Клуб Сыщиков

За неделю до начала учебного года жара, наконец, спа́ла. Накрапывал мелкий дождик. Профессор с недовольным видом стоял рядом с Дамблдором под навесом на платформе в Хогсмиде. Они ждали прибытия Хогвартс-экспресса. Снейп нетерпеливо постукивал носком ботинка по асфальту. Он думал о том, почему этот "новый сотрудник" захотел приехать именно поездом. У него, видите ли, ностальгия, как объяснил директор, плюс тот не хотел уменьшать весь свой скарб. Пижон, с отвращением выплюнул тогда зельевар. И из-за него он должен был сейчас мокнуть под дождем в ожидании вместо того, чтобы заниматься своей новой разработкой модифицированного оборотного зелья, позволяющего нейтрализовать ограничения по времени и, по возможности, облику, т.е. превращения не только в другого человека. Или обновить свои конспекты занятий. Или просто уютно устроиться в кресле около камина с каким-нибудь древним манускриптом. Нет. Он стоит на улице в медленно отсыревающей мантии и ожидает прибытия какого-то недоумка, с которым не факт, что он вообще сработается. Профессор был крайне недоволен. А Дамблдор... Дамблдор с загадочной улыбкой жевал очередной лимонный леденец. "И как у него только зубы все не выпали от такого количества сладкого!" — злорадствовал про себя Снейп. В это время, замедляя ход, к платформе подъезжал Хогвартс-экспресс. Всего с двумя вагонами. Когда он полностью остановился, из первого легко спрыгнул молодой человек в темно-синей мантии. Ему было всего 28 — так было написано в его досье. И он учился в Хогвартсе. Произведя нехитрые расчеты, Северус понял, что тот поступил в школу в его первый год преподавания. Но он никогда и не старался запомнить лица и имена тех, с кем уже не работал. Тем более что первые его годы преподавания были самыми напряженными. Слизеринец. "Мерлин, мало их что ли было на его счету?!" Хорошо сдал СОВ, а, впоследствии, и ЖАБА. Благодаря чему смог без проблем поступить в магический корпус Оксфорда, на кафедру зельеделия. 4 года учебы. 3 — стажировки в небольшой министерской лаборатории. После чего, получив лицензию, ушел работать в частную фирму, в которой занимался разработкой и усовершенствованиями новых опытных зелий. И вот, с сентября официально станет лаборантом/личным помощником мастера зелий, профессора Снейпа. Молодой человек был высок, худощав, но не субтилен и с роскошной гривой черных волос, доходящих до середины спины. Когда парень подошел ближе, Снейп смог увидеть красивое лицо, большие темные глаза, пухлые, чуть капризные губы и белозубую улыбку модели. Он был слишком красив, что тут же вызвало еще большее недовольство у зельевара. А его грациозная скользящая походка выдавала в нем охотника. Удачливого охотника за вниманием. Женским или мужским — не важно. — У нас будут с ним проблемы, — тихо сказал он Дамблдору. — Не преувеличивай, — ответил тот, расплываясь в улыбке. — Вот увидите, — совсем тихо предупредил профессор и нацепил на лицо привычную, презрительно-недовольную маску. — Приветствую вас, молодой человек, — громко сказал Дамблдор, прерывая тем самым бурчание Северуса. — Я директор Дамблдор, а это тот, с кем вам предстоит работать, профессор Снейп, — Дамблдор слегка качнул головой в сторону Северуса. Тот коротко кивнул. — Здравствуйте, директор, профессор. Зельевару показалось, что парень слишком долго и слишком внимательно его рассматривал, прежде чем повернуться обратно к старику. — Мы рады видеть вас в Хогвартсе, мистер Доуэлл, — продолжал сыпать директор стандартными фразами. А парень — глупо улыбаться. А Снейп внезапно успокоился. Видя весь идиотизм ситуации, ему вдруг стало смешно. В нем проснулся исследователь. Он смотрел на парня как на очередной экспонат в его коллекции, чью полезность еще предстояло определить и далее поступить соответственно. — Идемте в замок. Ваш багаж доставят в ваши комнаты. А по дороге я расскажу о местных правилах, а Северус — о ваших будущих обязанностях в его лаборатории. — Хорошо, директор, — легко согласился мистер Доуэлл. — Зовите меня Альбус, Александр, — мягко сказал Дамблдор. — Хорошо, Альбус, — еще шире улыбнулся Доуэлл. — А вы меня — Алекс. Дамблдор кивнул в знак согласия, а Снейп закатил глаза. Он же говорил — пижон. Тем временем троица дошла до стоянки карет и села в одну из них. Когда дверца захлопнулась, она сама по себе не спеша покатилась в сторону замка. Молодой человек, в отличие от его соседей не видел возничего. Он возвращался в Хогвартс. И на то у него были свои причины. * * * Гарри в очередной раз протер свои очки и водрузил их обратно на нос. Он стоял около магазина "Флориш и Блотс" и ждал, когда же выйдет Гермиона с Роном. Сам-то он уже все купил и отправил совой до дому. Как и Рон. Но Гермиона... Она же у них книголюб и книгочей... А Рон... Ну, он уже давно подбивает к ней клинья. Правда, она на них как-то не особо реагирует. Но его это, похоже, не останавливает. Что ж, флаг ему в руки. Гарри в очередной раз оглядел Косой переулок. На сегодня они договорились разобраться со всеми покупками для нового учебного года. А после он хотел погулять по местным лавкам. Но погода внесла свои коррективы в их планы. Так что, после быстрого пробега по всем необходимым местам, они должны были вернуться на площадь Гриммо, а вечером отправиться в Нору до сентября. Откуда уже поедут на вокзал Кингс-Кросс. А Гарри грустил. И не мог до конца понять причину. И вроде бы все хорошо. Над ним больше не довлеет предсказание, не гоняется больше