Anything

У Алека в голове изображения. Обрывки снимков. Голубое пламя, вновь окружающее его, обволакивающее тепло, его вытягивают из воды. Магнус, лежащий рядом с ним на замусоренном пляже, протягивающий свою руку с дрожащими пальцами. Рука Магнуса, холодная в его собственной. Затем синева. Синие глаза. Синяя кожа, может быть, даже с проблесками белого. Женский голос. Потом ничего.

***

Когда Алек снова открывает глаза, все по-другому. Он знает, потому что может почувствовать это, может почувствовать изменения в своем существовании задолго до того, как наклоняет голову в сторону и видит того, кто лежит на соседней кровати. Джейс проснулся. Джейс улыбается, и он проснулся. Джейс здесь, улыбающийся и не спящий, и Алек... Алек дышит. Он тянется в сторону почти на уровне инстинкта, пытается понять, почему Джейс так смотрит на него, выяснить, отчего сейчас тот выглядит иначе. Более печальным, возможно, что не имеет смысла, потому что он дома. Но когда Алек протягивает руку, грусть тонет в чем-то другом, более глубоком. Пальцы Джейса теплые, это напоминает ему о чем-то, о холоде. Но он не может разобраться с этим, принимая решение сосредоточиться на парабатае. Здесь. Трудно поверить, что он на самом деле здесь. То, что Джейс делает дальше, по меньшей мере, неожиданно. Вместо того, чтобы убрать свою руку, он использует Алека, помогая себе выбраться из кровати и отпуская его лишь на секунды, чтобы забраться на чужую постель. -Двигайся, гигант, - ворчит он. И хотя любое движение приносит боль, он делает именно так, как просит Джейс. Тот сворачивается под боком у Алека, будто они снова дети, и в сотый раз за последние несколько дней Алек в замешательстве. Но он просто смиряется, потому что в глазах Джейса слезы и его тело слегка дрожит, так что, очевидно, это необходимо по каким-то причинам. -Я сожалею, - в конце концов говорит Джейс, слова, разрушенные и разбитые, срываются с его губ. -Тут не о чем сожалеть, - говорит он, крепче оборачивая руки вокруг брата, словно таким образом он сможет остановить дрожь. - Я просто рад, что ты дома. Так и есть. Алек может чувствовать это своей руной, чувствовать возвращающуюся силу. Не такую, как прежде, но на пути к тому. И это так много значит. -Я думал, ты не плачешь, - говорит он в попытке заставить Джейса услышать. Понять, что у него нет причин на сожаление. Что теперь все хорошо. Алек в порядке, Джейс в порядке, они в порядке. Джейс мягко пихает его в живот и бурчит что-то на подобие «Заткнись». Сейчас в его голосе улыбка. Может быть, и на его лице, Алек не может точно сказать, потому что голова Вэйланда уткнулась ему в грудь, но она там, в его голосе, и слово дом снова всплывает в голове Алека. Джейс дома, и теперь Алек может отдохнуть.

***

Они проводят следующие пять дней в больничном крыле, Алек — потому что он должен, и Джейс — потому что он, похоже, не может заставить себя отойти от брата. Что очень мило, он полагает, но это не совсем то, чего ему хочется прямо сейчас. Потому что Алек провел пять дней в больнице и Магнус ни разу не появился, чтобы проведать его, и это... Он не собирается врать, это больно. И он клянется, что, когда Магнус обнаружится (если), он выскажет все, что думает. Вот только когда Магнус материализуется в дверном проеме, весь гнев и разочарование, бушевавшие в дни его отсутствия, испаряются, оставляя за собой призрачные остатки кислорода в легких Алека. Он задается вопросом, сможет ли когда-нибудь нормально дышать вблизи Магнуса, или ему следует сократить свои потери прямо сейчас и приобрести персональный респиратор. -Магнус! - Иззи взвизгивает на всю комнату, почти падая с кровати Алека и прерывая «баталию» с Саймоном, который каким-то неведанным образом тоже оказывается в его постели. Теперь это почти официально самая востребованная (постоянная) точка всеобщего сбора. Голос девушки привлекает внимание каждого, кто еще не заметил прибытия мага, после чего она и Клэри молниеносно пересекают комнату, чтобы его поприветствовать. Алек встает с кровати и делает несколько шатких шагов по направлению к двери, прежде чем Саймон проносится мимо, присоединяясь к групповым объятиям. И он раздражен. Крайне. Но он не совсем уверен, из-за чего. Наверняка, причина в Саймоне. Как правило, все дело в нем. Он медленно бредет туда, где Магнус по-прежнему подвергается нападению, его глаза, хранящие в себе непереносимую усталость, смотрят прямо на Лайтвуда поверх чужих макушек. Что-то тёплое разливается в животе в то время, как он пытается вспомнить последний раз, когда имелась возможность заглянуть ему в глаза. Объятье разрывается секундами позже, Клэри и Саймон проходят мимо, одаривая его многозначительными взглядами, направляясь обратно к кровати, с которой, слава ангелам, Джейс не сделал ни шагу. Что же, по крайней мере, хоть один из его друзей не ведет себя как полнейшая задница. Но их знающие улыбки уходят на второй план, когда Иззи поднимается на носочки и оставляет поцелуй на щеке Магнуса. Он думает, что это что-то новенькое, когда слова «Спасибо, что сдержал обещание» слетают с губ сестры. Он так поглощен случившимся, что осознание того, что, чисто технически, в какой-то степени он наедине с Магнусом, не приходит, пока тот не начинает говорить. -Ты выглядишь хорошо, - говорит Магнус, его голос почти застенчивый, и Алек думал, что они оставили всё это позади. - Здоровым, я имею в виду. Рад видеть тебя на ногах и … Предложение обрывается резким глухим выдохом, потому что Алек сокращает расстояние между ними и обнимает его, наклоняется, оборачивает свои руки вокруг чужой талии и сжимает их сильнее, чем когда-либо прежде. Возможно, сильнее, чем во всей