Былое в прошлом

На следующее утро Ренджи разрывался от собственных рассуждений. Это ж какую надо иметь наглость, на какое надо решиться безумство, чтобы поцеловать Кучики Бьякую! Хотя ему и решаться на это безумство не надо было. Все произошло само по себе и, надо признать, произошло замечательно. Если не думать, что Бьякуя будет возмущаться и злиться (впрочем, наверняка не будет, потому что и сам был не против), то можно смело заявить, что поцелуй был потрясающим! Ну и что, что он не ответил? Такие нежные у него губы! И его покорность, с которой он позволял себя целовать – это просто окончательно с ума сводило! В то же время трезвые мысли оттеняли восторг: не может такой властный и жестокий человек быть покорным и нежным. В априори не может! Не может пойти на близость с мужчиной (!), со своим лейтенантом! Непонятно, что на него находит временами: забывается, теряется во времени или всего-навсего поиграться с глупым руконгайцем хочет? Может, нравится ему его подначивать? Черту известно, что у него на уме, но вот только не покорность и нежность! Возможно, был нежным когда-то со своей женой, но то время кануло в вечность и теперь он такой, какой есть. Одиночкой останется навсегда. И ни с кем не будет делиться своим теплом. Никому не подарит ласку, потому что не полюбит больше. Ренджи мучился от этих мыслей. Пару раз стукался лбом о дверной косяк, чтобы привести себя в чувство, но всё тщетно. Капитан для него как запретный плод. Если попытается еще приблизиться, то не сносить ему головы! Надо остепениться. Может, вспомнить, как он его ненавидеть начал? Ну, тогда, когда впервые в академии увидел… Но воспоминания тут же перекидывались в другое время, порхали из одного дня в другой, поднимая со дна затерянных мыслей иные события: Бьякуя на холме Сокиоку, рассказывающий Рукии о своих клятвах, разговор в больничной палате, их общие визиты к Генрюсаю на чаепитие, те ужасные дни, когда Бьякуя почти при смерти был и чудом выжил после битвы с квинси, потом его, Абараи, почти вплотную подступившая смерть и Бьякуя, раненный его же мечом, путешествие в Северный лес и многое другое. Сколько всего произошло с тех пор! Боже! Этот заносчивый аристократ стал так дорог и близок, что, казалось, ненависть была где-то в другом измерении, в другой жизни, только не в этой. Сколько раз уже Бьякуя был тяжело ранен, находился на грани жизни и смерти, и - хвала небесам, выживал! А если бы умер, Ренджи, наверное, отправился бы следом за ним! Потому что слишком много его стало в его жизни. Сколько они пережили, и сколько всего было на их пути! И ведь это только начало: они вместе во главе отряда всего лишь несколько лет. Другие капитаны работают со своими лейтенантами не по одному веку, а если повезет, то не меняют лейтенантов вообще. - Вот бы капитан никогда меня не снимал с моей должности, - Ренджи не заметил, как произнес это вслух и улыбнулся, глядя на шелестящие от ветра ветви деревьев. Последние желтые листья сыпались один за другим. – И все же, то, что происходит в последнее время, слишком похоже на безумие. А Бьякуе было тяжелее. Намного тяжелее. Он корил себя, винил и мысленно ругал за то, что позволил себе немного слабости. Нельзя было так близко подпускать к себе Абараи! Ничего хорошего из этого не может выйти! Все очевидно и понятно даже дураку: Кучики Бьякуя, как самый верный блюститель законов и пример для подражания, элементарно не имел права на совершение глупых и необдуманных шагов. Да еще и таких… Сотни слухов, насмешки и шутки среди рядовых, позор в клане и испорченная репутация, которая всю его жизнь не была запятнана ни разу – вот чего можно было ожидать после сближения с лейтенантом. А Хисана? Как бы она на все это посмотрела? На все те