. Спорить на Еву − ошибка, которая сейчас ярким таблоидом светилась в его опьяненном сознании. Шистад не собирался затягивать с этим спором, решить все быстро, доказать все Ольсену, что он как всегда лучший. Однако, брюнета все же останавливала одна небольшая деталь: зеленоглазый парень, который ни в какую не собирался его принимать. Исак Вальтерсен упирался, отталкивал и порой выглядил настолько злым, что казалось, Шистад вызывает у него чувство наступающей тошноты. Для Криса это было чем-то новым, каким-то странным, что ли. Что-то цепляло в нем, в его эмоциях, которые первокурсник, как ни старался, не научился скрывать, светясь ими в его чертовых кудрявых волосах, которые нереально хотелось потрогать, и в глазах, в которых чувствовалось отвращение вперемешку с заметным желанием. Исак казался таким хрупким и колким одновременно, как стекло: если его разбить, то обязательно порежешься. Шистаду хотелось, чтобы этот парень впихивал в окружение пульсирующие внутри себя эмоции, которыми Крис упивался, принимая их недостатком своих, и совсем не важно было, чем искрит Исак. Гневом или добротой, отвращением или любопытством. Хватит думать об этом кудрявом ребенке, Шистад. Ты, блять, совсем поехал?       Кристофер всегда был наедине с собой. Он жил в мире, где нет тех людей, которым ты нужен, где нет правил, которым ты обязан следовать, где нет семьи, где главное — заботиться друг о друге. Гетто своих мыслей. Главное — ты сам. Единственное правило, которое ставил перед собой брюнет. Если ты хочешь этого — сделай. Хочешь ударить — бей, пока чувствуешь, что тебе это нужно. Хочешь эту девушку — подойди и возьми, кто будет тебе мешать? Хочешь разбить эту бутылку или нахлестаться так, что невозможно будет устоять на ногах — вперед. И Шистад начал тонуть в этом дерьме собственной черной дыры, что рыл годами, в которую затаскивали его минимальные ограниченя и скука. Осознание того, что единственные, кто есть с тобой — твои собственные демоны, приходит в голову пулей, пронизывающей насквозь. Крис же хватал своих демонов, но не ломал их, наоборот, усаживал рядом с собой, как старых добрых друзей. Зачем быть хорошим для других, притворяясь, когда на самом деле ты — черная масса гнева? Зачем подпускать к себе людей, если знаешь, что самоконтроль − это ни в коем случае не твое, что лучше уничтожать человека сразу, не дожидаясь, пока от этого будет херово и тебе самому? Быть с кем-то добрым значило для парня давать надежду. Но о какой надежде для других может быть речь, если своя давно потеряна?       Выискивая ответы на вопрос, которых у парня всегда было предостаточно, он вляпывался во всё, что было предложено: во все подобающие его статусу драки, во все необходимые ему для поддержания своего эго игры, во все походы налево, потому что никто не цеплял его, во все полицейские участки, стараясь утихомирить навязчивый противный голосок в своей голове, продолжая изображать для своих вечных зрителей, окружающих его постоянно, едкого Кристофера Шистада, которому никто не был нужен. В итоге, парень сам начал верить в это. Плохо это? Или хорошо? Возможно, и то, и другое, но это — его жизнь. Его любят, его желают, и прощаться с этим он не собирался. Не сейчас. И, скорее всего, не потом. В нем видят идеал, какой бы мразью он себя не выставлял. В нем видят свет, которого давно уже не было. Так зачем нужно что-то другое? Что-то более настоящее?       Слишком пьян, снова слишком озлоблен, и руки так и чешутся надавать по лицу этому маленькому кудрявому засранцу за его противную-ужасно-прекрасную улыбку. «Твою мать, нужно срочно кому-то врезать», — решил третьекурсник, выливая в себя очередной стакан, оплатив счет на внушительную сумму. Когда он успел столько выпить? Выходя из бара он еще раз проверил диалоги, давясь собственной, уже противной, усмешкой. "Спокойной ночи".