своей жизни. Он утыкается носом в изгиб шеи Магнуса, сдавливает его так сильно, надеясь, что Бейн подаст знак, если он перекроет доступ кислорода или что-нибудь в таком роде, потому что он ничего не может поделать. Пять дней плюс непонятное количество времени, проведенного в отключке — слишком долго, чтобы быть без него. -Где ты был? - он спрашивает, как только находит в себе силы отпустить Магнуса. Его голос не скрывает боль и обиду, ломается, разоблачая, и Алек правда хочет, чтобы все было по-другому. Но если существует кто-то, перед кем он может позволить себе открыться с такой стороны, то это Магнус. -Я был... занят, - он отвечает, комкая слово занят, словно знает, что это совсем не то, что он хочет сказать, но не может придумать что-нибудь получше. -Я думал... Я надеялся, что ты будешь здесь, - говорит Алек, произнести это вслух — невообразимо тяжело. Слова настолько просты, но правда, стоящая за ними, безжалостна. Чувство, что он стоит абсолютно голый в комнате, переполненной людьми, отказывается покидать его. -Я не был уверен, захочешь ли ты меня видеть. Резкий смешок, больше похожий на лай, вырывается из его груди, потому что серьёзно? -Ты смеешься надо мной? - говорит он немного истерично, потому что всякий раз, когда рядом Магнус, его голос, кажется, на побегушках у кого-то, кто даже отдаленно не напоминает его самого. - Я бы позвонил, но мой телефон, вроде как, умер, когда я ушел под воду. Я хочу... Магнус, я хочу, чтобы ты был здесь. Я всегда хочу тебя здесь. Он проводит костяшками вниз по щеке Магнуса, когда говорит, потому что, по всей видимости, сегодня он чувствует себя отважным. И то, как нежно маг улыбается, смотря чуть вверх, на него, заставляет всё тело Алека расслабиться. -Магнус! - зовет Иззи секундой позже, потому что как же по-другому. - Присоединяйся! - Улыбка на лице колдуна превращается в что-то другое, не уступающее по мягкости, но отличающееся, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть через плечо охотника туда, где Изабель, вероятно, подпрыгивает на кровати (если он знает сестру достаточно хорошо). -О чем она говорила? - он спрашивает прежде, чем Магнус оставляет его снова. - Обещание? -О, ничего особенного, - он пренебрежительно взмахивает рукой, что даже рядом не стоит с выражением его лица. В какой-то степени, это похоже на стыд, и Алеку бы очень хотелось продолжить тему, но Иззи кричит снова через мгновенье. -Маааагнус! - она подвывает, и то, как маг опускает голову и смеется, направляясь к другому концу комнаты, заставляет Алека забыть все, включая своё собственное имя. Он собирается развернуться и присоединиться к остальным, когда его взгляд цепляется за что-то в коридоре. Вспышка голубого и белого появляется и исчезает, странно зажигая его внутренности и заставляя следовать за собой, несмотря на то что Лайтвуд не имеет ни малейшего понятия, чем бы она могла быть. Она оказывается женщиной с голубой кожей и белыми волосами, и слово «Подождите» срывается с его языка прежде, чем он может обдумать происходящее в надлежащей манере. Она оборачивается, встречаясь с ним лицом к лицу, заставляя какую-то частицу в глубине его сознания проскользнуть на нужное место. -Я знаю вас, не так ли? - он спрашивает, цепляясь за эту частичку в мыслях. -Я Катарина. Подруга Магнуса. -Оу, - он осознает, что знает её по совершенно другой причине. - Хотите, чтобы я позвал его? -Нет, Алек, на самом деле, я надеялась поговорить с тобой. Своё имя, произнесенное волшебницей, помогает всему встать на свои места; её голос, словно успокоительное, а слова просто держись, Алек, ты будешь в порядке проскальзывают через сознание. -Вы та, кто вылечил меня и Джейса. Она поджимает губы, глаза становятся темными и нечитаемыми, когда она говорит. - Я исцелила всех трех из вас. -Трех? Она кажется разочарованной этим вопросом, но также не совсем удивленной. -Скажи мне кое-что, Алек. Когда ты проснулся в тот раз, прежде, ты чувствовал себя по-другому? Рядом с Магнусом? Будто... знаешь, эмоции, мысли, чувства не совсем принадлежали тебе? Он нервно дергается и скрещивает руки на груди, пытаясь избавиться от ощущения, что кожа пытается сползти с тела. -Как вы узнали? -Потому что я знаю о заклинании, которое он использовал, чтобы привязать себя к тебе. О заклинании, которое я молила не использовать, но которое он в итоге выбрал, не обращая внимания на все предостережения, потому что таков Магнус. -О чем вы говорите? Что значит привязать себя ко мне? Почему... зачем бы ему связывать нас? - он спрашивает, чувствуя как кожа расширяется (или это он сжимается), готовая быть сброшенной. Она смотрит на него — её глаза выдают совсем немногое — и вздыхает. -Потому что ты потерялся внутри своей головы. Потому что ты был на грани смерти и он думал, что, претворив в жизнь то заклинание, у него бы появилась возможность найти тебя, прежде чем ты смог бы пересечь ту черту. Она пристально смотрит на него. На Алека в его жизни таращились многие люди, но этот взгляд давит на нервы сильнее, чем какой-либо из прошлых. -Он отказался рассказывать о деталях произошедшего, но я бы поспорила на что угодно, что он единственная причина, почему вы оба выбрались оттуда. -Я, - он начинает говорить, но в голове больше ничего нет. Только одна жалкая буква. Потому что он понимает, что она говорит — в словах есть смысл, предложения грамматически правильные и все прочее, так что он понимает. Но в то же время он правда, действительно не имеет понятия, о чем речь. -Когда ты пострадал от яда Раума, ты не был единственным, кто подвергся отравлению его укусом. То, что вы оба не утонули, когда Магнус ринулся за тобой, можно назвать счастливым