Anything

Алек просыпается с именем Джейса, выжженным в горле. И в течение целой минуты это единственное, что он осознает. Изображения быстро убегают от него. Ему кажется, что он не один, что там есть кто-то еще, или там был кто-то, или будет что-то. Но голова раскалывается, сердце колотится, а имя парабатая, как удары в барабан, и ему нужно двинуться. Он устремляет глаза в потолок, на который смотрел на протяжении многих лет, с потрескавшейся штукатуркой и облупившейся краской. И это не то, что он ожидал. Чего он вообще ожидал? Где он был? В каком-то другом месте, верно? Он был в другом месте, с кем-то еще, но сейчас он здесь, в своей комнате, в своей кровати, под знакомым потолком, и его мозг будто неисправен, или сломан, или что-то в этом роде, потому что произошедшее не вяжется с настоящим. По крайней мере, пока он не чувствует руку на плече. -Алек? – Магнус произносит. Магнус здесь, с ним, в его постели. Уголок его сознания хочет что-нибудь с этим сделать, но Джейс продолжает ударять по барабанам, и он не может сосредоточиться. -Алек, ты… ты тут? Забавный вопрос, не так ли? Конечно, он здесь. Рука Магнуса на его плече, где же ещё ему быть? А потом он вспоминает, где он должен быть – в лофте мага, на черном кожаном диване, чертя руну их руками – и, должно быть, что-то случилось. Что-то плохое. Потому что они больше не в лофте, они в Институте, и голос Магнуса кажется испуганным. -Я здесь. – Говорит он, только голос словно окоченел, стал грубым от неиспользования. Это напоминает ему о том времени, когда он играл в молчанку с Иззи, а ведь сестра была единственным человеком, с кем он мог говорить на регулярной основе. Он продержался четыре с половиной дня, не произнося ни одного слова, и когда попытался заговорить снова (по приказу матери), его голос был высушенным фруктом, изюмом, чем-то вроде такого. Это было прежде, чем Джейс появился в их жизни, до того, как все изменилось. И вот опять. Заклинание, отслеживание, поиск, и в этом есть что-то, если бы он только мог дотянуться. -Ты можешь открыть глаза? – Вопрос, заданный Магнусом, очень странный, потому что Алек уверен, что они открыты. Он думал, что уставился в потолок, но теперь, когда он перепроверяет, все вокруг черное. Что означает, что он закрыл их в какой-то момент. И голос Магнуса звучит так грустно, и Лайтвуд приоткрывает глаза только потому, что Бейн хочет этого. Когда он видит выражение лица Магнуса, он почти хочет, чтобы его тупые глаза оставались закрытыми. Он чувствует, как что-то ударяет его в живот – чувство облегчения, что не имеет смысла, потому что он не был обеспокоен, так ведь? Алек не беспокоился ни о чем, кроме Джейса, но даже это не волнует его прямо сейчас. Что также странно. Добавьте в список. И он должен прекратить это сейчас же. Должен вернуть контроль над своими мыслями, потому что что-то произошло, и это важно. 40, 16, 72, 10. -Что случилось? – Его голос все еще хриплый, но больше похож на свой собственный. И есть что-то такое в голосе Магнуса, когда тот произносит. – Ты не помнишь? Он качает головой и чувствует, как приблизительно тысяча ножей наносит удар по его черепу. -Давай-ка я принесу тебе немного воды. Непонятный холод зарождается в теле Алека, когда Магнус поднимается с кровати. Будто все тепло в мире уходит вместе с ним даже при том, что маг отходит всего лишь на несколько футов и возвращается через пару секунд, мягко поднося бутылку к пересохшим губам нефилима. Это приятное чувство, словно он много дней воздерживался от этого. Но когда он глотает слишком много и захлебывается, что-то ударяет его с силой, с которой волна