Случай в числах октября

9 октября

Пробка на главной улице нервировала. Кёнсу барабанил пальцами по рулю и изо всех сил старался не злиться на сигналившего позади водителя мерседеса, который минут пятнадцать назад пытался его подрезать. Перманентно у следователя До Кёнсу возникало желание выйти из машины и превысить свои должностные обязанности с целью установления порядка. Останавливал лишь жующий рядом напарник. Если бы не забитый рот, Бён Бекхён начал бы подстрекать на новую авантюру. А так спасал лишь здравый смысл. Кёнсу силился ни о чем не думать, не представлять место преступления, пол, возраст и прочие подробности предполагаемой жертвы, но ничего не выходило. Как и привыкнуть к человеческим трупам. Бывалые следователи успокаивали: «Хоть пять твоих лет пройдёт, хоть двадцать моих, а привыкнуть не сможешь», — и запивали воспоминания рюмочкой соджу. Кёнсу спасался верой в лучшее от алкогольной зависимости, присущей многим следователям, только вот дикая боль и тоска, перемешанная с ненавистью к выродкам общества, не отступала. Он посмотрел в зеркало заднего вида на своё отражение. Круглолицый, круглоглазый и при движении пухлых губ даже круглоротый. Доброжелательная округлость лица делала его безобидным и двадцатилетним. В первые секунды знакомства До Кёнсу то ли казался таким, то ли позволял другим обманываться до тех пор, пока не сканировал своим тяжёлым и проникновенным взглядом. После изнурительных тренировок на военном полигоне его плечи стали шире, походка — твёрдой и бесшумной. А многочасовые занятия по юриспруденции, психологии и криминалистике оправдали надежды на будущую профессию. По окончании Корейского национального университета Полиции в провинции Кёнгидо Кёнсу направили в маленький городок, где предположительно ему была определена тихая и размеренная жизнь полицейского. Только через год ему удалось перевестись в Сеул, сдать экзамены на следователя и забыть про городишко с населением сто тысяч человек. Отвлёкшись от воспоминаний, Кёнсу перевёл взгляд на своего напарника. Поражала удивительная способность Бекхёна не зацикливаться на мыслях о трупе, обнаруженном у мусорного бака. Кёнсу как сейчас помнит их первый день знакомства. Это был один из самых жарких дней в то лето, и появление энергичного Бекхёна, приправленного лучами солнца, вызывало желание принять ледяной душ. Бекхён напомнил ему маленькую коротконогую собаку двоюродной сестры — корги. К слову, корги были обаятельны, обладали чувством юмора, бывали не только живыми и чуткими, но рассудительными и осторожными. Кёнсу называл Бёна «младший сержант корги», когда был в хорошем настроении, на что Бекхён лишь улыбался и посмеивался своим лающим и обаятельным смехом. В Сеул Бекхён переехал из маленького города провинции Кёнгидо и какое-то время никак не мог отвыкнуть разговаривать медленнее и менее экспрессивно. После долгих бесед со свидетелями и родными погибших Бекхён познал сеульский диалект в полной красе. — Зря ты отказываешься, — заговорил Бекхён, запивая свой плотный завтрак горьким кофе. — Ённи всегда кладёт порцию и для тебя. «Ённи», или Ким Тэён по паспорту, была женой Бекхёна. Кёнсу иногда заходил к ним в гости, было сложно устоять от выпечки Тэён. «Миниатюрная, с заразительным смехом и вкусно готовит», — нахваливал её Бекхён и в общем-то не врал. От себя Кёнсу добавил бы маленькую деталь: Тэён — это женская версия корги. — Но ты всё равно съедаешь мою порцию, — лениво поддержал Кёнсу разговор. — Чанёль успевает строчить мне смс-ки, фотографируя жертву, — озвучил Бён пришедшее сообщение. — Лицо изуродовано до безобразия, идентифицировать личность пока не удаётся. Ясно пока одно: парню лет двадцать пять или двадцать семь. — Скажи, что через десять минут будем, — пробка постепенно рассасывалась. Они прибыли на место преступления через семь минут. Узкая улочка, заваленная мусорными пакетами и «украшенная» одним