случаем. Честно говоря, я удивлена, что ему хватило силы вытащить тебя, но таков Магнус рядом с тобой. Если есть даже маленькая возможность, он найдет способ, даже если это будет стоить ему жизни. Теперь все, что Алек способен делать, это двигать губами, пока беззвучные порывы воздуха вырываются в форме слов, которые он, видимо, не в состоянии сформулировать. -К счастью, кажется, что действие заклятья подошло к концу, так что если ты завтра прыгнешь под автобус, он не пострадает от той же участи. -Почему вы говорите мне это? - У него наконец-то получается спросить, стук его сердца отдается в ушах так громко, что он почти не может слышать ответ. -Потому что я подумала, что ты должен знать, и я практически уверена, что он никогда не расскажет сам. Он готов был умереть за тебя, Алек. Несколько раз, если хорошенько подумать. И я рада, что ты нашел парабатая, на самом деле рада, но тому, что ты не убил моего друга в процессе, я рада вдвойне. -Я никогда, - слова получаются истеричными в который раз. - Я никогда не хотел, чтобы он делал что-то такое. Вы должны поверить, что я никогда не попросил бы его о таком. -Ах, но в том-то и проблема с Магнусом. Он не всегда ждет просьбы. Она вздыхает снова, но в этот раз, действие почти мягкое. -Что сделано, то сделано, Алек, но я надеюсь, что ты знаешь — твои действия имею последствия для тех, кто рядом с тобой, для тех, кто заботится о тебе. Ты можешь не переживать о своей собственной жизни, но ему не все равно. Ты мог... я не знаю, ты мог бы принять это к сведению в дальнейшем. Когда она останавливается, тишина высасывает весь кислород из его тела — из легких, из крови, из всего. -Ты мог бы также рассмотреть как вариант сбривание всех своих волос, чтобы ему не пришлось повторять такое снова. Он чувствует, как голова дергается от комментария, глаза опускаются вниз, а слово «Ох» покидает его губы. И да, ох можно считать за слово. -Это шутка, Алек. -Оу, - и это словно удар хлыстом. Словно движущаяся карусель, когда не можешь определить, где лево, а где право. -Пожалуйста, будь осторожен с ним. Я не хочу провести ещё век, слушая его ужасную, несчастную поэзию. -Это... это ещё одна шутка? Она улыбается, что давит на нервы даже больше, чем смертоносный взгляд, если учесть все то, что они только что обсудили. -Как бы мне хотелось. Он всегда был неравнодушен к хайку. Он провел целый месяц, используя только его. Это был самый долгий месяц в моей жизни. Алек улыбается вопреки себе, вопреки всему — чем бы это всё ни являлось — что происходит. Но улыбка не выходит за пределы губ, так как желудок продолжает скручивать из-за всех слов, сказанных Катариной. -Я люблю своего друга, Алек. Пожалуйста, не делай ему больно. -У меня нет намерений сделать ему больно. Улыбка соскальзывает с её губ, позволяя занять свое место глубокой грусти, когда она отвечает. - Очень редко в наши намерения входит причинение боли тем, кого мы любим, но это не значит, что такое никогда не происходит. Он не игнорирует слово любим. Он просто позволяет тому осесть внутри, словно так должно было быть всегда. Что крайне странно, но в то же время... не очень? -Если ты обидишь его... -Ты убьешь меня? - он спрашивает, не до конца понимая, шутит ли он или нет. И именно поэтому он чувствует облегчение, когда она говорит. - Нет. Я целитель, Алек. Облегчение, конечно, длится недолго. -Но, если все закончится плохо, - она добавляет, - то я настоятельно рекомендую держаться на приличном расстоянии от Рафаэля Сантьяго. -Рафаэль? Почему он? - он спрашивает, но, видимо, вопрос останется без ответа. -До свидания, Алек. - Она говорит. - Надеюсь, следующая наша встреча состоится при других обстоятельствах. Что же, если говорить откровенно — Алек в бешенстве. Внутренности словно горят в адском пламени, когда охотник возвращается к госпиталю. Он останавливается в дверях, смотря на Магнуса в течение очень долгой минуты, просто кипя от злости до тех пор, пока тот не поднимает свой взгляд на него. Первый порыв уже на уровне инстинкта — улыбнуться Алеку, но вместо этого он только щурит глаза, замечая гнев нефилима, заставляющий того до боли сжимать челюсти. Алек наклоняет голову, едва уловимый страх в глазах Магнуса, приближающегося к двери, пробивает кирпичную стену злости Лайтвуда. -Всё нормально? - спрашивает он. -Ага, - Алек врет, пытаясь заставить свой голос звучать спокойнее. - Но могу я украсть тебя на секунду? -Конечно, - маг протягивает руку, чтобы коснуться его, но, видимо, передумывает и сцепляет пальцы в замок. - Не делайте ничего, чего бы не сделал я! - Магнус бросает фразу в направлении, где остальные свернулись на их с Джейсом кроватях. И терпение Алека достигло своего пика, так что он хватает Магнуса за руку и буквально тащит его прочь из комнаты. Он не говорит, пока они идут, просто в тишине ведет мужчину за собой, зная, что, как только он откроет рот, намереваясь сказать что-нибудь, всё накопившееся вырвется наружу. И он хочет приватности, уединенности, нуждается в этом, потому что он устал от того, что все лезут в его дела, в его личную жизнь, суют нос абсолютно по любому поводу. -Как бы мне ни нравилось держать тебя за руку, Александр, - говорит Магнус, пытаясь убрать из голоса боль, пропитать его наигранной легкостью, - я не уверен, что это необходимо. Но Алек не отвечает из-за прежде упомянутого всего. Они добираются до его комнаты в рекордно короткое время , и Лайтвуд пытается сдержать себя от захлопывания двери, когда и он сам, и Магнус заходят внутрь, он честно пытается. Боковым зрением он замечает, как вздрагивает маг, что ясно дает понять, насколько тщетными были его попытки. Он делает несколько глубоких