Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Гермиона крутила и крутила ремень на своей сумочке, пока тот чуть не лопнул. Она перестала жевать губу, чтобы ненароком ее не прокусить, и глубоко вздохнула. Возведя глаза к небу и понадеявшись, что ангел-хранитель не даст ей на этот раз опростоволоситься, она подошла к крыльцу затененного ивами домика и постучала. Через некоторое время дверь открыл привлекательный молодой человек, который выглядел всего на пару лет старше Гермионы: – Я могу вам чем-нибудь помочь? – Мистер Джуль? Дверь открылась еще на дюйм, а дежурная вежливость на загорелом лице сменилась подозрительностью. – Да, что случилось? – Я Гермиона Грейнджер. Вы меня, наверное, не помните, но я стала главой отдела Ригли всего за несколько недель до его смерти. – Помню. Вы были на похоронах. Что вам нужно? Гермиона набралась храбрости и выпалила: – Мне необходимо задать вам несколько вопросов, если вы не против. На момент случившегося я только недавно перешла в отдел, поэтому хотелось бы узнать о Ригли побольше. В глазах Эндрю Джуля промелькнула искорка надежды. Он распахнул дверь, приглашая в дом: – Как насчет чая? * Гермиона рассматривала фотографии, стоящие в уютной гостиной повсюду. Пара, очевидно, предпочитала активный отдых и проводила много времени на природе. Когда хозяин вернулся с чайным подносом, Гермиона как раз стояла у снимка, на котором оба молодых человека улыбались и махали друзьям, прежде чем нырнуть с обрыва в пустоту. – Это где-то на Средиземноморье? – На Сицилии. Наш последний отпуск. Вздохнув, Гермиона покачала головой. – Мистер Джуль, мне несказанно жаль, что его больше нет с нами. Когда мы встретились на похоронах, я, должно быть, показалась вам какой-то недотепой. Меня тогда только что повысили, и я едва понимала, что делаю, когда случилось это несчастье. – Зовите меня просто Эндрю, – предложил он, сев напротив нее в элегантное кресло. – Риг тоже думал, что вы немного не в своей тарелке, но был уверен, что быстро научитесь. – Хозяин налил им обоим чая, и Гермиона, добавив себе кусочек сахара, попросила: – Расскажите мне о нем. Эндрю пристально посмотрел на нее и, полностью проигнорировав просьбу, бросил: – Почему вы пришли? Гермиона попыталась скрыть смущение, вызванное вопросом, но ей это не удалось. Эндрю кивнул сам себе и откинулся на спинку кресла. – Мы потеряли еще одного. – Кого? – обеспокоенно спросил он. – Фоклера Спэрроу. – Боже мой, он был таким свойским парнем! Как Мойра, держится? – Боюсь, не очень. – Но что же случилось? – Эндрю подался вперед, подгоняемый не совсем понятными чувствами. – Расщепление во время аппарации. Взяв со столика свою чашку, он вновь откинулся назад и, прежде чем отпить, заявил: – Чушь собачья. – Почему вы так думаете? – настала очередь Гермионы податься вперед. – Вы прекрасно знаете почему, иначе бы не пришли, – убежденно ответил Эндрю. Гермиона не могла скрыть своего возбуждения. Она целую неделю изучала личные дела всех трех погибших, но так и не нашла ничего общего, кроме работы в одном отделе. У нее не было совершенно никаких доказательств, только смутные подозрения и шестое чувство Гарри, которое, надо признать, его еще никогда не подводило – если не считать профессора Снейпа. – У меня нет доказательств, – прошептала она, беспричинно опасаясь, что их подслушивают. – Никаких, кроме результатов ежегодного обследования Рига? – ответил так же тихо Эндрю и тоже подался вперед. – За шесть месяцев до своей смерти он был здоров как бык. Посмотрите по сторонам, – он кивнул в сторону фотографий, запечатлевших двух мужчин во время гонок на метлах, скалолазания, охоты на мантикор… – Риг был спортсменом, да и на работе не расслаблялся. Ему было всего двадцать девять лет. Если бы с сердцем было что-то не в порядке, это заметили бы на ежегодном обследовании. Однако все было абсолютно