разбивается о скалы. Вода. Он снова слышит барабанный бой: Джейс. Джейс. ДЖЕЙС. Алек резко садится, потому что это оно. То, что он искал. -Алек, что ты делаешь? -Мне нужно идти. -Идти куда? -Джейс. Я думаю, что знаю, где он. Он свешивает ноги с кровати и чувствует, как напрягается каждый мускул, не работавший долгое время. Что также не может быть хорошим знаком. Но независимо от того, что происходило не пойми как долго, это больше не имеет значения. -Алек, ты не должен делать этого. -Я в порядке. - он говорит, но когда приходится встать, все тело как подвесная груша, только вот, подобно ей, он не возвращается в исходное положение, а только продолжает отклоняться все сильнее и сильнее. -Просто сядь, Александр. Отдохни. Ты прошел через многое. -У меня нет времени отдыхать, - он огрызается, и странные маленькие шипы страха больно вонзаются ему в грудь. Ощущение, что они не принадлежат ему. Только, кому еще они могут принадлежать? Он не слушает убеждения Магнуса на этот раз, он просто надевает ботинки и уходит, оправдывая себя тем, что у него будет куча времени, чтобы извиниться позже, как только он сделает то, что давно должно быть сделанным. Когда он заходит в центр управления, равновесие покидает его во второй раз за утро, или день, или ночь, неважно. Здесь так много людей, так много света, шума и переполоха, что ему приходится опереться на ближайший столб и прикрыть глаза на несколько секунд, чтобы восстановить баланс. Он ищет Раджа, как только находит силы, чтобы двигаться, направляется к его посту, не понимая, почему охотник смотрит так, будто привидение увидел. Должно быть, случилось что-то очень плохое. Он правда, действительно, честно не может думать об этом прямо сейчас, Радж протирает глаза и говорит со страхом. - Алек, ты... -Да, я жив. И мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня. -Эм... хорошо, что? -Проверь координаты. Он моргает несколько раз, прежде чем спрашивает. - Координаты, зачем? -Я думаю, что знаю, где Джейс. Просто введи это: 40.16, 72.10. -Ходж сказал, что они на судне. - Говорит Радж, открыто сомневаясь в словах Алека. Но все же делает то, о чем его попросили, так что плевать на тон его голоса. Алек слишком сосредоточен, чтобы замечать что-либо. -Какая польза от координат? Даже если они и были там в какой-то момент времени, сейчас они могут быть совершенно в другом месте. -Чтобы создать портал, им нужна фиксированная точка. - Говорит Магнус откуда-то из-за плеча Алека. И его голос кажется настолько усталым, что новая волна истощения проходит через тело Лайтвуда. -Они должны быть на стоянке или на якоре. - Алек заканчивает за него, отказываясь смотреть на Магнуса прямо сейчас, потому что он не может рискнуть и потерять фокус. А Магнус и нахождение в фокус редко пересекались в голове Алека. -Широта 40.16, долгота 72.10, там есть что-то, на несколько миль дальше берега. - Говорит Радж, меняя неверие на недоумение. Словно до этого момента, он был абсолютно уверен, что младший Лайтвуд невменяем. -Это оно, - отвечает Алек, наклоняясь над столом и чувствуя натяжение мышц спины, - посмотри через спутник. Раджу требуется долгая, напряженная минута или две, чтобы получить спутниковые изображения, но когда это происходит... Это корабль. Большой, внушительно выглядящий корабль, судя по всему, сбросивший якорь в том самом месте, местоположение которого Алек, каким-то образом, вытянул из своего сознания. -Мы нашли его. - Он шепчет, от части из-за волнения, от части из-за чего-то ещё, он не может определить, несмотря на то, что это его собственные эмоции. Это не имеет значения. Они нашли его.