вдохов перед тем, как развернуться, в надежде, что это успокоит его. Однако, его действия не приносят значительных изменений, и он в конце концов позволяет себе заглянуть в глаза Магнуса снова. -Я только что встретил твоего друга. - Слова, выдавленные через стиснутые зубы, оказываются не особо четкими. -Моего друга? -Да. Катарину. -Неужели. - Магнус отвечает фальшивым жизнерадостным голосом, который обычно использует, когда хочет убедит всех вокруг, что мир наполнен солнечным светом и радугой. - Я понятия не имел, что она планировала заглянуть. Возможно, мне следует найти её. -Она сказала, что хотела поговорить со мной. Тишина, последовавшая в ответ, казалась оглушающей. -Она рассказала о том, что ты сделал, Магнус. - Он говорит, собственный голос дрожит так сильно, что ему с трудом удается формировать слова. -Рассказала? Он определенно понимает, что делает Магнус; он ждет, когда Алек выложит все карты, прежде чем сам скажет что-либо. Так что он выкладывает каждую на чертов воображаемый стол. -Она сказала, что ты использовал заклинание, привязавшее тебя ко мне, чтобы ты смог оказаться в моей голове. Заклинание, которое с легкостью могло бы убить тебя, что, в итоге, почти произошло на той дурацкой лодке. -Катарина утрирует, Алек, - он вытягивает руки с какой-то мольбой. - Слышал когда-нибудь, что из всех историй правдой обычно является около пятидесяти процентов сказанного? Ну, в случае с Катариной скорее около семидесяти*. Алек трясет головой с непоколебимой резкостью. - Она не утрировала. -Алек... -Ты не можешь делать это, Магнус. - Он перебивает, больше не в силах держать это в себе. И то, как Магнус спрашивает, - Делать что? - будто он правда не видит никакой проблемы, делает всё только хуже. -Рисковать своей жизнью для меня. Ты просто... не можешь. Что-то темное появляется в выражении Магнуса, захватывая все на своем пути, доходя до голоса, который звучит глубже, чем обычно. - Почему же это? Потому что ты уже взял это на себя? Он прикрывает глаза и делает несколько размеренных шагов ближе к магу. - Я Сумеречный охотник. Это моя работа... -Нет, - рычит Магнус, сила, скрывающаяся в этом слове, заставляет зазвенеть каждый кусочек стекла в комнате. Его глаза начинают мерцать, возвращаться к своей настоящей форме, прежде чем Магнус делает глубокий вдох, позволяя шоколадному оттенку залить радужку. Алек никогда не слышал, чтобы Магнус взрывался подобным образом, и этого достаточно, чтобы ошеломить его, заставить забыть все слова, погрузить их двоих в мгновенную тишину. -Нет, Алек, даже не думай заканчивать это предложение. Это не твоя работа — умирать ради кого-то или чего-то, когда-либо. А тот, кто убедил тебя в обратном, должен быть приговорен к Быку Фалариса. Он прищуривается. -Какое-то время это было популярным орудием пыток в Греции. Детали не несут особого смысла. Я говорю о том, что умирать — не твоя работа, ни сейчас, ни потом. -Так, ты что? Собирался оставить это на мне? Просто бросить меня с этим? - он спрашивает, уводя разговор от сказанных ранее слов, потому что сейчас он не в состоянии разбираться в них. - С твоей смертью? Как будто ты думал, что я смогу жить, зная, что ты погиб из-за меня? -В свою защиту могу сказать, что ты бы также не проснулся, так что я не рассчитывал, что это будет иметь какое-то значение. -Прекрати это Магнус. Это не шутка. -Ты прав, это не шутка, - он слабо соглашается и делает несколько незначительных шагов вперед. - Когда ты решил отследить Джейса во имя спасения всего мира, это не было шуткой. Когда ты спрыгнул с того корабля, это не было шуткой. И в следующий раз, когда ты сделаешь что-то героически глупое, чтобы спасти жизнь Изабель, или Джейса, или какой-нибудь случайной старушки, переходящей дорогу, это все ещё не будет шуткой. Никогда не будет шуткой. -Или твою. - Слова слетают с его губ так тихо, он даже не уверен, услышал ли их Магнус. Предположение оказывается верным, когда тот переспрашивает. -Что? -Или твою, - он повторяет, в этот раз громче, более решительно, потому что он хочет, чтобы Магнус понял. Ему нужно, чтобы он понял. -Ты думаешь, что я бы сделал это для моих родных, или других охотников, или ради случайной старушки, но это не... проклятье, это не все, Магнус, или твою. Последние слова беспомощны, будто он не может понять, как донести свою мысль, и он ужасно разочарован из-за этого. И это совсем не помогает судя по озадаченному взгляду Магнуса. -Ты важен для меня, - он говорит, поднимая руки с покорностью, почти готовый сдаться. - И будь я проклят, если бы знал, какого черта это произошло, какого черта это произошло так быстро, но когда она сказала мне... сказала о том, что ты сделал. Когда я представил, как ты умираешь. Я не могу... Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ты не сделаешь это снова, никогда. -Только если дашь мне то же самое обещание, - говорит он, и Алек... Алек сдается, он просто больше не может. Не может бороться. Не может злиться. Не может пытаться вразумить Магнуса, потому что разум никак не связан со всем этим. С любовью. Любовь — это бессмысленная масса чертового бреда, и Алек слишком устал, чтобы противиться ей. Так что он спрашивает. - Не мог бы ты, пожалуйста, отвернуться? - потому что ему нужно сказать кое-что, и он должен быть абсолютно уверен, что его голова работает. -Прошу прощения? -Просто... просто развернись? Пожалуйста? -Алек, я не уверен, зачем ты хочешь, чтобы я... -Потому что когда я смотрю на тебя, то не могу ясно мыслить, ладно? - он выдает с чувством безнадежности. И Магнус дарит ему тот взгляд, со смешинками в глазах, но в то же время настолько ласковый, что Алеку просто нужно не смотреть на