замечательно. Только вот при вскрытии обнаружились масштабные повреждения сердечной мышцы. Гермиона прищурилась. – Темная магия может иметь такие последствия. Что вам ответили на этот счет? – Ничего. Просто отмели как бред безутешного вдовца, отказывающегося поверить в очевидное, и тактично посоветовали начать новую жизнь. – Правда? – поморщилась Гермиона. – С каким аврором вы разговаривали? – Не разговаривал я ни с какими аврорами, – поник в своем кресле Эндрю. – Чтобы заинтересовать аврорат, надо сначала убедить судмедэксперта, так что я даже не совался. – Расскажите о той ночи, когда он умер. Может быть, вам что-нибудь показалось странным? Может, он на что-нибудь жаловался? – Меня не было дома, когда Риг умер, – глаза Эндрю заблестели слезами. – Племяннице в тот день исполнилось девять, отмечали всей семьей. Риг сказал, что неважно себя чувствует, и пошел домой пораньше. Я остался допоздна с моими братьями, а когда пришел домой… около двух часов ночи… его уже не было. Гермиона опустила глаза, чтобы дать хозяину возможность смахнуть слезы и собраться. – Да, конечно, некоторые вещи мне уже тогда показались странными, – продолжил он. – Риг начал вести себя подозрительно где-то за три недели до смерти. Понимаете, он всегда любил свою работу, эти бешеные полеты на метле со всем оборудованием, и постоянно рассказывал мне о животных, которых заприметил, или редких растениях. Не проходило и вечера без историй о том, как он с кем-то разговорился или как его чуть не обнаружили магглы. Однажды рано утром он отправился в Торнборо. Сказал мне, что за день до этого население сообщило о дыре и что теперь в той местности нужно снять показания. Когда Риг вернулся, я спросил, что ему удалось выяснить. – Тут Эндрю замолк и обвел взглядом многочисленные фотографии своего потерянного возлюбленного. – Он не знал, о чем я говорю. Сказал, что в Торнборо вообще не был, и даже разозлился, когда я переспросил. После того вечера он больше никогда не рассказывал о работе, разве что о министерских слухах – сами знаете. Об изменениях после вашего назначения на должность и о том, как странно получилось с Филипсом. Кто бы мог подумать, что он так внезапно уйдет на пенсию. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. – А как насчет Теккерея? Ригли не показалось подозрительным, что он сорвался с метлы? – Знаете, не показалось. И мне тоже. По крайней мере, пока не умер Риг. Конечно, они летают на таких скоростях, да и оборудование держать нужно… – Тут Эндрю встал и подошел к одной из фотографий, на которой он сам, Ригли и еще один мужчина стояли на подиуме, заняв призовые места в соревновании на метлах. – Это Эмерсон – вот, черноволосый. Мы тут на благотворительной гонке, организованной Министерством. Эм победил. Он всегда побеждал, из года в год. * После того как Гарри и Рон зашли в тесноватую комнату для совещаний, Гермиона закрыла дверь и, дождавшись, когда авроры усядутся, хлопнула по столу двумя папками. – Что это такое? – спросил Рон, раскрывая одну из них. – Повод для беспокойства, – тихо ответила Гермиона. – В этой папке результаты ежегодного профосмотра Ригли Пеппертона, а в этой – результаты вскрытия после его смерти шесть месяцев спустя. – Она пододвинула стул так, чтобы сесть прямо напротив. – Такое впечатление, что это совсем другой человек. Все внутренние органы практически разрушены, что соответствует синдрому Шанпайка. – Я так и знал! – воскликнул Гарри, но сразу же перестал улыбаться. – Возникает вопрос, кто держал одного из твоих полевых агентов под Империусом, причем настолько долго, что это оказало подобное влияние на организм? И почему? – А еще, – добавил Рон серьезно, сверившись с записями, – почему колдомедик Транг ничего не заметил и не начал расследование? – Это вы и должны выяснить, – сказала Гермиона. – Поговорите с вот этим человеком, – она протянула им лист