***

      — ЗИМА БЛИЗКО! — закричал Магнус, подбегая к Исаку и указывая на деревья вокруг, где с невероятной скоростью появлялись первые комья снега, на что последний лишь закатил глаза, улыбаясь. — Я могу греть одну особу этой зимой, — прокрутился вокруг Исака его друг.       — Надеюсь, этой прекрасной особой буду не я. Вряд ли я смогу выдержать твои ухаживания, — Исак рассмеялся, подталкивая Магнуса к скамейке, на которой уже был приличный слой чистого белого снега. — Кстати, о прекрасных особах, — протянул Вальтерсен, указывая взглядом на шагающую к ним Вильде, что было несколько странно, но тем не менее. Магнус начал нервничать, калейдоскоп эмоций крутился на его лице, пока тот поправлял свои волосы, стараясь не выдать волнения.       — Привет, Магнус, Исак, — кивнув и наклонив голову, проговорила подошедшая блондинка, сжимая в руках папки, на одной из которых красовалась надпись «Биология», и, поворачиваясь к Магнусу, добавила: — нам нужно распределиться по парам на биологию для домашнего опыта, девочки уже распределились, а ты тоже в моем классе, если помнишь, вот. Не хочешь быть со мной в паре? — проговорила она голосом, который больше походил на мурлыканье.       — Д-да, конечно, я о-очень рад быть с тобой в паре, — по лицу Магнуса было видно, что он не просто удивлен, он в полнейшем шоке. Исак еле сдерживал себя, чтобы не начать биться в истерическом припадке от смеха от одного вида лица друга. — Да, я рад. Я позвоню тебе, то есть у меня нет твоего номера, поэтому я бы хотел его спросить, если ты не против, если ты, конечно, не против, то есть мне бы хотелось, — Магнус тараторил так быстро, что разобрать произнесенные слова равнялось возможности получить пять по геометрии. То есть, нереально. Собравшись с духом, он кое-как выдавил из себя: — Ты красивая. То есть, я не смотрел на твою грудь или что-то в этом роде. Ну, то есть. Я не… В общем, я…       — Спасибо, я напишу тебе, — Вильде, радостно улыбнувшись, добавляя напоследок «До встречи», направилась в сторону группы девушек, разговаривающих о чем-то своем.       — Чувак, это не сон? — Магнус ущипнул себя, находясь в каком-то предобморочном состоянии, из-за чего Исак не сдержался и, все же, прыснул от смеха.       — Нет, она была вполне себе живая и настоящая, — весело подтвердил кудрявый, усаживаясь на собственноручно прочищенную скамейку, — ты только сам держись, тебе еще биологию…       Фраза оборвалась где-то в конце, из-за того, что взгляд Вальтерсена теперь смотрел только в другую часть школьного двора, где из дорогой, черной и жутко пафосной машины только что вылез Вильям, который явно держался на ногах не самым лучшим образом, облокотившись на авто и прикрывая лицо челкой. Из машины вышли еще двое парней, один из которых был в черных очках, но даже в них у него был заметен подбитый, налитый фиолетовым оттенком, синяк вкупе с кое-как сшитой бровью. Мариус Ольсен. Исак криво ухмыльнулся и мысленно поблагодарил парня, оставившего столь красивый узор. Вторым из этих двоих был, конечно же, Кристофер Шистад, собственной персоной. Сказать, что выглядел он ужасно — не сказать ровным счетом ничего. Огромная ссадина на скуле, подтек под глазом, подшитая губа, словно только что брюнета выкинули из тарантиновского фильма. С другой стороны, в таком виде он только сильнее привлекал внимание. Куда ни посмотришь, везде прямое доказательство очередной стычки между старшеклассниками соседних школ. Весь двор как будто выключил всю свою громкость, уставившись на это незамысловатое шоу. Это — Пенетраторы. Это — короли школы. И ты можешь лишь смотреть, но не трогать. Потому что это — живые музейные экспонаты желаний.       