него сейчас. Так что он сокращает то незначительное расстояние, что осталось между ними, опускает свои руки на плечи мага и разворачивает его к себе спиной, потому что его терпение слегка износилось за сегодня. -Это нелепо, Александр, - говорит Магнус, и Алеку не остается ничего, кроме как согласиться с ним. Но сейчас ему как-то все равно, насколько нелепо смотрится вся ситуация в целом. -Ну да, что ж, ты сам подписался на это. Привыкай. - Он отвечает, отступая на несколько шагов, достаточно далеко, чтобы Магнус перестал находиться на расстоянии вытянутой руки. -Мне нужно, чтобы ты знал кое-что, Магнус. Я хочу, чтобы ты знал, что я делаю это не из чувства благодарности или потому что чувствую себя обязанным. Я просто... Мне просто нужно, чтобы ты знал, что это не связано со всем этим. Не напрямую, во всяком случае. Хорошо? Можешь ты... в общем... знать это? -Алек, о чём ты говоришь? Сейчас в его груди огромный пузырь, который незамедлительно лопается, как только он задает вопрос. - Могу я поцеловать тебя? То, как напрягаются плечи Магнуса, делает что-то забавное с внутренностями Алека. -Я имею в виду, могу ли я поцеловать тебя и мог бы ты, ну, просто знать, что это не потому, что я пытаюсь отплатить или вернуть долг, а просто потому что я хочу? - он продолжает, потому что почему бы и нет, правильно? Он уже так глубоко во всём это, что может пройти оставшийся путь и погрузиться с головой. - Потому что я хотел это с момента нашей встречи, и это просто совпадение, что все происходит спустя неделю после того, как ты почти умер за меня? Дважды? Магнус поворачивает голову, чтобы видеть Алека где-то на периферии, но пока не разворачивается всем телом, что дает нефилиму время высказать всё остальное прежде, чем он потеряет самообладание. -Могу я сделать это, или мне следует подождать, ну, какое-то время, или я должен сводить тебя на определенное количество свиданий для начала? Потому что, если нужно, я сделаю это... проклятье, я сделаю все это, потому что хочу, но я также просто очень хочу поцеловать тебя сейчас, если это нормально и... Последние полтора десятка слов слетают с его языка скороговоркой, когда Магнус, наконец, поворачивается и движется к нему. Но что бы там он ни собирался сказать заглушается губами мага, когда он хватает Алека за футболку и притягивает для поцелуя. Магнус делает такое в первый раз — целует его первым. Только появляется странное чувство, будто воспоминание щекочет что-то внутри, что, возможно, на самом деле это не впервые. Но у них было всего три поцелуя, и Алек вполне уверен, что он инициировал каждый из них. Это неважно сейчас, без сомнений. Всё, что имеет значение, это Магнус, ослабляющий хватку на ткани футболки, прослеживающий руками путь до шеи Алека, это ладони мага напротив пульса как в тот раз, на балконе. Он ощущает это: силу, скользящую по венам Магнуса, нужду в своих собственных и спутанный беспорядок, возникающий каждый раз, когда он достаточно близко, чтобы прикоснуться. -Могу я... могу я увидеть их? - он спрашивает, когда поцелуй разрывается и он способен дышать вновь. Но Магнус просто поднимает глаза на него с тем же непониманием, с каким обычно смотрит, когда Алек пытается объясниться словами, а не действиями. Он не очень хорош в разговорах. -Твои глаза, - он говорит, заставляя себя звучать как можно проще. - Могу я увидеть твои глаза? Я хочу... Я хочу видеть тебя, Магнус. Всего тебя. Он еле заметно кивает и проводит пальцем по губам Алека прежде, чем позволяет желтому просочиться, затопить радужку. И теперь это Магнус смотрит на него. Просто Магнус, целиком и полностью. Настоящий Магнус. Он обхватывает его лицо, пока что-то продолжает разрастаться в его груди с такой силой и скоростью, что становится тяжело дышать. Слова беспорядочны и спутаны, когда он говорит. - Красивый... Ты... Ты так чертовски прекрасен. - Потому что так и есть. Это, честно, самая настоящая правда. Он целует веки Магнуса, медленно и нежно. И когда тот снова прослеживает пальцем линию по его губам, Алек, руководствуясь лишь непонятным странным инстинктом, наклоняется и перехватывает его запястья, удерживая их на месте. Он облизывает каждый из пальцев Магнуса, глаза распахнуты, эмоции ничем не прикрыты, обнажены. И он неописуемо рад, что остановил себя и не сделал этого на лодке, потому что, судя по ошалевшему взгляду Магнуса, тот бы точно перевернул чертово судно. И судя по жару, распространяющемуся в животе Алека, ему бы было совершенно наплевать на это. Каждая часть его тела, все внутренности дрожат, и он совершенно уверен, что не имеет ни малейшего понятия о том, что делает. Но всегда, когда его тело говорит сделать что-то, он смиряется и делает, прислушивается к инстинктам, шестому чувству или чему-то вроде того, а не к здравому смыслу. Он идет наперекор своей голове, потому что, в любом случае, она, фактически, заполнена огромным, всеобъемлющем жужжащим звуком. Словно гам тысячи людей, кричащих в одно и то же время, желающих, чтобы услышали именно их. Следующий инстинкт самый решительный из всех предыдущих, по крайней мере, на данный момент. Настолько отчаянный и сильный, что все, что ему остается, это следовать ему. Поэтому он подталкивает Магнуса спиной к своей кровати и толкает. И, глядя на то, как маг приподнимается чуть выше, устраиваясь удобнее и ни на секунду не отводя взгляд, он замирает. Он не уверен, как долго он просто таращится на Магнуса, лежащего перед ним с каким-то, своего рода, предложением, пока тот не спрашивает. - Алек, все хорошо? -Да, - он отвечает с легким покачиванием головы, что, к слову, не разгоняет мысли ни в какой степени. - Я просто хочу запомнить это. И это