***

Иззи и Клэри на какой-то миссии, так что Алек берет планирование на себя. Все в спешке и беспорядке — двух вещах, которые он обычно ненавидит — и Радж прав. Даже при необходимости фиксированной точки и при том, что судно там, вероятность того, что все останется на своих местах завтра, очень мала, поэтому они должны работать быстро. Он не спрашивает разрешения, только просит добровольцев прежде, чем написать сестре, что вылет через два часа, на случай, если они с Клэри хотят присоединиться. И пока все остальные всеми силами стараются довести все части плана до совершенства, Алек возвращается в свою комнату. Ему действительно нужно в чертов душ. Требуется много времени, чтобы обжигающая вода смогла пробиться через весь пот, днями покрывавший его кожу. Но стоять под брызгами, позволять им стучать дождем по затекшим мышцам — всё это чувствуется превосходно. Напоминает облегчение — пусть и временное — он прекрасно осведомлен, что как только он ступит за порог своей комнаты, мир собирается обрушиться на него. Снова. Так что он наслаждается этими моментами, впитывает их, потому что ощущает необходимость. Потому что пока этот день не подойдет к концу, он точно будет нуждаться в них. Он бреет бороду, этот топорщащийся беспорядок, который вырос почти за неделю, проведенную им в бессознательном состоянии (если ссылаться на слова Раджа, которого Алек спросил о случившемся, потому что заставить себя посмотреть в глаза Магнусу он не может, не то что поговорить с ним). Он был без сознания неделю или около того. В этом он точно уверен. И он, вероятно, должен быть обеспокоен этим или встревожен своего рода непоправимым ущербом, который мог быть нанесен, но его голова переполнена другими заботами, чтобы заморачиваться о чем-то столь отдаленном. Единственный элемент одежды на нем — полотенце (если полотенце можно считать одеждой), когда он выходит из душа, направляясь к кровати, куда положил форму. Но, по какой-то неведомой причине, когда раздается стук в дверь, Алек незамедлительно отвечает «Входите», несмотря на то что в здании нет никого, в чьем окружении он бы чувствовал себя совершенно комфортно. В одном полотенце вокруг бедер. К счастью, это Магнус. Но с другой стороны, это нельзя назвать совершенно счастливым поворотом. Потому что это Магнус. -Извини. - Магнус выпаливает, как только видит его; будто, каким-то образом, это его вина, что Алек разрешил ему войти. - Я не знал, что ты был... я могу вернуться, когда ты закончишь. -Магнус, все нормально, ты можешь остаться. Магнус все ещё выглядит так, словно хочет сбежать, и Алек думает, что, может быть, он должен позволить ему, но в конце концов маг остается. Как только этот вопрос решен, чувство неловкости настигает его. Нефилим беспомощно переводит взгляд с полотенца, обернутого вокруг его же талии, на одежду, все ещё лежащую на кровати, как будто он не уверен, как добраться из точки А в точку Б. Магнус улыбается мягко, почти печально, и отворачивается. Это похоже на закрытие занавеса, перекрывающего свет. Это еще не дверь или, хуже того, возведение стены, но этого вполне достаточно, чтобы завязать внутренности Алека в тугой узел, стеснить их болью. Он смотрит на спину Бейна и в сотый раз за день пытается понять, что происходит. -Я зашел сказать, что лодка готова. - Говорит Магнус, его голос низкий и тихий, словно он пытается сжаться в пространстве, не занимать столько места и использовать как можно меньше воздуха. - Мы будем готовы отправиться, как только ты тоже будешь готов. -Это, эм, отлично, Магнус. Спасибо. - Говорит он, проскальзывая в боксеры и брюки. - Ты мог бы... ты можешь. Я... я одет. Это правда только отчасти, но, по крайней мере, на нем штаны, да и Магнус видел его без рубашки до этого. Но никакое облегчение, которое он рассчитывал ощутить, перестав смотреть на ссутулившиеся плечи мага, не приходит, когда тот разворачивается лицом. Занавес все также здесь, и Алек не имеет ни малейшего понятия, как его поднять. -Ты уверен, что чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы сделать это? - Магнус спрашивает, выглядя настолько взволнованным, что Алек бы поразился, если бы ему не пришлось привыкнуть к такому взгляду. -Все хорошо. На самом деле... я хотел извиниться за все, что произошло, пока меня не было. Магнус поднимает свои глаза и смотрит на него в