красноглазый псих со свитой с единственным желанием — убить. По меркам магического мира он уже взрослый — осталось только окончить школу и сдать ЖАБА. А дальше его зовут на работу в Министерство в Аврорат. То, что с Джинни не сложилось — не беда. И то, что парни нравятся — тоже. Он молодой, достаточно интересный юноша, да и гомосексуализм в волшебном мире не является чем-то запретным или ненормальным. Умные люди, хотя это уже скорее чисто зельевары, даже решили проблему с воспроизводством в подобных парах. Это все не было проблемой — было бы желание. По всем стандартным социальным меркам он должен был быть счастлив. Но он не был. И эта свобода от ответственности, которую он ощущал в себе с одиннадцати лет (ответственность, а не свободу), была ему непривычна. Он свыкся к ней. Он шел на смерть ради жизни людей, близких и не очень. Всех. А теперь он не знал, как ему жить дальше. Все это время, после победы и ее празднования, он жил на автомате, так, как от него ожидали. Но его сердце — оно тосковало. По умершим. По неоправдавшим себя надеждам и мечтам. Оно тосковало от одиночества. Ему хотелось быть кому-то нужным. Но не как Герой Магической Британии и прочее, а как обычный семнадцатилетний Гарри, со всеми его достоинствами и недостатками. Но сердце молчало. Там никого не было. И жутко, до дрожи, хотелось заполнить эту пустоту. Во время войны было проще. На это просто не было времени. Да и мал он еще был для этого. Не созрел для чего-то серьезнее неуклюжих поцелуев под омелой. Потом была смерть Сириуса и вся правда о пророчестве. И шестой курс. И опять уроки окклюменции. На сей раз более успешные. И усиленные занятия по Защите. И простое, хотя может и циничное, решение отравить Лорда к черту. По плану, Снейп должен был привести лже-Поттера к Волдеморту и предложить это дело отметить со всеми Пожирателями. И там же всех и отравить. Немного глупо и много всяких если, но зато просто и слишком нагло, чтобы поверить в правдоподобность. В любом случае, решили попробовать. А если что-то пошло бы не так, то у лже-Поттера имелся порт-ключ, на всякий случай. И Снейп тогда бы тоже не прокололся. Это в идеале. А на самом деле, Поттер оглушил и спрятал подставного и встал на его место. Отправились специально ближе к ночи. Конечно, не обошлось без Круциатуса. И патетических речей тоже было не избежать. А потом кто-то предложил провести его через Черту. И Снейп побледнел. Гарри это видел, хотя и стоял на коленях в центре зала. Он понятия не имел, что это за Черта, но понял, что ничего хорошего. Один из Пожирателей тогда быстро начертил на полу палочкой светящуюся линию и пробормотал заклинание, от которого линия выросла вверх, став прозрачной мембраной. Этот же Пожиратель схватил Поттера за шкирку и пихнул, заставляя переступить Черту. Когда Поттер прошел сквозь мембрану, профессор стал совсем белым. Тогда Гарри не понял — почему. Волдеморт был доволен. Поттер тогда уже приготовился умереть, но Снейп предложил отложить экзекуцию на следующий день, а пока отпраздновать, ибо связанный Поттер (тут же его опутали верёвки) уже никуда не денется. Как то ни странно, Лорд согласился. А Поттера подвесили под потолком. Пока домовики суетились, организовывая праздничный ужин, Снейп отравил вино. Над созданием этого яда он бился полгода. Чтоб без цвета и запаха, и без явных симптомов, и чуть замедленного действия, и, в то же время, быстрого — когда надо. В общем, всё, чтобы не успеть. Чтобы, когда понял, что отравили, было уже поздно. И это сработало. Гарри висел в большом зале связанный и наблюдал последнюю агонию сил зла их маленького волшебного мира. И какая-то часть души умерла тогда вместе со всеми ними, корчась там же на полу. Снейп, выпивший заранее противоядие, его освободил. А Поттер добил своей палочкой этого "уже не человека" (Волдеморта, не Снейпа), так как яд так и не смог справиться с ним до конца. Тогда Гарри в первый раз применил Аваду. И он поклялся себе, что в последний. План был от начала и до конца подлым, слизеринским. Но Поттер дошел до финала и нигде не остановился. А потом отправил все эти воспоминания в самый дальний угол памяти. Все были довольны. Даже Дамблдор. Даже Снейп. Он потом спросил у зельевара, что это была за Черта, а тот немного задумчиво на него посмотрел и сказал, что она действует по типу Фините Инкантатема. То есть, снимает всю защиту, сглазы и, в том числе, фальшивые личины. Тогда Гарри понял причину бледности Снейпа и успокоился. А потом был большой праздник, поздравления Героев, интервью и прочая шумиха. Но Гарри от неё смылся. И весьма эффективно. На площадь Гриммо. И, в конце концов, журналистам надоело муссировать одно и то же и они успокоились. И теперь Гарри спокойно стоял в Косом переулке и, никем особо не узнанный, ждал друзей. И грустил. У него не было больше цели в жизни. И не было человека, с которым он мог бы поговорить обо всём. А еще, хотя он тщательно гнал от себя подобные мысли, ибо рассуждая о столь высоких материях это было просто неуместно, но ничего не мог с этим поделать, но его сильно беспокоило полное отсутствие опыта в интимной жизни. И хотя его душе хотелось любви, возвышенной и одной на всю жизнь, его телу было достаточно просто секса, в больших количествах, и можно без обязательств. Из задумчивости его вывели вышедшие, наконец, из магазина Рон с Гермионой. Все вместе они отправились в сторону Гринготса — Гарри хотел прихватить с собой некоторую сумму денег до приезда в Хогвартс.