правда, он осознает это. Лайтвуд будто рисует картинку, оставляет её себе на сохранность. Но зарисовка никогда не будет настолько же хороша, как оригинал, и у него есть целая жизнь, чтобы впитать в себя всё. Его сердце уходит в пятки. Из-за обыкновенных слов целая жизнь. Он снимает майку, следя за тем, как Магнус делает то же самое, и забирается на кровать, стараясь быть осторожным. Словно, если надавить слишком сильно, он может сломать его, что глупо, на самом-то деле. И что Бейн также обходит стороной, оборачивая свои руки вокруг его талии и дергая его на себя, пока их тела не сливаются друг с другом. И зыбкое чувство неуверенности мгновенно возвращается на свое законное место, посылая дрожь по коже. Он пытается вдохнуть, захватить побольше кислорода, будто имеющегося недостаточно, а разум возобновляет праздник тысячи криков где-то на задворках сознания. Поцелуй немного успокаивает, но руки Магнуса двигаются, поднимаются вверх по коже спины, царапая лопатки, и Алеку нужно вырваться хотя бы для того, чтобы не потерять сознание. -Алек, - он выдыхает его имя в какой-то мольбе, словно посланной на небеса, наклоняет голову и съезжает чуть ниже, прижимая губы к груди, испещрённой шрамами, туда, где бьется его сердце, и это слишком. Всё происходящее — слишком, и гул в его голове достигает своего пика. Он утыкается головой в шею Магнуса, вылизывает её, засасывает, оставляя яркие метки, спускается до ключиц, руками исследуя каждый миллиметр чужого тела, добираясь до штанов мага. Но он быстро понимает, что, конечно же, брюки Верховного мага Бруклина не могут быть, по всей видимости, ничем другим, кроме как треклятым средневековым орудием пыток. -Магнус, - он шепчет, слова не выходят четкими, он задыхается между поцелуями, изо всех сил стараясь успокоить бешеное сердцебиение. - Почему... на твоих штанах... так много... пуговиц? -Если бы я знал, что мой день обернется чем-то подобным, - он отвечает с нехваткой кислорода, в той же степени бездыханно, что и Алек, но с нотками лёгкой иронии. - Я бы надел леггинсы. Его зубы впиваются в плечо Магнуса, гораздо сильнее, чем в допустимой вежливой манере. Незамедлительное осознание того, что, скорее всего, на этом месте останется след, возносит его тревогу на новый, невиданный ранее уровень. -Ауч, - маг выдыхает безболезненно и, в какой-то степени, неуверенно. И Алек звучит совершенно беспомощно, когда отвечает. - Прости, но ты не можешь говорить такие вещи. Это заставляет... у меня... возникают картинки. -Если хочешь, я мог бы реализовать эти картинки в следующий раз, - его голос настолько плавный, что горло Алека сжимается, не давая доступ кислороду. - Это не такая уж и проблема, знаешь ли. У меня отведен целый стеллаж под них, так что я мог бы... Алек целует его, потому что он точно уверен, что у него случится нервный срыв, если это не прекратится, если Магнус не замолчит прямо сейчас. Его озаряет. Он может видеть это сейчас, ясно, как чертов солнечный день. Он не имеет ни малейшего понятия, что делает, не может даже предположить, все ли делает правильно, или хорошо, или хотя бы как-нибудь. Вес этих мыслей раздавливает его. Что если он ужасен во всём этом? Что если... что если он не сможет даже разобраться бесконечными пуговицами на штанах Магнуса? Он решает остановиться на этом — штаны. Будто он думает, что, может быть, если он сможет выполнить одну маленькую задачу, то всё будет в порядке. Словно в ответ на его панические мысли, Магнус щелкает пальцами и пуговицы просто исчезают. Он выдыхает беззвучное спасибо, что, только вероятно (скорее всего), прозвучало оглушительно громко, как череда новых проблем появляется на горизонте, претендуя на место быть. Он спускает брюки мага вниз по его ногам, стягивая в ту же секунду, завороженный обнаженной кожей. И это просто его ноги, к тому же, не то что бы Алек не видел голые ноги прежде. Но это другое. Он будто он вернулся в девятнадцатый век, где открытые лодыжки — весомая причина для потери здравомыслия. Что-то нарастает. Нарастало с того момента, как Магнус поцеловал его. Проклятье, да с того момента, когда Бейн впервые прикоснулся к нему, их руки сцепились перед вызовом демона, и это все просто нарастало. И сейчас, когда у Алека нет ничего другого, на чем можно сфокусироваться, кроме этого, он, черт возьми, паникует. Он хочет... он хочет. Так сильно... очень, очень, очень сильно. И вот оно. Вот все, чего он хотел, прямо перед ним, только для него, и он не знает... он просто не знает. Как только штаны оказываются на полу, он нависает над Магнусом, пытаясь понять, что делать дальше, будто он снова на уроке математики или что-то в этом роде. Пытаясь найти нужный угол или разобраться, как правильно повернуть запястье, когда он неловко хватается за резинку чужих боксеров. Он пытается вспомнить, как люди вообще это делают. Если бы Магнус сидел на его коленях, он думает, всё было бы просто. Рука скользит по его талии, оглаживая и слегка царапая, жар пульсирует во всем теле с неимоверной скоростью. И всё это, действия и мысли, вызывает головокружение. Опьянение. Безумие. Магнус задыхается, издает звуки, которые выбивают из Алека оставшиеся крупицы самоконтроля; он приподнимает бедра снова и снова в попытке дотянуться, получить желанное трение, столкнуться с раскодированными движениями охотника. Губы давят на губы, языки сплетаются, подливая масло в неконтролируемый огонь. И он тонет, в который раз, он клянется, что может чувствовать воду вокруг себя, может ощущать, как он уходит всё глубже и глубже и, как и в предыдущий раз, как и в каждый раз, Магнус здесь, чтобы спасти его. -Алек, я могу слышать, как ты думаешь, - он говорит