растерянном молчании. -Я не знаю... не знаю, что случилось с отслеживанием или с тем, что произошло после, но я явно ощущаю, что это было довольно плохо, и хочу принести извинения за это. Тебе. Я хотел попросить прощения у тебя, потому что... ну, просто потому что. -Ты правда не помнишь, что произошло? Он пытается поймать глаза Магнуса через всю комнату, но все, что он получает в ответ, это холод, давящий на спину. -Нет. Последнее, что я помню, это как лежал на твоем диване и затем... ничего. Магнус просто кивает, и это никак не помогает. Но у него нет времени, чтобы продолжить, тем более, он не хочет лезть не в свое дело. Ладно, может, это и его дело, поскольку что-то случилось именно с ним. Но если Магнус не хочет говорить об этом, то Алек не будет заставлять. Так что он просто говорит. - Я знаю, что ты, вероятно, волновался... я имею в виду, если бы это ты лежал в коме, я знаю, что я был бы не в своем уме, и просто... Мне очень жаль. Я сожалею, что сделал это с тобой. Магнус открывает рот, как будто собирается что-то сказать, что-то важное, но прежде, чем он может вымолвить хоть один слог, кто-то начинает ломиться в дверь. Быть полуголым перед Магнусом — это одно. Быть полуголым, когда сестра влетает и прилипает к нему, как пиявка — это нечто совсем другое. -Сообщение? - Она спрашивает, как только отступает; её руки на его груди, когда девушка сильно толкает его, заставляя сделать несколько шагов назад. - Ты серьезно? Ты в коме уже неделю, и все, что я получаю, это сообщение с информацией о какой-то дурацкой миссии? -Это не дурацкая миссия, - говорит он, протягивая руки к футболке, чтобы чувствовать себя менее незащищённым под натиском Иззи, - и что ты хочешь, чтобы я сказал? Эй, сестрёнка, я жив, вернись и наори на меня? Он ожидает продолжения спора, но что-то в его словах заставляет всю её ярость отступить одним быстрым порывом. Девушка просто обнимает его снова, сильнее, чем раньше, её руки, словно тиски, и Алек может поклясться, что слышит как его ребра трещат. -Ты жив. - Она шепчет, и список людей, перед которыми он должен извиниться, продолжает расти. Он поднимает глаза, пытается поймать взгляд Магнуса, чтобы, может быть, найти некоторое сочувствие ко всей связанной с объятьями боли, которую ему приходиться вынести. Но когда он бросает взгляд в другой конец комнаты, Магнуса уже нет. И, по какой-то необъяснимой причине, такое чувство, что Алека не стало тоже.

***

Когда они отплывают, лодка заполнена не столь сильно, как бы ему хотелось, учитывая то, против чего они идут, но Алек по-прежнему безмерно благодарен за людей, сидящих вокруг него. Сумеречные охотники — как Радж или Лидия — готовы рисковать своей жизнью и карьерой, чтобы вернуть кого-то, заклейменного как предатель. Жители Нижнего Мира — как Саймон и Люк — здесь, чтобы помочь своим друзьям. И небольшой круг людей, которые любят Джейса как семья, здесь у всех одна общая цель, одна задача. Алек ненавидит мысль, что он рискует ими всеми для чего-то, что, как он чувствует, должен делать в одиночку. Но он начинает понимать, что некоторые проблемы нельзя решить таким путем. Иногда нужно позволить другим людям помочь. Он сидит на носу лодки с Магнусом, не отрывая глаз от того места, где правая рука мага лежит его коленях, в то время как левая аккуратно приближает их к судну Валентина. Глаза Магнуса плотно закрыты в чернильной темноте, левая рука, окутанная голубым огнем, поднята, мягкие движения в одно время передвигают и прячут лодку, скрывая её ото всех, потому что они, вероятно, будут сильно превзойдены численностью, так что полная неожиданность — их единственная надежда на успех. Правая рука Бейна, все же, в полном владении Алека, он бережно крутит кольца Магнуса, поворачивает, и поворачивает, и поворачивает, будто прямо сейчас ему просто нужно что-то, чтобы отвлечься. Что-то, чтобы перекрыть беспокойство. Он волнуется, что игра рукой Магнуса могла бы помешать тому, но колдун не возражал относительно его манипуляций с того самого момента, как они оторвались от берега. Что-то в животе Алека говорит ему, что его действия могут на самом деле помогать Магнусу сконцентрироваться. Даже если бы это не приносило необходимое чувство спокойствия, он бы продолжал только ради Магнуса. Он переворачивает руку Магнуса так, чтобы ладонь оказалась на его бедре, осторожно