Былое в прошлом

Какова же была ярость Абараи, когда Кучики, подойдя к нему, практически вплотную, заявил, что не отпустит его на миссию, пока тот не допишет отчеты! Возмущение и негодование бушевали внутри Абараи. Такого он от капитана Кучики совсем не ожидал! Ему плевать на Рукию, значит?! Она же в опасности! Но на эту уловку Бьякуя не повелся. Заявил, что там Куросаки, а он уж точно Рукию в обиду не даст (из-за этого Ренджи и на Ичиго злость затаил), а вот ему, Ренджи, стоит прекратить врать и приукрашать события, ведь если бы Рукия находилась в опасности, то об этом в первую очередь сообщили бы ее брату, а не «тупому лейтенанту»… Рыжий готов был рвать и метать, благо, что аристократ благополучно удалился из кабинета, отдав приказ строчить отчеты, и сейчас не мог лицезреть злую мину своего заместителя. Вот так и остался Ренджи наедине с приличной папочкой документов. Отправляться в Каракуру можно было только вечером – поздним вечером… «Капитан так меня наказать решил? Ладно. Но с какого черта он так уверенно говорил о Куросаки?! Почему он так надеется на него?! Неужели этот мальчишка заслужил больше доверия, чем я?! Менос всех побери!» Кисть хрустнула в сильной руке под давлением, и брызги черной туши разбежались, словно мураши, по белому листу с таблицами. - О, черт! Еще и за новой таблицей идти к офицеру! Вот, проклятье!..Если стану капитаном когда-нибудь, то уж точно всем не поздоровится! – так и решил Ренджи, в порыве скомкал испорченный отчет и бросил в урну под столом, а потом подошел к капитанскому столу и с горяча двинул по столешнице кулаком, словно так можно было выместить свою злость на Бьякую… Недолгая миссия на грунт. Бывали и подольше. Так или иначе, все же на ней можно не только биться с Пустыми, пахать в доме Урахары, но еще и отдыхать. Как же достали все эти офисные бумажки, рутинная работа, которую капитан Кучики так обожал… Зануда! Ренджи все еще сердился на него. Как можно было так быстро и легко менять маски? Ночью позволять Ренджи распустить руки, а на утро дуться и злиться из-за произошедшего… На самого себя, скорее, злился. Какой же он настоящий? Хотелось бы верить, что настоящий – это тот, краснеющий от стыда, открытый и такой живой… Бьякуя… А его холодность и равнодушие – напускное. Хочет показать всем, что он, как статуя, ничего не чувствует и ему на все плевать. На самом же деле, внутри кипят страсти. Он, наверняка, как и в детстве, порывистый и импульсивный. Только с годами тренированная выдержка и терпение не позволяют ему раскрыть своё «я». Чёрт! Как же все сложно! Мысли Абараи не слушались, разлетались и частенько представляли его сознанию, произошедшее той ночью, словно какой-то фильм. А главное, в деталях и мельчайших подробностях. Несмотря на то, что близости у них не было, становилось очень стыдно и неловко за свою смелость, не пойми откуда взявшуюся. Начал внезапно руки распускать… Вроде, не пил в тот день… Как он не побоялся, вообще, прикасаться к Кучики?! Аристократ же мог убить сию же минуту, не думая! Это с виду он хрупкий, а на самом деле один из самых сильных воинов Готея! Но… Раз не убил, значит, был не против… И после такого хода мыслей, Ренджи немного облегченно вздыхал. Но все же.. немного стыдно перед ним за такое… Будет думать, что Абараи гей. Что же теперь дальше? Как они буду работать вместе, и перестанет ли злиться на него капитан? Он же такой злопамятный!.. А вдруг захочет, чтобы Абараи перевели в другой отряд?! Эта мысль привела к состоянию, близкому к панике. Ренджи сорвался с места, вскочил с татами и, подойдя к окну, уставился напряженным взглядом на проезжающие вдали автомобили. «Черт побери! Он ведь может от меня отказаться? Но.. Я не хочу этого! Я не смогу работать в другом отряде… без него…Вот, проклятье! Да с каких пор я так к нему привязался?! Я, что, действительно геем заделался?!! Позор-то какой!» В чувствах Абараи с силой ударился лбом о косяк, надеясь хоть так привести свою дурную голову в порядок, но пришлось об этом пожалеть – косяк оказался