низким от желания, покрывающего каждый дюйм, застилающего каждый участок кожи, голосом. И то, как чисто и ровно звучат его слова, поражает нефилима, учитывая то, что если он сам попытается сказать хоть что-то в данный момент, то его, вероятно, стошнит. Магнус переворачивает их, заставляя забыть собственное имя, меняет позиции, берет всё в свои руки, позволяя Алеку перестать принимать решения, и он бы выразил благодарность, если бы смог вымолвить хоть слово. -Прекрати, - Магнус шепчет, мягко дотрагиваясь до губ напротив, его дыхание опаляет. И когда Алек уже начинает думать, что, возможно, он сможет взять себя в руки, прежде чем всё это закончится, пальцы мага пробираются под пояс штанов, задевая мягкую, чувствительную кожу бедер. Он не может дышать, абсолютно серьёзно. Не в надлежащем ироничном о, я смотрю на горячего парня и думаю о том, как буду вылизывать каждый участок его тела смысле, а в кажется, мне нужен бумажный пакет смысле. Он ловит ртом воздух, что Магнус не может посчитать нормальным. -Алек, ты в порядке? - он спрашивает, волнение просачивается через дымку всего остального. -Да, просто... ты можешь что-нибудь сделать, чтобы... какое-нибудь заклинание, которое... Он взмахивает пальцами, пытаясь объяснить, что имеет в виду, как бы он хотел, чтобы Магнус дал ему какой-нибудь волшебный напиток прямо сейчас, чтобы успокоить его, черт побери. Слова, - чтобы остыть... отойти от грани... - вырываются паническими ударами, в голове лишь одна мысль — чтобы помочь мне дышать. -Алек, нам необязательно делать это, - голос мага такой заботливый, он на самом деле заставляет Алека заскулить. - Если ты не готов, мы не... Он кладет свою руку поверх рта Магнуса, потому что нет никакой необходимости заканчивать это предложение. Его собственный голос сильный и уверенный, когда он говорит. - Нет, я готов. Я на сто процентов, точно, точно, точно готов. Он откидывается на подушки с каждым произнесённым словом точно. Ему нужно, чтобы Магнус понял, нужно, чтобы тот увидел, что дело совсем в другом, что когда Алек рядом с ним, причина всегда абсолютно в другом. Но буквы не хотят складываться в осмысленные слова. -Это просто... - он говорит. - Я просто... ты просто... Он прерывает себя и делает глубокий вдох, рискует полным помутнением сознания, открывая глаза и смотря на Магнуса, когда говорит. - Ты - всё на свете. Ты просто... ты всё, всё на свете. Всё, что, я думал, я никогда не... думал, что никогда не смогу получить. И я просто... Магнус шикает на него, заставляя замолчать, с нежностью запускает свои пальцы в иссиня-черные волосы Лайтвуда, и он может почувствовать, как в груди что-то расслабляется, развязывается узел, словно теплая вода окутывает его, пронизывая вены. Это небольшой жест, но это всё, о чем он просил, только теперь к тому, что он всё еще может чувствовать, он также может соображать. Целовать Магнуса в этот раз намного приятнее, намного комфортнее, свободнее. Но когда тот начинает спускаться ниже, по определенной причине, нефилим его останавливает. -Нет, - он говорит, крепко держа Магнуса за плечи. - Останься так. Останься... останься здесь, со мной. Я хочу... хочу видеть тебя. Хорошо? Это... это нормально? Он уверен, что слова не имеют никакого смысла, но несмотря на это Магнус согласно кивает, его прикосновения мягкие, ладони, обхватившие лицо нефилима, буквально излучают нежность, в глазах плещется любовь, и Алек видит это сейчас. Он распознает её. Любовь. Потому что он чувствует её внутри, чувствует её по всему телу, словно руну, кричащую имя мага изо всех сил, наперекор всем. Он прижимается щекой к ладони Магнуса, целует те же линии, что прослеживал пальцами на лодке. То, как Бейн прикрывает глаза и издает громкий стон, заставляет Алека хотеть. Он хочет так много всего. Магнус ослабляет его ремень мгновением позже, расстегивает штаны, стягивая их вместе с боксерами вниз по ногам Алека. Но он ни на секунду не отрывает взгляда от глаз напротив, не перестает целовать губы охотника, и это невозможно. Всё относительно этого мужчины невозможно. Когда Магнус остается без нижнего белья, внутренности Алека скручиваются в предвкушении. Всё так просто, кожа к коже, обычное трение, но кажется, что в мире больше ничего не существует. Будто все надежды и мечты и глупые детские фантазии сливаются в одно, пока маг двигается, попадая в такт размашистым, ненасытным и нетерпеливым толчкам Алека. Он сразу может сказать, что долго не протянет. Короткие, отрывистые, хриплые звуки, растворяющиеся на тонкой коже шеи Магнуса — наглядное тому подтверждение. Слова целая жизнь по-прежнему пульсируют в его голове, ожидая своего часа, так что осознание того, что все заканчивается так быстро и оглушительно, заботит его не так уж и сильно. Потому что у него есть он. Они есть друг у друга в равной степени. Магнус не отстает от него, что заставляет его почувствовать себя чуточку лучше в отношении обнаружившегося совершенного отсутствия выносливости. Маг падает на него сверху, содрогаясь всем телом, его влажные от пота волосы прядями выбиваются из некогда безупречной прически, зарываясь лицом в изгиб шеи Лайтвуда, он выкрикивает что-то отдаленно напоминающее имя Алека, и голоса в голове того разом замолкают. -Знаешь, мы так и не сходили на свидание, - Алек говорит спустя минуту или день, он потерял ощущение времени. Магнус слишком занят, целуя руну на его шее, они лежат, все ещё сплетенные, будто ни одному из них не нужно никуда торопиться. Это руна Уклонения, и Алек находит это крайне забавным, учитывая то, как Магнус языком прослеживает каждый дюйм чёрных линий, как ставит пылающие метки, как губами обводит каждый контур