разжимает пальцы, прослеживает линии на коже. Он рассеянно задается вопросом: какая из них отображает жизнь и насколько длинной она должна быть — позволяет пальцам вернутся на место снова и подносит его руку к своим губам. Алек целует каждую костяшку, нежно, почти благоговейно. И он собирается поместить пальцы мага в рот, без всяких непристойных мыслей, просто потому что ему интересно, какие на вкус синие молнии, но вовремя вспоминает, что они на публике. Он осматривается и видит, как Лидия наблюдает за ними. Но когда он почти виновато опускает руку Магнуса, она просто улыбается и отводит взгляд в сторону. Он не позволяет себе выпустить чужую руку совсем. Просто, возможно, ему стоит прекратить исследовать губами всю её поверхность, когда вокруг есть другие люди. Он не знает, что с ним не так, но такое ощущение, что что-то изменилось с последнего раза, когда он видел Магнуса. Что совершенно абсурдно, потому что он был в коме. Как сильно могут измениться вещи между двумя людьми, когда один из них в долбанной коме? И не то что бы его не влекло к Бейну до всех этих событий, но сейчас все просто намного хуже. Сильнее. Словно его кожа не на своем месте, если он хоть как-то не прикасается к Магнусу. Наверное, во всем виновата руна или вся эта штука с отслеживанием. Но он ничего не чувствовал после того, как Ходж рисовал её. Будто это что-то другое, как будто он что-то упускает. Как когда ты видишь что-то боковым зрением, но, как бы быстро ты ни повернулся, не можешь поймать то призрачное видение. Как глупая собака, преследующая свой хвост. И он не знает, как осмыслить хоть что-либо из этого. И, вероятно, поэтому он ждет, когда все уйдут, чтобы быть последним человеком, покинувшим лодку, как только они достигают корабля Валентина. Следы страха и беспокойства, сопровождающие каждое сражение, бегут наряду со всем остальным, когда его друзья забираются на лестницу на борту судна, он ждет. Удивленный вздох покидает губы Магнуса, когда Алек притягивает его к себе, чтобы иметь возможность поцеловать, не так глубоко, как он хочет, но достаточно убедительно, чтобы передать свои мысли, доказать свою точку зрения. Или, по крайней мере, он думает, что вполне достаточно, пока поцелуй не разрывается, и Магнус смотрит на него с крайним недоумением. -Для чего это было? - Он спрашивает. -На удачу, - говорит Алек, хотя этот поцелуй не имеет ничего общего с удачей. Почти сразу после их прибытия, на противоположном конце корабля открывается портал. И Лайтвуд вполне ожидал что-то на подобие этого, если быть честным с самим собой, он предполагал, что Валентин может выбрать побег вместо ведения собственной битвы. Но это знание не помогает предотвратить дурное чувство, когда он видит, как Моргенштерн и его новые участники Круга исчезают, кто знает куда. В любом случае, он не может сосредоточиться на этом сейчас. Не когда перед ним буквально полчище демонов. Всё, что он может делать, это сражаться и молиться, что Джейс не исчез через портал вместе со всеми беглецами. Магнус не оставляет его ни на секунду с момента начала битвы. Это приносит и уют, и огромную помощь, если учитывать, насколько совершенно и полностью Магнус компетентен в таких вещах. Он никогда не видел, как тот сражается прежде, ни разу с ночи их встречи, ко всему прочему, там был лишь один член Круга. Алек выстрелил парню в ногу, потому что иногда он не может задушить свой естественный инстинкт помочь, позже он пытался понять, почему не убил того. В ту ночь, когда он вернулся домой, охотник провел несколько часов, думая о Магнусе, забывая о раскрытии всей этой фигни с Джейсом, о демоне, с которым он совершенно не хотел иметь дело. Вместо всего этого он думал о Магнусе, пока не пришел к выводу, что он не убил члена круга просто потому, что знал — Магнус мог сделать это. И ещё потому что, в какой-то степени, он хотел увидеть, как маг сделает это. Он ощущает тоже самое сейчас, что-то похожее на восхищение, нарастающее глубоко в груди, когда пытается не смотреть на Магнуса так часто, как ему бы хотелось. Старается не отвлекаться на огонь, который танцует вокруг, подчиняясь его воле. На силу, исходящую от него, словно волна тепла, прорывающуюся сквозь холодный ночной воздух. На силу, которую, нефилим клянется, он может чувствовать под своей кожей, как пульсацию. Он пытается плавно