мёртвым телом у мусорного бака, была огорожена жёлтой лентой. Младшие по званию отгоняли любопытных зевак, заметивших припаркованные полицейские машины. Кёнсу облегчённо выдохнул, не заметив назойливых журналистов, обладающих способностью читать по лицам следователей степень тяжести убийства. Высокорослый фотограф-криминалист кружил по периметру: найденное тело — мусорный бак — огромные чёрные пакеты. Неуклюжий в повседневной жизни Пак Чанёль работал осторожно, от него не ускользала ни одна деталь. Чунмён, второй криминалист, склонился к земле, держа в одной руке пластиковую коробку, а во второй — пинцет. Одевался он старомодно, носил круглые очки и завивал свои волосы, вдобавок шутил и отказывался работать по четвергам. Кёнсу считал Чунмёна жутко странным. С Чанёлем хоть можно было отправиться после работы в бар на пару с Бекхёном и провести вечер в мужской компании. Завидев Кёнсу, Чунмён поздоровался и переместившись на другой участок, уступил проход к жертве. Кёнсу нырнул под жёлтую ленту и продвинулся ближе к мусорному баку. Парень сидел, прислонившись к стенке рядом с отбросами, подобно обездвиженной и неживой кукле. Этот октябрь выдался на удивление холодным, поэтому погибший надел куртку, утеплённые штаны и кроссовки Adidas. Кёнсу разглядывал обезображенное лицо жертвы, а, прищурившись, сделал вывод, что обезумевший убийца бил палкой, битой или хоккейной клюшкой по лицу. Кёнсу спрашивал себя, о чём думал этот парень перед смертью, знал ли он, что умрёт? Чем он заслужил ужасную участь? Эти вопросы постоянно крутились в голове. С раннего возраста они мучали Кёнсу. Когда он читал сводки криминальных новостей, подолгу размышлял, по какой же причине произошло убийство. Неполных и порой нелогичных объяснения ему было недостаточно, и тогда До Кёнсу стал мечтать о карьере следователя. В свои восемнадцать лет он ещё не знал, что помимо разгадок ему предстоит видеть такие обезображенные лица, как это. Надев одноразовые перчатки, которые он всегда хранил во внутреннем кармане куртки, Кёнсу поднёс руку жертвы к лицу. Под ногтями жертвы не было грязи, никаких следов, что намекало на спланированное убийство. Парень сопротивлялся, возможно, поцарапал убийцу, который знал, что под ногтями могут остаться частички кожи. В последнее время насильники и маньяки очень предусмотрительны. Кёнсу не был современной версией Шерлока Холмса, чтобы ценить загадки больше, чем человеческие жизни. Он злился. И не верил в чистоту и непорочность этого мира. — Документы не найдены, — обрадовал Бекхён, закончив расспрашивать обнаружившего труп мужчину. Тот, к слову, был до дрожи напуган и не мог забыть вид человеческой руки среди мусорных пакетов. — Будем ждать заявление о пропаже человека. Или искать лучше, — протянул Кёнсу. Он заметил что-то на левой руке жертвы, развернул к себе ладонь и увидел набитую татуировку на запястье. Это была татуировка пять на пять сантиметров, авторский хаотичный узор с неизвестной Кёнсу символикой. — Чанёль, подойди сюда, — подозвал он фотографа. Пак без слов понял следователя, и послышался звук вспышки. — Необычная татуировка, — задумчиво протянул Чанёль. Кёнсу поинтересовался, какие у него мысли на этот счёт, так как Пак сам имел несколько татуировок и знал многих тату мастеров. — Напоминает почерк Даниэля. Помнишь, я рассказывал о приехавшем из Австралии парне, он открыл ещё здесь свой тату салон? Кстати, снимался в каком-то ТВ-шоу. — Как только фото будут готовы, напиши мне его адрес. — И почему люди не набивают татуировки со своими инициалами? Обязательно так сделаю, — задорно начал Чанёль и вздрогнув закончил. — Если меня вдруг убьют. — У тебя красть то нечего, — встрял Бекхён. — Убивать так совсем бесполезная трата времени. Убийца, посмотрев на тебя, поймёт, что ноги не уместятся в мусорный бак, а расчленёнка — дело долгое. Только намучается. Чанёль возмутился присуждению