улыбки, посланные Абараи, на те поцелуи… О! Какой позор! И Бьякуя, сидя в своей комнате, закрывал лицо руками, закусывая губы и накапливая злость и обиду на своего заместителя. Чертов Ренджи! Это все его вина! Но где-то в глубине души тут же затаивалась робкая благодарность и теплота по отношению к тому же безмозглому руконгайцу… За последние долгие годы никто так не заботился о нем, как заботился он… Да, пускай переходил черты, пускай позволял себе лишнее, проникал в личное пространство, обнимал и целовал – но его невозможная искренность, доброта и тепло согревали заледенелую душу, дарили надежду на то, что не все потеряно, что жизнь еще не закончена и не стоит замыкаться одному в четырех пустых стенах. Рядом с Ренджи Бьякуе казалось, что он уже никогда не будет одинок. Его горячая пульсирующая рейацу алого цвета, добрая улыбка и уже ставшие столь родными карие глаза словно оживляли. Бьякуя чувствовал, что все меняется. А, главное, что меняется он сам. С этими ощущениями трудно было поспорить, и трудно было их подавить. Но решимость и твердость духа капитана Кучики не подводили. Кучики Бьякуя не был бы Кучики Бьякуей, если бы пошел на поводу у той слабости. Побороть! Взять над ней верх и уйти с гордо поднятой головой, даже если сердце будет больно срываться и камнем падать вниз. Ничего. Не страшно. Уже не впервой делать то, что НУЖНО, при этом причиняя себе боль. Он привык. Он справится. *** Квартальный отчет был сдан в нужный срок. Новички более-менее освоились и начали приживаться. Теперь важно было провести фестиваль, назначенный главнокомандующим на первые выходные нового месяца. Уже около недели оставалось. Следовало поспешить с приготовлениями и репетициями. Ночью плохо спалось, потому что в голову лезли всякие плохие мысли, а новый день в офисе не задался с самого начала, когда Бьякуя, взяв в руку новую кисточку, загнал в палец занозу. Потом сплошные кляксы на документах и ссора между рядовыми прямо под дверями кабинета. Бесстыдники! Вдобавок ко всему Ячиру, придя вместе с Иккаку, начала вопить и донимать всякими глупостями. Она цеплялась за рукав кимоно, тянула за руку, а потом и вовсе больно дернула за волосы. Бьякуе только лишь воспитанность не позволяла ругнуться и отправить малявку подальше. Пришлось все терпеть, то прикрывая глаза ресницами, то одаривая наглую девчонку тяжелым взглядом, что, в принципе, на нее не особо влияло. Когда, наконец, двери закрылись, он с облегчением вздохнул. Ренджи строчил отчет, ни на что не отвлекаясь. Дел было действительно много, а вечером еще репетиция у ребят, которые сценку к фестивалю готовили. Посидев немного над документами, Кучики потер виски пальцами. - Ренджи, сходи в кладовую, у нас там аптечка есть на нижней полке, помнишь? - Помню, - Ренджи оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на него. - Будь так любезен, принеси мне обезболивающее. - Голова болит, капитан? - Да. - Может, форточку приоткрыть? Вам не душно? – поднявшись из-за стола, поинтересовался лейтенант. Бьякуя кивнул: - Открой. Спустя некоторое время головная боль поутихла. Старший офицер забрал ведомости о зарплатах и авансах. В коридоре некоторое время слышался шум, и кто-то громко обсуждал предстоящее повышение зарплат, а потом все стихло. На полигоне Рикичи тренировал новичков, и изредка в атмосфере взмывала то одна, то другая рейацу. А вечером предстояла репетиция и капитан с лейтенантом указывали ребятам на ошибки, выявляли недочеты и говорили, как лучше обыграть ту или иную ситуацию в театральной постановке. Точнее, в основном Ренджи кипятился, возмущался, шумел, фыркал, сердился, хвалил, строго указывал на оплошности, и тут же оглушительно хохотал на весь концертный зал с рядовыми. Бьякуя