маневрировать своим луком и клинком Серафима, пытается заставить себя сосредоточиться на задаче перед ним. Когда появляется небольшой перерыв в этом шквале атак, окружающем его, он совершает ошибку, смотря на Магнуса, на его лицо. И что-то внутри него просто щелкает и выключается, как поломка, вызванная компьютерным глюком, когда он замечает глаза мага — его настоящие глаза — сверкающие в темноте. Он оказывается под контролем непреодолимого желания дотянуться до него, прикоснуться к нему. В любом месте. Он бы даже согласился на его чертов нос, только бы позволить своим пальцам оказаться на каком-нибудь участке электрической кожи Магнуса, только бы почувствовать частицу этой силы, пронизывающую его собственное тело по-настоящему; он не может функционировать. Будто Магнус заполняет все трещины в его мыслях, делая его легкомысленным и несобранным. Когда луна, находившаяся прямо над ним, исчезает, он весьма болезненно понимает, что неотрывно глядеть на Магнуса в такое время — это роковая ошибка. Он смотрит вверх как раз вовремя, чтобы увидеть группу из пяти демонов-Акэиралов, набрасывающихся на него, их черные крылья раскинуты, как одеяло, покрывающее небеса, их зубы, бритвенно-острые, готовые убивать, обнажены на Алека. И он знает, что это произойдет. Даже если бы он смог выхватить клинок или лук, их слишком много, и все нацелены на него одного. Значит, вот так я умру, он думает, и что странно, его это мало затрагивает. Он чувствует пустоту, не смирение, просто пустоту. Пока вспышка страха, как он знает, не принадлежащего ему, не проламывается сквозь вены. -Алек! Не двигайся! - Магнус кричит. И в этот единственный раз он прислушивается к предложению. Может быть, только потому, что это приказ, а не предложение. В любом случае, он замирает, игнорируя инстинкты, говорящие ему сражаться. И в это мгновение мир вокруг него возгорается. Сила Магнуса обрушивается на него безжалостной волной, и он думает, что это ничем не отличается от нахождения в центре взрыва. Как быть в самой горячей части пламени, касаясь его, и оно горит так жарко и так молниеносно, что ты пребываешь в шоке, не замечая как ужасно обгорел. Только он не обгорел. Это не шок. Потому что языки пламени не трогают его. Пять Акэриалов воют над ним, отправляясь обратно в ад, их тела содрогаются в голубом огне, лижущем воздух в непосредственной близости от его кожи, но, непонятно как, огненная стихия не трогает его. Глаза саднит смотреть на это, но он не может заставить себя закрыть их. Это все так красиво. Крики демонов, отзывающиеся эхом, сливаются в хор, пока огонь продолжает разрастаться вокруг Алека, поглощая всё на своем пути. Всё, кроме него. Не существует ни одного слова ни на одном языке, который он знает или знает наполовину, способного описать, каково это — быть центром этого пламени. Когда крики демонов, наконец, притихают, и их тела превращаются в пепел, огонь исчезает. И Алек не осознает, что стоит, затаив дыхание, пока не начинает задыхаться и давиться воздухом вокруг; его легкие нуждаются в кислороде, чего он почти не понимает, обращая все свое внимание на Магнуса, стоящего на расстоянии нескольких футов. Его грудь вздымается, глаза по-прежнему кошачьи и дикие, его руки разведены в стороны, и слабые языки пламени искрами срываются с кончиков пальцев. В этот момент не существует ничего, кроме них, когда они смотрят друг на друга в подобии какого-то чуда. -С тобой все в порядке? - в конце концов говорит Магнус, руша волшебство этих секунд, чтобы подойти к Алеку, осторожно скользить руками по его коже в поиске травм. В поиске ожогов. Алеку хочется сказать, что ему не нужно беспокоиться, он знает, что сам адский огонь не тронул его, потому что даже в разгар пожара он все ещё чувствовал Магнуса, чувствовал его контроль, защищающий Алека. И он никогда не испытывал ничего такого раньше. Только он не может понять, как выразить нечто подобное реальными словами. Поэтому он говорит, - Да, все хорошо, - ведь так и есть, и эти слова довольно просты для озвучивания. Он замечает что-то за плечом Магнуса через секунду. И, невзирая на то, каким разбитым он по-прежнему чувствует себя из-за всего случившегося, его инстинкты достаточно сильны, чтобы заставить среагировать должным образом. -Малыш, берегись! - он выкрикивает, с силой отталкивая Магнуса вправо, в тоже время