звания самой худшей потенциальной жертвы, на минуту отвлёкшись от работы. Кёнсу оценил шутку напарника, но не стал встревать в спор. Во внутреннем кармане жертвы он нашёл пятьдесят тысяч вон наличными. Нетронутые пятьдесят тысяч. Он либо не хранил наличные в кошельке, либо наспех вытащил деньги. Вышел из дома в магазин и посчитал лишним брать с собой документы? Парень был крепкого телосложения, жилистый, явно занимался спортом или ходил в тренажёрный зал. Такой уложил бы и подготовленного Кёнсу, а, может, даже Бекхёна, занимавшегося хапкидо. Значит ли это, что жертва знал убийцу? Не найдя другой зацепки, Кёнсу встал на ноги, снял перчатки и подозвал к себе Чунмёна. — Убийство произошло в районе часа ночи. Кровавые следы замечены только здесь. Дождя вчера не было, следы не могли исчезнуть. Предположение номер один: жертва убита здесь. Предположение номер два: на голову жертву надели пакет и поволокли к ближайшему мусорному баку, — Чунмён говорил в своё манере, не останавливаясь, будто вызубрил текст. Кёнсу кивнул и оставил свои догадки при себе. Жертва и убийца действительно знали друг друга. Первый заманил второго в свои лапы, усыпил или ударил по голове тяжёлым предметом. Судмедэксперту предстояло выяснить точное время смерти, был ли парень убит прежде, чем его перетащили на улочку без камер наблюдения. — Постарайся сохранить в секрете от журналистов как можно дольше, — Кёнсу обращался к Бекхёну. — Просочится раньше времени — будешь отрабатывать дежурство. — Как ты с ним работаешь? — Кёнсу услышал слова Чанёля из-за его громкого и низкого голоса. — Так-то ты тоже с ним работаешь, — фыркнул Бекхён. Кёнсу смерил Чанёля тяжёлым взглядом, попросил скинуть фотографии ему на почту и продиктовать адрес тату-мастера Даниэля. Фотограф смущённо улыбнулся и спешно выполнил просьбу.

***

Тату салон находился рядом с элитным районом. Кёнсу не составило сложности найти его среди множеств магазинов с одеждой, к тому же вывеска сразу бросалась в глаза. Войдя внутрь, он почувствовал незнакомый аромат: хлорка, перемешанная с освежителем воздуха. В фойе стояла стойка для администратора и два кресла между кофейным столиком. Сам салон состоял из трёх небольших комнат, которые он заметил, сев в кресло в ожидании администратора. Спустя несколько минут молодая девушка с бейджиком сотрудника салона вежливо поинтересовалась, хочет ли он чашечку кофе и каталог с татуировками. Кёнсу показал удостоверение следователя и попросил подойти Даниэля. Взволнованная девушка поспешила удалиться. Кёнсу понял, что к нему направляется Даниэль. Австралиец с интересом разглядывал его своими большими глазами, твёрдо ступал на ноги и не жался, как многие корейцы, встретившись со следователем. Чанёль упомянул, что парень участвовал в телепрограмме, и теперь Кёнсу понял почему. Мало того, что он был покрыт татуировками (даже на фалангах пальцев были набиты рисунки), так ещё при этом был красивым мужчиной с холодной аристократичной красотой европейца. С диким акцентом Даниэль поздоровался и недоумевая спросил, с какими целями пожаловали. Для иностранца он говорил живо, скорее всего прожил в Корее больше двух или трёх лет. Вытащив из кармана куртки телефон, Кёнсу показал фотографию. — Вы не припомните кому именно набивали эту татуировку? Даниэль взял в руки телефон и долго вглядывался в фотографию, пока не воскликнул: «Кажется, я помню. Это был специальный заказ. Я веду архив своих эскизов. Подождите, сейчас принесу». Вернулся он с толстой папкой в руках, набитой рисунками. На поиск ушло около пятнадцати минут, после мастер уверенно указал на один из эскизов. — Здесь стоит дата, — под рисунком значился 2014 год, а далее следовало чьё-то имя. — Я рисовал его для некого, — Даниэль пытался разобрать свой почерк, — Лухана? Да, его звали Лу Хань. — Быть может, вы помните, как он выглядел? Посмотрите в базе данных, пожалуйста. — Боюсь, что