замысловатой фигуры, оставляя влажные следы, и учитывая то, как они пришли к этому. Как большая часть жизни Алека вертелась вокруг уклонения от чего бы то ни было и как Магнус каким-то необъяснимым образом прорвался через эту бетонную стену. -Ты прав, - он мурлычет в бледную кожу Алека. - Мы упустили это. -Ты свободен сегодня вечером? -Фактически, - Магнус отвечает игривым тоном, но вдруг частично теряет настрой. - Подожди, какой сегодня день? Алек мигает, устремив взгляд в потолок, будто, ни с того ни с сего, на нём обнаружится календарь. - Пятница, вроде бы. Магнус протяжно стонет. - Извини, дорогой, но, кажется, у меня появились планы. Алек немного смещается, чтобы посмотреть вниз, туда, где Магнус приклеился к его шее. - С кем? Он поднимает взгляд, закатывая глаза, словно его жизнь слишком беспокойная, чтобы переживать. Его голос отражает те же эмоции, когда он говорит. - С Рафаэлем. Я обещал, что свожу его на ужин. Алек смеется, не способный понять, что его так развеселило, или же остановиться. - Значит, Рафаэль сходит с тобой на свидание раньше, чем я? -Я практически уверен, что это нельзя назвать свиданием. Но, тем не менее, это обещание. Впрочем, ты можешь присоединиться. - Он оживляется от собственной идеи. - Мы идем в «Эфиопиан». Я уверен, он будет очень рад твоей компании. Он, маленький сплетник, до смерти хочет услышать обо всех сумеречных делах. По правде говоря, недавно он сказал мне, что подумывает завести блог. Что-то вроде ТиЭмЗи, но для Сумеречного Мира. Алек тянется к нему, прикусывает нижнюю губу, целует, заглушая смешок, чувствует покалывание на кончиках пальцев. -Чем это я заслужил? - Магнус спрашивает, как только Алек отстраняется. Он пожимает плечами. - Просто ты — это ты. -Что же, если ты намерен целовать меня так каждый раз, когда я бываю собой, боюсь, мы никогда не сможем закончить все дела. Алек запускает пальца в волосы Магнуса, возвращая на место прилипшие ко лбу пряди. - Я не имею ничего против, если и ты за. В этот раз очередь Магнуса целовать его, но он не утруждает себя вопросами по какой причине. В большей степени из-за того, что он не намерен отрываться от мага. Он думает о словах Катарины. Магнус вновь переключает свое внимание на руну на шее, и Алеку кажется, что там не останется нетронутого свободного места. Его мысли переходят на Рафаэля. Он рассеянно подмечает, что, наверняка, ему следует задать пару вопросов, когда придет время. Он столького не знает о Магнусе, что естественно при такой долгой жизни. Однако, он очень хочет узнать. Хочет знать каждую деталь, каждый незначительный факт о нём, хороший или плохой, не из-за страха или какого-то собственнического чувства ревности, нет, просто потому что тот заслуживает этого. Магнус заслуживает быть увиденным и услышанным, он заслуживает того, чтобы на него смотрели также, как он смотрит на Алека. Как он смотрел на Алека и видел его с самого первого дня. Он заслуживает кого-то, кто выслушает его истории и сочтет их прекрасными только потому, что он в них главный герой. И Алек вполне уверен, что он готов, что он хочет услышать каждую из них, даже если Магнус захочет рассказать их через хайку. И Алек ненавидит хайку. -Спасибо, - говорит он в итоге, будучи уверенным, что этих слов никогда не будет достаточно, когда Магнус тот человек, к которому они обращены. Он лежит у Алека на груди, слушает биение его сердца, пока нефилим лениво чертит понятные лишь ему одному фигуры на его пояснице. -За что? -За всё, что произошло там, - он говорит. - В моей голове. Прости, если там было что-то... что-то, что могло заставить тебя чувствовать себя... я не знаю... по-другому. -Итак, раз уж ты упомянул это, было кое-что такое. - говорит Магнус, и прежняя паника грозит разорвать рёбра, когда маг разворачивается, оказываясь с ним лицом к лицу, но не отрывая голову от сердца Алека. -О, нет, что я натворил? -Тит Андроник? Бейн улыбается, произнося эти слова, и Алек прекрасно знает, что они означают. Он просто не может понять, зачем бы ему упоминать что-то такое при Магнусе. -Ты ненормальный, Лайтвуд. - его смех разливает теплую воду по венам Алека не хуже, чем магия. -Ага, знаешь ли, ты тот, кто встречается со мной, Бейн. Как это характеризует тебя? -Также, как и во всем остальном, у меня безупречный вкус. Он тянется, чтобы поцеловать Алека снова, почти целомудренно, мягко и привычно. Он знает, что эти слова полностью разрушат момент и атмосферу легкости, но не может удержать их. -Всё вдруг резко станет плохо, не так ли? - воспоминания о демонах на том судне всё так же свежи, он понимает, что это только начало чего-то более ужасного, чего-то более ужасного. Магнус выглядит печальным, когда обводит пальцами контуры лица Алека. -Наиболее вероятно. Алек садится, его руки крепко обхватывают бицепсы мага, будто если он будет держать его достаточно сильно, достаточно близко к себе, то ничего плохого не произойдет. -Но ты проходил через такое раньше, правда? Ты пережил что-то более чудовищное? -Столько раз, что и не сосчитать. -Это хорошо, - он кивает, почти чувствуя себя лучше. - Потому что я не смог бы... если бы что-нибудь случилось с тобой... Магнус целует его, обрывая на полуслове, отправляет все пугающие мысли обратно в темный угол его сознания, туда, где им самое место, туда, куда почти невозможно дотянуться. Его голос спокойный и светлый, но в то же время такой уверенный, что Алек верит его словам всем своим сердцем, доверяет всем своим существом. - Мы не ведем войну сегодня, Александр. Но мы будем готовы, когда она придет. И я буду рядом с тобой в течение каждого момента. В течение каждого момента, думает Алек. Это очень похоже на целую жизнь.