Раздался крик Нуры, бегущей к Вильяму, проклиная того до седьмого колена, раздумывая, влепить ему пощечину за очередную драку, которых она не понимала и не желала понимать, или все же обнять и помочь дойти до входа в здание. Кажется, девушка выбрала второй вариант, потому что эти двое уже шагали к школе. Вильям, с любовью и благодарностью смотрящий на свою девушку, и его девушка, поджавшая губы, точно намеревавшаяся собственноручно придушить своего «любимого» в какой-нибудь школьной кладовой. Исак отвел взгляд, занимая себя рассматриванием чрезвычайно интересного граффити на западной стене, надевая наушники. Драмы. Отношения равно драмы.       — Здравствуй, конфетка, — это он так тихо ходит или просто Вальтерсен слишком часто выпадает из реальности? Исак оглядывается по сторонам, заметив, что Магнус уже стоял в двадцати шагах от него возле Вильде. Когда они успели попрощаться? Да, скорее всего это выпадение из реальности. Это не он, это все «N.W.A.» виноваты. — Ты часто зависаешь, ты в курсе? — Шистад присаживается на скамейку, еле слышно прошипев от, предположительно, боли.       — Кажется, ты сейчас не в том состоянии, когда стоило бы паясничать, Шистад, — первокурсник словил себя на том, что пытается сосчитать количество доступных для обзора ссадин, нервно кусая губу. Похоже, спать после их диалога он не лег. Какой там план был вчера? Ах да. — Ты как? —садится рядом, стараясь делать это легко, невзначай, не показывая нахлынувшего раздражения.       — По-моему, я выгляжу даже неплохо. Все рассмотрел? Или показать остальное? Правда здесь прохладно, но можем отойти, — поиграл бровями, ухмыляясь и разглядывая Исака, подмечая в нем что-то кроме стеснения. — Сегодня у нас вечеринка. Пятница, все дела. И если ты придешь, это плюс к твоему школьному статусу, и, предположим еще, мне бы хотелось, чтобы ты пришел? — Пора переходить на новую ступень, Кристофер. Раскрытие своей лучшей стороны, все такое. Вот только, есть ли она? Может быть да, может быть нет, но сыграть можно, что угодно. По нему точно плачет, вскрывает вены и страдает актерский.       — Мне плевать на школьный статус, знаешь, самочувствие и без него неплохое. Да и, благодаря тебе, мои рейтинги уже давно перешли любые границы, — первокурсник закатил глаза, делая музыку тише, почти до минимума, оставляя только биты. Голос Криса тоже неплохой саундтрек, если быть честным.       — И тебе это нравится? — вопрос был задан совершенно спонтанно и серьезно, Крису было интересно, и за это уже можно было дать себе в лицо. Ладно, может, стоит быть с ним помягче, дабы этот парень хоть немного перестал прожигать его вглядом?       — Нет, я лишь чувствую себя бактерией под микроскопом на научной диссертации, — задумчивый голос выдал, что Вальтерсена опять уносило куда-то в свои мысли. Он только что не услышал сарказма и наигранности? Или ему показалось?       — Вряд ли они смогут прекратить. Сплетни — основа историй. А кто не любит хорошие истории? — Шистад напрягся еще больше, но не показывал этого, наоборот, закинул ноги на ноги Исака, поморщившись от укола в ноге и наблюдая за реакцией парня. Тот в свою очередь усиленно делал вид, что не мечется сейчас между «убить наглого ублюдка» и «отвезти его домой, заставить лечь на кровать и…», нет, не то, что вы подумали, а всего лишь «…отлежаться, пока кости вышеописанного не перестанут трещать». К первому он все же склонялся больше. План, Вальтерсен, план.       — Раз вмазался с кем-то в перепалку, постарайся держать себя сам, — с невероятным усилием воли он скинул ноги брюнета с себя, хоть и старался делать это аккуратно. Крису это явно не понравилось, потому что третьекурсник встал и, по-видимому, начиная закипать, но, взяв себя, в конце концов, в руки, ответил:       — Может, прекратишь вести себя как восьмиклассница с ярко выраженным переходным возрастом? — Шистад смотрел на парня, но в глазах того резко отразился страх, он как будто начал уменьшаться в размерах. Неужели Крис переборщил? Он же не сказал ничего плохого, какого хуя? Решение извиниться улетучилось, как только брюнет заметил, куда на самом деле смотрел его собеседник. Проследив за взглядом Исака, он наткнулся на Мариуса Ольсена. Вальтерсен, заметивший в свою очередь, как Кристофер внимательно изучает Ольсена, о чем-то размышляя, спохватился, будто его пнули раскаленной кочергой, еще и не забыв про подзатыльник. Надо было что-то делать, иначе перепалки с самым идеальным и ужасным парнем этой школы будут его самой меньшей проблемой. Думай, Исак, думай.       — Отойдём-ка в медпункт. Ты выглядишь, как тухлая груша, — кудрявый схватил за руку свою «тухлую грушу», сплетая пальцы, встал со скамейки и потащил третьекурсника по направлению к школе, подальше от взгляда Ольсена, уже к нахлынувшим чувствам от их сжатых рук. Шистад же, плетясь за парнем, крепко сжимая его пальцы, не особо соображая, куда и зачем они идут, думал лишь о том, что с этим парнем все-таки происходит и что с этим делать? А еще о том, что происходит с ним самим, когда этот парень вот так хватает его и тащит к черту на куличики, задумываясь над тем, что, в общем-то, он совсем не против. И, конечно же, о том, что он чертовски красив. Такой невзрачный маленький котенок, который расцарапает тебе лицо, как только решишься погладить по шёрстке. Мысли улетучились, как только Кристофер еще раз обернулся на школьный двор, приметив наблюдающий взгляд Ольсена. Что-то не так.

***

      Вопрос, который тревожил Исака на протяжении уже минут 15: какого черта он тут делает? Проходя мимо уже довольно пьяных знакомых и незнакомых, мимо целующихся парней и девушек, мимо первых и третьих курсов, кудрявый пытался отыскать самого популярного пенератора, который предположительно где-то выпивает очередной стаканчик напитка для взрослых. Парень схватил ближайший стакан с коктейлем, теша себя мыслью, что это не было тупой шуткой.       Исак налетел на Сану, которая, покосившись на него взглядом а-ля «смотри, куда прешь», но после, признавая недавно обретенного знакомого, улыбнулась.       — Какими судьбами, мой соратник новой легендарной рэп-группы?       — Соратник готов прямо сейчас взрывать стадионы, — Исак улыбнулся, взяв предложенную Саной бутылку, но вскоре опомнился: — И это никак не относилось к твоей вере, — Вальтерсен закашлялся, пытаясь как-то исправить не очень уместное продолжение, на что Сана лишь закатила глаза и отвлеклась на подошедшую Еву, из-за чего Исак сразу же сделал пируэт по направлению в другую от подруг сторону. Его совсем не разрывало от желания общаться с Мун.       В то же время, выпивая очередную банку пива, но все же желая что-то покрепче, Кристофер танцевал с девушкой, которая проявляла к нему внимание и делала недвусмысленные намеки уже полчаса их пребывания на вечеринке. Она была идеальной по всем параметрам Шистада, но сейчас, танцуя с ней под чей-то неудавшийся плейлист, который он обязательно поменяет, желание продолжать не было. Почему? Да черт знает, ему и самому интересно узнать ответ на столь важную тему резкой смены его интересов. Крис словил себя на том, что взглядом ищет в толпе разношерстых подростков светлую кудрявую голову, которую заставил притащиться сюда. Шистад возвращает внимание на девушку перед собой: длинные черные волосы, тонкие руки с длинными пальцами, большие зеленые глаза, облигающая короткая юбка, едва прикрывающая все достоинства. У кого-то тоже изумрудные глаза, но намного более запоминающиеся, нереально