поворачиваясь налево; хвост демона скорпиона пронизывает воздух там, где доли секунды назад находилась голова мага. Не задумываясь о следующем шаге, он вытаскивает клинок, и разрубает хвост по середине, прежде чем сделать выпад в сторону твари. Он прячет лезвие по самую рукоять, дальше, чем необходимо, но не так, как хочет. Гнев — чувство, баловаться которым он позволяет себе крайне редко — растет глубоко внутри него, когда он прокручивает клинок и улыбается при виде демона, выжженного в пыль. Демона, который чуть не убил Магнуса. И он вне себя настолько, что почти забывает, что произошло до. Магнус сидит на земле, когда Алек поворачивается, глядя на него с любопытством. Лайтвуд протягивает ему руку, будучи абсолютно уверенным, что колдун с легкостью прямо сейчас мог бы сам встать на ноги, если бы захотел. -Прости, я не хотел толкать тебя так сильно, - говорит он в ответ на небольшое потрясение в глазах Магнуса. - Ты в порядке? Маг не отвечает на его вопрос. Он просто спрашивает. - Ты только что назвал меня малышом? Ох. -Что? - Алек тараторит, его голос на октаву выше, чем обычно, холодный пот выступает на задней части его шеи. - Нет. Я... я назвал тебя Бейн. Ты знаешь, как Магнус Бейн. Алек испытывал невыносимое желание просто зацеловать улыбку, играющую на губах Магнуса. Его голос обладает силой заставить колени нефилима подогнуться, буквально ослабить, когда он говорит. - Ох. Ладно, Лайтвуд. - И разворачивается. Он благодарен за то, что Магнус принял решение отвернуться, потому что Алек не уверен, что он бы смог сделать это. Что, скорее всего, означало бы скоропостижную смерть, которую, к счастью, теперь они могут избежать, вернувшись к демонам, прибывающими вновь и вновь. В следующий раз они в бою вместе, просто приходится не смотреть друг на друга — тактика, которую оба молча соглашаются практиковать сейчас. Он все также может чувствовать присутствие Магнуса, его силу, увлекая его за собой, словно это, по какой-то причине, улучшает его прицел и выправляет удар. Он чувствует всё, ощущает, как все проясняется перед глазами. Глазами, которые замирают, когда он наконец видит Джейса. Тот на другом конце корабля, на краю битвы, наблюдает за всем, будто не знает, следует ли помочь или убежать. Руна на животе Алека начинает гореть так сильно, что ему приходится проглотить крик, прикусив язык. Джейс смотрит в сторону, где Алек все ещё пытается пробиться к нему. Мир останавливается, облегчение струится по его жилам, а сердце стучит в груди. Он настолько застигнут врасплох новой кипой эмоций, что не видит Клэри, пробивающуюся сквозь хаос, пока не становится слишком поздно. Слишком далеко от него, чтобы предпринять попытку остановить её, уже на полпути к Джейсу, он не может даже начать думать, вокруг слишком много демонов. Кучка Равенеров делает все возможное, чтобы окружить его, повергнуть его. Так что он может лишь сосредоточиться на них, убивать их, отправляя прямиком в ад, потому что он не сможет никому помочь, если будет мертв. Его мышцы ныли, когда появилась возможность оглянуться вокруг, но изображение не собиралось оформляться должным образом. Клэри добралась, стоит с Джейсом на краю корабля, в то время как тот держит её в своих руках, и это не должно быть так странно. Просто у Джейса нож, лезвие которого растянулось около горла девушки, и Алек снова заторможен, на этот раз скован заблуждением, и он отчаянно пытается отдышаться. Когда они оказываются за бортом, единственная вещь, о которой Алек может думать, это слово бежать. Он не знает, как добирается туда, как ему удается проложить путь к точке, из которой они исчезли. Все, что он знает — это то, что ему удается. Но, когда он собирается нырнуть им вслед, он чувствует, как что-то прокалывает его шею. Слово Раум проплывает где-то на периферии его сознания — серо-белые щупальца, покрытые ядовитыми зубами — когда звук крика демона достигает его ушей. Звук заглушен ветром, он падает, яд поражает его кровоток, его тело ударяется о воду, выбивая весь воздух из легких. И он продолжает тонуть во всех смыслах, прежде чем чувствует на самом краю сознания, как что-то хватает его. Чувствует, как кто-то хватает его. Последняя мысль, пульсирующая в его голове, прежде чем тьма настигает его, уверенно утверждает, что это Магнус, потому что кто еще это мог быть? Это всегда будет Магнус.