Былое в прошлом

Ренджи спешно собирал документы со стола, складывал их аккуратной стопкой по ящикам и заметно торопился убраться. Бьякуя же, не торопясь, продолжал выводить до тошноты аккуратные иероглифы. Только двадцать минут назад приходил Хисаги… Он не заходил в офис, только постоял в коридоре. Желал поговорить с лейтенантом шестого. Бьякуя сразу недоброе заподозрил, а теперь эти быстрые сборы и настроение у Ренджи как-то изменилось. - Куда-то спешишь? – спросил капитан без доли эмоций в голосе. - Да. Небольшой праздник. У седьмого офицера десятого отряда День рождения. - И что? Абараи несколько растерялся от вопроса. - Будем отмечать, - пояснил он. Бьякуя положил кисть на стол, сцепил пальцы, вытянув руки вдоль стола. - Задержись. - А? - Я сказал, задержись. Как показалось Ренджи, в голосе аристократа проскользнули нотки раздражения. Такое изменение в этом монотонном бархатном голосе мог заметить не каждый. Только тот, кто изо дня в день часами просиживал с ним в одном кабинете… - В чем дело, капитан? – лейтенант впервые за день отважился посмотреть ему в глаза. Серо-синие омуты, наполненные упреком, обидой и… злобой… - Капитан? Бьякуя сильнее нахмурился: - Скажи, сколько офицеров в десятом отряде? Промычав в ответ и потоптавшись на месте, Ренджи проронил: - Не помню… А почему Вас это интересует?.. - Праздник каждого из офицеров десятого отряда сопровождается безумной попойкой. Ты, что, каждый раз будешь к ним присоединяться? - Нет.. Я… То есть, меня пригласили на праздник, - растерянно, будто оправдываясь промямлил Абараи. - Может быть, тебе стоит еще и с одиннадцатым ходить в Руконгай? - Зачем?.. - Будешь заодно с ними бить морду всем, кто не приглянется. Слова звучали колко и резко. Бьякуя явно был сильно разозлен. «Да что это такое? Что я сделал не так?!» - Капитан Кучики, я не собираюсь этим заниматься… - Почему же? Странно, - ехидно произнес аристократ. – Ты ведь у нас такой компанейский. - Простите… Если что не так… Я, пожалуй, пойду… - выдохнул Абараи и, поклонившись, развернулся, чтобы уйти. - Никуда не пойдешь. Тяжелый возглас просто заставил замереть на месте. Ренджи судорожно сглотнул. «Если так пойдет и дальше, то нам предстоит сразиться…» - Почему Вы запрещаете мне?.. - Я сказал нет, значит, нет! - Капитан, все в порядке? – спросил не во время заглянувший в кабинет офицер. - Пошел вон, - холодно бросил Кучики и вновь уперся прожигающим взглядом в своего заместителя. - Никакой попойки не будет! Мне не нужен лейтенант-алкоголик. - О чем Вы говорите? Я хотел отдохнуть… - практически простонал жалобным голосом Ренджи, но Бьякую словно какая-то бешеная муха укусила. - Вот придешь домой, ляжешь в кровать и отдохнешь. - Но… - Заткнись. Это приказ. Слышать ничего не хочу. Ренджи сжал кулаки. Непонятно откуда взявшаяся ярость наполнила чашу сполна. - Если Вы решили меня перевоспитывать, то… Скажу одно… Только одно! – стукнув по стене кулаком, он с трудом сдержался, чтобы не сорваться на крик. – Поздно! Слишком поздно! Я уже не ребенок!!! Бьякуя сердито покосился в его сторону, не соизволив даже повернуть голову: - Еще посмотрим. Этого хватило для того, чтобы Абараи окончательно взбесился. Нет, он не кинулся на Бьякую с криком «Реви, Забимару!» и не стал махать кулаками. Просто вышиб ногой дверь их общего кабинета и, ругаясь последними матами, пошел прочь по коридору… Офицеры, надо сказать, были в превеликом шоке. О том, что у их начальства произошел конфликт, они уже догадались, но о том, что все закончится выбитой дверью, никто и подразумевать не смел. На едва слышные вопросы о том, что случилось, заместитель капитана Кучики «вежливо» всех посылал и распихивал, прокладывая себе путь к выходу из штаба… .. а сам капитан остался стоять в кабинете с невозмутимым лицом. Злость с него исчезла, испарилась, и теперь Бьякуя снова безучастно смотрел на окружающих. - Что прикажете делать? – спросил один из старших офицеров, заглядывая в кабинет руководства отряда. Кучики одарил его бесподобно холодным взглядом и сказал, кивнув в сторону выбитой двери: - Поставьте новые. - За Ваш счет? - Нет. Вычтите из зарплаты лейтенанта: платить будет тот, кто крушил.