яркие, такие глаза нужно защищать от чужих взглядов. И тут Кристофер наткнулся именно на те, что искали кого-то среди пятничных тусовщиков, на Вальтерсена, который потерянно бродил среди развлекающихся рядом людей, попивая пиво. НЕТ-НЕТ-НЕТ, ШИСТАД, НЕТ, НЕ СМЕЙ. Кристофер сорвался с места, обещая недовольной уходом своего теоретически будущего парня, вернуться чуть позже. Ловко пробираясь к первокурснику, Крис обдумывал, как бы не испортить все своим пьяным состоянием, а также заодно и план, как не затащить его в постель насильно, предварительно споив, ведь брюнет был не против.       — Неужели Исак Вальтерсен променял посиделки с дисками Marvel на мое общество? — ухмыльнувшись, подошёл сзади к первокурснику, замечая, как парень постоянно вздрагивает, выходя из транса своих мыслей. Крису казалось, что Исак держит в голове слишком много всего о том, что сказать, как лучше ответить. — Расслабься, я не буду трахаться с тобой здесь на диванчике. Если ты, конечно, не горишь желанием, в таком случае никак не могу отказать.       — Дурак. Я пришел не устраивать гей-порно на публику, а пить и веселиться, — Исак нахмурился, но спустя пару секунд улыбнулся, кажется, больше своим мыслям, нежели Крису. — Что ты будешь делать?       — Что мы будем делать. Ты же хотел пить и веселиться? Буду исполнять твои желания, конфетка, — Крис поиграл бровями, затянув Исака куда-то в середину импровизированного танцпола.       — Единственное мое желание, чтобы ты оставил меня в покое, Шистад, — Исак старался перекричать музыку, наклоняясь ближе к своему собеседнику.       — Врешь, — одно слово, от которого Вальтерсена бросило, как на американских горках. Все просто. Он действительно откровенно врал, но в большинстве своем себе, потому что признать, что Крис Шистад не полное дерьмо слишком тяжело, и укладываться в голове не собиралось. Но это было не столь важно, верно? В дальнем конце зала, уже порядком набравшись, Ева Мун наблюдала за двумя парнями, чья неожиданная дружба (дружба ли?) сейчас швыряла в нее сотню клинков, заставляя бросаться в легкую панику. Зачем Исак вообще разговаривает с ним? Почему Шистад не забил на этого парня после первого отказа? Знает ли Исак про них с Крисом и расскажет ли Юнасу? Что, блин, происходит?       К часу ночи в доме Вильяма Магнуссона количество гуляющих значительно уменьшилось. Кто-то решил, что завтра все же не хочется весь день пролежать с открученной головой, кто-то нашел себе более увлекательное занятие в спальнях своих домов, кто-то же просто переплыл танцевать в более интересное, хотя куда уж, место, а другие, все еще не сдающиеся, сидели сейчас на полу в кругу, лихорадочно споря.       — Никто не будет играть в покер на раздевание, Вильям, это некорректно по отношению к девушкам И парням тоже, — Нура, как самая трезвая и мало-мальски думающая девушка в зале, отвергала все идеи своего парня, которому алкоголь начал отшибать мозг. — Нет, и в это тоже не стоит, — добавила она, едва Магнуссон открыл рот, дабы произнести еще одно предложение.       — Может, правда или действие? — Шистад, развалившийся на полу, опираясь о спинку дивана, поглаживал по руке Вальтерсена, который был совсем уж не в состоянии говорить, не то, что играть. Другой же совершенно не ожидал, что брюнет рядом с ним подольет ему чего-то покрепче, даже очень покрепче, водки, например, от чего сейчас кудрявый просто улетал в раж. — Если кто-то не выполняет, то должен будет получить плюс два других действия. Если ловят на лжи при выборе правды, тогда плюс одно действие. И тогда уже выполнять обязательно. Задавать будет любой, но тому, на кого покажет мой стояк, ладно, вру, бутылка, — диктует правила Крис, опуская на пол пустую бутылку из-под своего напитка.       — Кристофер годную вещь толкает, впервые, друзья мои, стоит воспользоваться, — цокнул Ольсен, на что получил едкое высказывание в ответ от Шистада, а также толчок по ноге.       Так и не услышав возражений, было принято решение играть. Все, кого затея хоть немного пугала, начали медленно удаляться, болтая о важных планах или прихватывая с собой кого-нибудь для «важных дел», игриво ухмыляясь. В конечно счете осталось несколько человек: Крис, Мариус, Ева, Вильям без Нуры, которая сослалась на очень сомнительную альтернативу игры, Махди, Дарсен (пенетратор с третьего курса), Ингрид, некая Соня также с третьего курса и Исак, который физически не мог уйти с места, да и подняться тоже вряд ли.       — Мариус, правда или действие? — спросил Вильям, после того как бутылка указала на его друга.       — Действие.       — Кто-то бесстрашен после трех бутылок норвежского, да? Хорошо, ты должен скинуть фото своего члена в любую многолюдную беседу из диалогов, — проговаривал Шистад медленно, вылавливая каждую эмоцию на лице Ольсена.       — Я и забыл, что ты король этой игры, уебок, — весело ответил на такую задачу Мариус, пытаясь не выдать свою нервозность, которую, к слову, никто и не замечал, ведь этот парень мог сидеть с каменным лицом в любой ситуации. — Пойду, устрою фотосъемки моему верному другу, — с этими словами третьекурсник удалился в ванную комнату, сопровождаемый смешками и высказываниями насчет этого действия. Вернувшись через пять минут, он, попросив слабонервных закрыть глаза, показал экран своего телефона, на котором красовался открытый диалог с его «дружком» в отправленных сообщениях. Ольсен, садясь на место, сверкнул глазами в сторону Шистада, желая скинуть заносчивого ублюдка с трона или же с крыши. Он будет мстить. Тот, заметив злобный взгляд, насмешливо помахал ему рукой, приобнимая Исака, чей мозг сегодня подводил своего хозяина. Шистад забыл правила уговора? Вряд ли. Тогда что же он задумал?       «Ингрид, если раздеваться не для приличных девушек, что ты тут делаешь?», «Ты слилась в правде, ты обязана выполнить действие. Завтра будешь флиртовать с физруком, и не как первоклассница ищет себе принца, а чтобы я мог взорвать ютуб, Соня», «Крис, завтра бежишь голым по школе три этажа. Совершенно голым», «Легко», «Махди, марихуана вон там», «Вильям, хватай чертового Исака и тащи в ванную, Ева будет выливать воду».       Обрывки фраз влетали и вылетали из головы Вальтерсена, который кочевал по пьяному омуту. Из транса которого его вывели две пары, схватившие его за руки и ноги, предварительно стукнув по голове при подъеме. Спустя минут пять, Исак уже орал на весь дом Магнуссона, из-за того, что самые-лучшие-хорошие-друзья сейчас швырнули его в ванну ледяной воды, не забывая подлить на голову. Прокашлявшись, парень сфокусировался. Трезвость пришла, как будто никуда и не уходила. Вальтерсен осмотрел небольшую комнатку:       — ВЫ ПРИДУРКИ? — Исак во всю начал бить руками по Крису, который стоял рядом с Вильямом и Евой, весело улыбаясь. Даже, возможно, совсем немного, но, может быть, искренне. Поняв, что выглядит он, как минимум, глупо, засунул руки под воду. — Что я пропустил?       — Ты согласился быть моим парнем и лапал Еву, — скорбное выражение на лице Криса привело Вальтерсена в полнейший ужас, парень судорожно хватал воздух. Разве он мог надраться до такой степени?       — О боже, Крис. Он шутит, — Ева протянула руку парню, заботливо предлагая помощь, однако, заметно веселясь от этой ситуации.       — Я справлюсь и сам, — Исака почему-то это предложение начало выводить из себя. Ему не нужна нянька или заботливая мамочка. Он выбрался из ванны, вставая рядом с Крисом, скрестив руки на груди.       — Пожалуй, вы должны поболтать, мы сыграем одну партию без вас, — подал голос Вильям, молчавший до этого. Выходя за дверь, он бросил многозначительный взгляд Крису, на что тот лишь ухмыльнулся, показав ему неприличный жест.       Оставшись вдвоем, Исак налетел на Криса с вполне уместными обвинениями.       — Я надрался из-за тебя, я почти не помню, что произошло, и я только что вылез из чертовой Антарктиды! — он был в бешенстве, испепеляя брюнета взглядом, готов был отрезать ему голову бритвой, лежащей в одной из полок. Ударил его в бок, почувствовав, как заболела рука. «Он каменный?»       — Тихо, Вальтерсен. Успокойся, ничего не произошло, — Крис схватил того за руки, прижимая к себе. «Недообъятия», — проскочило в голове у кудрявого. Наклонившись к Вальтерсену, Кристофер недолго думая, прижался своими губами к его, целуя. К безграничному удивлению обоих, Исак начал отвечать на поцелуй, который набирал обороты. Сладко, красиво, совсем как Шистад, и нежно, совсем не как Шистад. Вальтерсен не сразу понял, что происходит, но как только уже более-менее трезвый мозг начал обрабатывать информацию, он отскочил от брюнета и с бешеной скоростью переместился в другой конец ванной:       —Блядь, Шистад. Что за херня? — Исак злился. Ему хотелось провалиться под землю и остаться там навсегда, лишь бы этой ситуации и последствий не случилось. Он злился на Криса, на себя, на Ольсена. Однако, больше всего он злился на тепло, разливающееся внутри. Ему понравилось? Нет, этого просто не может быть и не было. К черту. Это случайность: — Это случайность, — повторил парень уже вслух.       — Повторим случайность еще пару раз? — Исак сейчас убьет его. Кинет вот это красивое жидкое мыло в не менее красивой железной баночке…       — Дурак, — третьекурсник подходит к кудрявому, на что тот никак не реагирует, только недоуменно смотрит на него. Крис же, в свою очередь, обхватывает младшего за талию, наклоняется, снова затягивая в поцелуй. Зачем отрицать очевидное? Ему хотелось еще. Вальтерсен хотел оттолкнуть от себя настырного придурка, но все же, почему-то, не делал этого, лишь прижимался ближе. Объяснить это кто-то из них вряд ли смог бы. Парни пытались ухватить частичку друг друга, углубляя поцелуй, прикусывая губы. Мокрая футболка кудрявого заставляет поежиться, но это ничто, по сравнению с жаром, окутывающим Кристофера.       — Ребят, вас ждут гребанных двадцать минут, — в ванную заходит Ева, застывая на самом пороге, тщетно пытаясь уловить, что творилось сейчас на ее глазах. Исак в мгновение ока улетел подальше от Шистада, вглядываясь в пол, наверное, изучая строение плиток.       — Ева, — Крис повернулся к вошедшей девушке, пытаясь совладать с собой. Факты состоят в том, что он только что целовал Вальтерсена, он только что разобрал по кусочкам отношения с Мун. Но сейчас Шистад лишь развернулся к парню, стоявшему в другом углу помещения. Однако тот, пробормотав что-то из разряда «кажется, я забыл помочь своей собаке сходить в туалет и выгулять свою троюродную сестру», вышел.       — Вальтерсен, серьезно? — Кристофер настиг его на пороге дома, после того, как Исак, попрощавшись со всеми, схватил куртку, обещая приходить на вечеринки почаще.       — Скажешь кому-нибудь — я задушу тебя, — Вальтерсен выглядел потерянным, полным отвращения к парню напротив.       — Хватит притворяться со мной, Исак.       — Хватит притворяться с собой, Шистад, — повторил Исак, давая Крису понять, что разговаривать дальше они не будут. Парень вышел из дома, оставив брюнета наедине со всем снежным комом мыслей, собирающимся у того в голове.       Что он, черт возьми, творит?       Шистад все еще ощущал привкус водки на губах.