же на протяжении всей репетиции в основном молчал, безмолвным взглядом следил за игрой на сцене, дал всего лишь несколько указаний и пару раз согласился с мнением Абараи по поводу костюма главного героя, да декораций, выставленных на сцене. Создавалось впечатление, что его вся эта возня сильно достала, и он ждет не дождется, когда уже свалит обратно в поместье к своим карпам. Никто и предполагать не думал, что Бьякуе в эти дни особенно тяжело было. Он боролся с собой, убеждал, что не нужно больше позволять Абараи Ренджи приближаться к себе. Но, в то же время, ему хотелось приблизиться самому… Ему нужно было тепло, нужна была забота, но он упрямо не признавался себе. Не хотел этой слабости. И никакой слабости не хотел. Он считал, что всякая слабость в нем давно убита. Но ошибался. Себя провести не получится. Никогда. И он страдал от этой дилеммы, от этого разногласия с самим собой, со своим внутренним миром, поэтому выглядел совершено отрешенным от всего происходящего. Он ловил моменты, проведенные рядом с Абараи, ловил те крохотные доли тепла, когда Ренджи, словно невзначай (а может и специально), проходя мимо, задевал его плечом. Ренджи знал, что Кучики не любит проникновение в свое личное пространство, но тем не менее, постоянно рисковал. Аристократ, как блюститель законов, не может позволить заместителю хлопать себя по плечу, касаться ладонью руки или что-то в этом роде. Хотя были моменты, да: Ренджи касался его плеча и, непонятно почему, это сходило наглецу с рук. Он может запросто позволять себе такое с офицерам и простыми рядовыми, но никак не с капитаном! И он ведь с офицерами вел себя настолько непринужденно, настолько легко! И к нему тянулись. Как к магниту. Он излучал очень теплую приятную положительную энергетику. Его друзьям повезло Ренджи мог быть душой компании! Бьякуя таким никогда не был… Да и не стал бы, даже если и не усмирил бы тот пыл, что имелся у него в детстве. Тогда он был нервным, импульсивным, горячим. Да, Ренджи тоже такой, но он еще очень харизматичен и полностью открыт душой… Он очень добрый. Именно это притягивает. И Кучики с полузадушенной ревностью смотрел со стороны на то, как его лейтенант широко улыбался офицерам, смеялся на весь зал, а иногда наигранно сердился и изображал некое возмущение, ярость – таким образом, показывая, как будет лучше продемонстрировать нужные эмоции на сцене. А больше Бьякуе ничего и не оставалось. - Ну почему?.. Почему я не могу себе этого позволить? Я ведь хочу ему доверять? – спрашивал внутренний голос, но холодный расчетливый разум пресекал всё на корню: - Это бессмысленно и нелепо! Ты уже не в том возрасте, чтобы совершать такие глупости! И Бьякуя продолжал стоять с каменным лицом, изредка поглядывая на смеющегося в компании ребят Абараи. Когда же тот звал его поближе, обсудить или посмотреть что-то для декораций, Бьякуя едва ли не в шунпо рвался, чтобы скорее оказаться рядом… Что за мысли? Что за состояние? Явно что-то не так… Все не так! Все не так, как было раньше! Всё с ног на голову встало! «И всё из-за тебя, Ренджи!» После долгой репетиции все расходятся, прощаясь до следующего рабочего дня. Все уходят. И Ренджи уходит. Бьякуя отправляется в поместье. И только там, сегодня ночью, он, не сдержавшись, утыкается носом в подушку и шепчет: «Почему я так на тебя реагирую?» То мгновение, в котором Ренджи, передавая капитану в руки бумажонку с содержанием речи актеров, нарочито мягко коснулся его пальцев, проскочило в памяти. Отчетливо. Ясно. И его теплый взгляд. И его добрая улыбка… И Абараи так близко стоял, что где-то внутри даже жарко стало! Бьякуя не мог уснуть, думая обо всем этом. Определенно нужно было что-то решать! Определенно, решить уже ничего невозможно.