не вспомню. В 2014 году я только открыл свой салон. Если и записывал своих клиентов, то вряд ли найду те бумаги. Моя бывшая помощница была рассеянной, — отрывисто закончил Даниэль. Кёнсу поблагодарил за помощь и остановил мастера от извинений, попросив сделать копию и расписаться в своих показаниях, указав адрес проживания и номер телефона. Начальник впадал в бешенство каждый раз, когда кто-нибудь из следователей забывал о формальностях, которые важны для судебного разбирательства. Когда он вышел из салона, почувствовал маленькую радость оттого, что удалось найти хоть что-то, прежде чем судмедэксперты закончат с телом. Направляясь к машине, он смаковал имя потенциальной жертвы. Лу. Хань. Мужское китайское имя. Китаец, который находился в Корее в 2014 году и был убит вчера ночью. Кёнсу набрал номер «компьютерного гения» отдела расследования. На отлично окончивший университет шепелявый мальчик, О Сехун, ростом с Пак Чанёля, уже год как был частью их команды. Бекхён часто подначивал младшего, спрашивая, чего же Сехун забыл в убогом полицейском участке, когда известные дизайнеры и ковровые дорожки ждали его. Прибавляя при этом, что Сехун забирает у него звание самого красивого в отделе расследования. Кёнсу считал, что напарник перестал быть стройным и красивым после романтичных ужинов с женой. — Утречка, хён! — Кёнсу сначала не узнал бодрый голос «гения», похоже тому удалось, наконец, выспаться после долгих ночей в обнимку с компьютером. — Найди мне адрес Лу Ханя. В 2014 году он находился в Корее. И ещё пробей изображение татуировки, которое я пришлю по почте. Как найдёшь, сразу звони мне. — Без проблем, хён! На часах было время обеда. Кёнсу отправился в любимую закусочную, где подавали самый вкусный пибимбап и при этом наливали отменный кофе. Хозяйка заведения сама обслуживала своего постоянного клиента и всегда ему улыбалась тёплой улыбкой, так напоминавшей Кёнсу бабушку со стороны матери. Не имея достаточной информации о жертве, Кёнсу чувствовал опустошение внутри. Ему не терпелось поймать убийцу, но он знал, что в таком щепетильном деле нужно быть наиболее терпеливым и работать с холодной головой. Взлохмаченный Бекхён с застывшей на губах улыбкой дружелюбия заявился, когда До заканчивал со своим блюдом. Напарник сел напротив и сделал глоток из чужой чашки. Раньше Кёнсу возмущался, а теперь не обращал внимания, он просто заказывал себе другой кофе, и Бекхён этим пользовался. Заказав блюдо и для себя, Бён высказал своё мнение на счёт поступившей от Сехуна информации. — Это очень странно, — начал он. — По словам Сехуна в социальных сетях не найдена эта татуировка. Нет ни единого изображения. Даже на фотографиях этого китайца Лу Ханя. — Думаешь, убили другого парня? — Ты ещё не видел фото китайца? В Корее он уже шесть лет, закончил здесь университет международных отношений. Раз в полгода ездит в Пекин продлить рабочую визу и увидеться с родными. Живёт в многоэтажке, не самый лучший район. Видимо, парень перебивается на подработках. Ещё он занимается переводами, с корейского на китайский. Внимательно слушая монолог напарника, Кёнсу открыл сообщение от Сехуна и кликнул на ссылку. Это был инстаграм, полный модных на сегодняшний день фотографий. На первой фотографии парень был в толстовке и рванных джинсах, кто-то снял его в полный рост (он был выше и худее жертвы), на другой — хвастался своими новыми кроссовками, на третьей — только вышел из душа. Кёнсу усмехнулся и покачал головой, он таким никогда не занимался и считал это пустой тратой времени. У Лу Ханя были сотни подписчиков, и Кёнсу вполне понимал почему. Красивый и стильный парень — мечта каждой девушки. Маленькое овальное личико, оленьи глаза с длинными ресницами, широкие брови. Пожалуй, он был слишком красивым и ухоженным для парня. — Ты прав. Судя по фотографиям, — он сделал паузу, — Лу Хань всего лишь очередной свидетель.