прочнее, чем он думал, и теперь его красноволосая голова трещала от боли. В поместье было скучно. Тихо. Одиноко. Никого… Только слуги. Рукия еще в Мире Живых. На работе тоже как-то непривычно пусто. Оказывается можно скучать по отсутствию огненной навязчивой рейацу лейтенанта. А еще по его бесконечной возне, по крикам, шуму. Бьякуя еще пару месяцев назад и подумать бы не мог, что его будет так сильно напрягать тишина в кабинете. Каждое утро кажется, что вот-вот дверь распахнется и на пороге возникнет запыхавшийся Ренджи, который громко будет рассказывать о причине своего опоздания. Не хватало каких-то ярких красок, эмоций, впечатлений… Что-то раньше в отсутствие лейтенанта Бьякуя подобными глупостями не страдал. Размышления на эту тему расстраивали, огорчали и понемножку начинали бесить. Кучики злился то ли на Ренджи (за то, что в последнее время он слишком много себе позволял), а то ли на самого себя (за то, что подпустил неприлично близко к себе руконгайца и теперь, похоже, привязался к нему). Все было непросто и через свою гордость Кучики переступить никак не мог. Ему было больно. Слишком больно признаваться себе в том, что с Ренджи хорошо и как-то уютно... Как будто он стал одним из самых близких и дорогих людей. Сейчас его сильно не хватало. Нужна была его компания, его улыбка, его мощная энергетика, в конце концов, которая обладала чудным свойством бодрить и заряжать всех окружающих. Теперь Кучики как никогда раньше осознал, что они дополняют друг друга: веселый, общительный, импульсивный заместитель и его хмурый, строгий и хладнокровный начальник. Хорошее сочетание! А что сейчас? Бьякуя ходил с недовольной гримасой по штабу, и только и делал, что пугал да угнетал своим взглядом всех подчиненных. Чуть только начинал говорить, как все, словно по команде затихали и выстраивались в струнку – точно нагоняя ждали! А ведь он всего-то хотел дать распоряжения на день… Вот если бы Абараи был здесь… Дисциплина в отряде на высоте, но вот само общение трудно выстраивается из-за прочно поставленной стены между капитаном и отрядными. Бьякуя не жалел об этом. В конце концов, нужно все держать под контролем и не допускать того, чтобы ребята распоясались. Однако порой так не хватало взаимопонимания. Однозначно, в этом плане Ренджи больше преуспел. Произошедшие в доме лейтенанта события тоже из головы не выходили, регулярно давая о себе знать. И как бы Кучики не пытался забыть обо всем, у него не получалось, а когда вспоминать начинал, тут же жмурился от стыда и сильно сжимал кулаки. - Ренджи, негодник! Одним поздним вечером, когда заснуть не получалось, пришлось сесть за книгу – почитать, отвлечься, погрузиться в мир, плывущий волнами между строк на страницах. Стихи умиротворяли и позволяли немного расслабиться. За их прочтением он не заметил, как задремал, прислонившись плечом к стене. … а во сне перед глазами предстал Абараи… Он сначала что-то рассказывал, смеялся. Говорил, в целом, какой-то бред, а потом полез целоваться… И даже хаори стянул. Когда Бьякуя проснулся, полная луна освещала сад и отблескивала в пруду, где, мерно двигая плавниками, кружились карпы… Прохладный воздух, входя через не закрытые седзи, наполнил собою комнату и теперь холодил кожу. Неловко подвернутые ноги затекли, а шея и вовсе сильно ломила. Наверное, он около получаса просидел в такой неудобной позе. - Надо же, чего только не приснится… - тихо проронил Кучики, вспомнив сон, и, отложив книгу, закрыл седзи. А на следующий день, в пятницу, на работе остался недописанный документ – таблицу Матсумото-разгильдяйка принесла в самые последние минуты, когда Бьякуя уже собирался закрывать кабинет и уходить в свое поместье. Ну, что поделать? Оставлять документацию на следующую неделю аристократ не привык, поэтому пришлось забрать его с собой и дописать дома. Он, конечно, возмущался и сердился на Рангику – но только мысленно. Какой смысл учить ее чему-то и читать нотации? Все равно бесполезно! Пускай капитан Хитсугайя сам разбирается, а у него своего «добра» хватает… - В принципе, Ренджи – не такой плохой лейтенант. Есть и похуже, - придя к такому заключению, Бьякуя даже немного порадовался и со спокойной душой направился домой. Таблицу он заполнял уже вечером, при зажженном светильнике, подперев голову левой рукой. Усталость, накопившаяся за неделю, дала о себе знать. Он чувствовал, что сон уже накрывает его своим мягким незримым одеялом, но все еще упрямо продолжал писать. Потом, на протяжении нескольких секунд или минут, он словно выпал из реальности, задремал, чуть склонился над таблицей… а когда очнулся, то понял, что начиркал на бумаге какой-то бред. Глаза его пораженно распахнулись, когда он прочел в столбце написанные только что его же рукой иероглифы «Ренджи»… Злость накатила волной. Не из-за испорченной таблицы и не из-за того, что снова придется дожидаться эту проклятую бумажку от Матсумото, вовсе нет! А из-за того, что этот чертов Абараи Ренджи… Он.. Он… Да почему его теперь везде так много?!! Почему он всюду в мыслях?!! Бьякуя резко вскочил, выкинув правую руку вперед, применил кидо… Звонкий взрыв, разрубивший ночную тишину пополам – бумажные седзи с деревянными перегородками разлетелись на мелкие кусочки. Сию минуту прибежала охрана, готовая к бою и защите своего хозяина, но, никого не увидев и, вообще, не почувствовав какого-либо вторжения чужаков, недоуменно уставилась на главу клана. Бьякуя, разозленный и взъерошенный стоял посреди комнаты, сминая в руке какую-то бумажку… - Капитан Кучики! Что случилось?! Здесь кто-то был?! – завопил один из охранников. - Нет, - коротко и сухо. - Но.. Что произошло?... - Ничего. -Бьякуя-сан, все в порядке? – обеспокоенно задал вопрос один из слуг поместья. - Да. - Вы уверены? Что прикажете делать? Бьякуя развернулся, швырнул скомканную бумажку куда-то в угол комнаты и кивнул в сторону разбитых седзи: - Просто поставьте новые. Ренджи и Рукии долго в Мире Живых задерживаться и не пришлось. Урахара Киске, пришедший на помощь, быстренько управился со всеми. И Пустые, и пара Меносов Гранде, которые взялись в самый неожиданный момент – все полетели к чертям. Конечно, следовать приказу капитана и не заниматься ерундой не получилось. Еще несколько дней они провели в компании Куросаки, разгуливая по Каракуре… Только потом вернулись. Рукия притащила Ренджи с собой в поместье: собиралась свои рисульки показывать, а еще поделиться впечатлениями от какой-то книжки. Откланявшись брату, она бодро сообщила о том, что миссия прошла успешно и потянула Абараи за собой в комнату, а он еще несколько секунд стоял неподвижно на месте, словно завороженный, разглядывая Бьякую, который находился перед ними на террасе… Он был в красном кимоно из дорого шелка… Из-под него выглядывал ворот белоснежного косоде… Черные волосы создавали такой контраст, ложась на ткань сочного, алого цвета, что Ренджи загляделся! Он никогда еще не видел Бьякую в такой одежде… Синие глаза сейчас, казалось, приобрели сиреневый оттенок, а кожа выглядела безупречно светлой, тонкой… Ренджи очухался, когда Рукия с криком: «Ну ты что, оглох?!» сильно дернула его за собой… Сёдзи закрылись за ними, и Бьякуя остался на террасе один. Облегченно вздохнув, он развернулся, чтобы уйти к себе в комнату. «Ну вот. Спасибо Рукии, а то я думал, что придется двинуть по нему кидо, чтобы опомнился. Не забыть напомнить этому глупцу, чтобы больше на меня никогда так не смотрел. Забывает, с кем имеет дело, поганец». В офисе было непривычно душно. Вроде за окном только холодало, а здесь… Даже дышать становилось тяжело. И капитан, и лейтенант старались не смотреть друг другу в глаза. Бьякуя обходился на сей раз без обращений: ни разу имени своего заместителя не произнес. А Ренджи и вовсе отворачивался да опускал глаза. Каждого тяготила своя собственная рутина переживаний и волнений. А еще стыд… В обеденный перерыв Ренджи молча принес капитану кружку с чаем, а сам предпочел удалиться из офиса и пообедать где-нибудь в другом месте. Зато оставшаяся половина дня кардинально все поменяла…