***

Опухшие красные от недосыпа глаза. Бледный цвет лица. Грязные волосы. Помятая футболка на широких плечах, найковские шорты. Видок не из лучших, сделай он сейчас фото, половина подписчиц в инстаграме решила бы отписаться от него, подумал Кёнсу. — Следователь До Кёнсу. И Бён Бекхён, — он показал удостоверение. — Нам нужно задать вам пару вопросов. Стоило произнести слово «следователь», как Лу Хань пошатнулся, его не держали ноги. В глазах отражалось неверие. Ухватившись за порог, он хрипло произнёс: «Проходите». Он не задавал никаких вопросов, не был удивлён, будто полицейские каждый день звонили в дверь. В отличие от неопрятного вида китайца, его квартира была чистой и прибранной, все вещи стояли на своих местах, на диване в гостиной спал большой чёрный кот, которому не было дела даже до своего хозяина. Они устроились в гостиной. От Кёнсу не ускользнуло, как дрожали руки парня, гладившего своего кота. Тот образ, что был на страничках в инстаграме, уверенного в себе парня красавца, осыпался прямо на глазах. Если бы не отсутствие бутылок и грязи, До посчитал бы китайца алкоголиком или наркоманом. — Какое сегодня число? — подал неживой голос парень. Кёнсу в моменты опросов был сторонним наблюдателем, подмечал любые детали во внешности и поведении свидетелей, а подключался лишь в те моменты, когда необходимо было проявлять психологическое давление. Поэтому Бекхён, выполняющий роль хорошего полицейского, ответил: «Девятое октября». Морщинки на лице Лу Ханя разгладились и сам он будто успокоился и больше не страшился своих мыслей. — Вам случайно не знаком этот рисунок? — продолжил Бекхён, протягивая бумажку с татуировкой. Лу Хань взглянул на копию эскиза и кивнул головой. — Тату-мастер Даниэль сообщил нам, что вы заказывали татуировку. Вы знаете, для кого она предназначалась? — Это был мой подарок для лучшего друга, — с едва заметным акцентом ответил Лу Хань. Он сжимал руки в кулаки, плечи его опускались с каждым новым словом. — Моего лучшего друга. Минсок, он ведь не… — китаец задержал дыхание. — Не что? — подал голос Кёнсу. Его низкий и глубокий голос заставил Лу Ханя вздрогнуть. — Ничего, не берите в голову. Сегодня девятое число. И он, должно быть, пошёл на работу. Минсок работает бариста в кафе рядом с Мёндоном. Почему вы ищете владельца татуировки? — Вы уверены, что татуировка принадлежит Вашему другу? — твёрдо спросил Кёнсу, не спуская глаз с парня. Они смотрели друг другу в глаза, и Кёнсу был уверен, что парень знает больше, чем может сказать. — Другой такой нет. Мы рисовали эскиз вместе с Даниэлем. — Если вы уверены, то боюсь, — Бекхён сделал паузу, набирая воздух в легкие, — что ваш друг был убит. Его нашли сегодня утром. Лу Хань побледнел и вскочил с места. Он начал как безумец повторять: «Минсок обещал. Обещал, что останется дома. Это не он. Это кто-то другой». — Это не должно было произойти. Не сегодня, — еле слышно сказал он, Кёнсу с трудом расслышал сказанное. — Почему вы думаете, что это не должно было произойти? — Потому что, — Лу Хань взял себя в руки, — его не за что убивать. — У вас есть основания полагать, что кто-то представлял опасность для Минсока? — Не знаю. Я так не думаю, — он врал. Кёнсу был уверен, что врал. Слишком уверено, наигранно уверено. — Личность не установлена, поэтому это действительно может быть кто-то другой, — успокоил Бекхён. — Но нам придётся попросить адрес кафе, где работает ваш друг. Лу Хань долго не отвечал и смотрел в одну точку. Кёнсу хотелось встряхнуть его и спросить: «Это ты его убил? Ты?», но у него не было на это никаких оснований. Когда они вышли из квартиры, Кёнсу тихо сказал напарнику: «Он вёл себя очень странно. И подозрительно». — Нервный какой-то, — растягивая слова, согласился Бекхён.

***

Ким Минсок так и не появился на работе. Телефон был выключен. Никто не знал места его нахождения. Ни встревоженные мать с отцом, ни испуганный до дрожи Лу Хань. Квартира, которую снимал Минсок, пустовала. На экране ноутбука, подключённого к розетке, был открыт интернет браузер. Кошелёк с документами лежал на тумбочке, телефон исчез вместе с ним. Всё указывало на то, что Ким Минсок не собирался внезапно исчезать. Кёнсу теперь был уверен, что Ким Минсок никогда больше не ответит на звонок и не будет готовить кофе для своих посетителей. Врагов у парня не было. Он был спокойным и дружелюбным, никогда не опаздывал на работу, вовремя платил за аренду квартиры, в свободное время ходил в тренажёрный зал и часто гулял с друзьями. «Его не за что убивать», — вспомнил Кёнсу слова китайца. День подходил к концу. В отличие от Бекхёна Кёнсу домой не стремился и был готов проводить на работе недели, а то и месяцы. Однако встреча с тату-мастером и подозрительным Лу Ханем вымотали Кёнсу. Он позволил себе лечь спать сразу после вечернего ужина. Завтра он должен появиться на работе бодрым, выспавшимся и готовым ловить преступников.