бумаги. – Эндрю Джуль был партнером Ригли Пеппертона на протяжении десяти лет. У него есть ответы на такие вопросы, которые вам и не снились. А еще вам нужно найти моего предшественника, Урбана Филипса. Подозреваю, что он ушел на пенсию не по своей воле. Посоветуйте ему провести медицинское обследование. И не будем забывать об Алонсо. Он бы справился с моей работой с завязанными глазами, но отклонил повышение. Кто-то что-то замышляет, и этим людям было выгодно поставить главой отдела человека, совершенно не разбирающегося в материи. – Ну, тут они промахнулись. Стоило ожидать, что ты вцепишься в это дело мертвой хваткой. – Спасибо, Рон. Однако я должна признать, что подчиненные помогали мне с отчетами, пока я не набралась опыта. – Кто именно? – Ну, Алонсо, а еще наша ассистентка Элси Партридж. – Гермиона вздохнула и зарылась пальцами в волосы. – Мне кажется, что обоим можно доверять, если мое мнение вам поможет. – Мы все учтем, – сказал Гарри. – Сначала поговорим с мистером Джулем, а потом направимся к мистеру Филипсу. – Замечательно. Найдите какую-нибудь ниточку. Кто-то убивает моих полевых агентов, и мне необходимо знать, кто это. – Найдем, вот увидишь. Докопаемся до самой сути. – Я бы на твоем месте не был так уверен, – проворчал Рон, устраиваясь поудобнее, чтобы углубиться в изучение документов. – Мотива все еще нет. – Найдите мне убийцу, а я постараюсь найти вам мотив. – Не так шустро, – осадил ее Гарри. – Тебе больше нельзя высовываться. – Гермиона начала было возражать, но он продолжил: – Троих уже убили, причем так, что восемь месяцев никто ничего не подозревал. Если ты начнешь мутить воду, то виновные догадаются, что мы идем по их следу, а ты превратишься в очередную мишень. Ты действительно должна дать нам разобраться в этой ситуации. Обещаю, мы не будем держать от тебя секретов. Просто позволь нам заниматься своей работой, ладно? Как только она глубоко вдохнула, чтобы начать спорить, Рон потерял терпение: – И не вздумай дуться. Гарри прав, это ведь и ежу понятно. – Ладно, – Гермиона раздраженно оттолкнулась от стола. – Тогда мне тут больше нечего делать, так? Рон и Гарри переглянулись, на что она закатила глаза и вышла из комнаты для совещаний, хлопнув дверью. * Гермиона достала с запылившейся полки еще одну папку, добавила ее к своей стопке и направилась к рабочим столам. Обогнув очередной бесконечный стеллаж, она замерла как вкопанная. – Профессор Снейп! Какая неожиданность! Что вы тут делаете? – В последний раз она видела его три года назад на министерском приеме по случаю открытия Хогвартса, восстановленного после войны. – Пытаюсь читать, – ответил он, подняв взгляд от пергамента и нахмурившись. – Но разве вам не нужно быть на уроке? – поинтересовалась Гермиона, положив свои папки на стол и усевшись напротив Снейпа. – По вторникам у меня свободная пара между обедом и двумя часами дня. В это время я всегда занимаюсь своим исследовательским проектом. – Что вы исследуете? – вежливо спросила она, раскладывая ежемесячные доклады в хронологическом порядке. – Зелья. – Правда? Разве вы опять преподаете зельеварение? Кажется, я слышала, что вы вернулись на должность учителя по ЗОТИ. Тяжко вздохнув, Снейп объяснил: – Я действительно мастер защиты от темных искусств, однако заниматься ими в свободное время проблематично, не так ли? Поэтому я продолжаю работать над зельями. Мне удалось удовлетворить ваше любопытство? – Я спросила просто из вежливости, – поджала губы Гермиона. – Не стоило напрягаться. – Больше не буду. Она наугад открыла первую папку и начала просматривать отчеты сорокалетней давности, чтобы получить представление об обычном виде магической сети, прежде чем искать что-то подозрительное. Гермиона знала, что повлиять каким-то образом на лей-линии невозможно, но Эндрю упомянул дыру в Торнборо… «Дырой» в их отделе называли внезапное исчезновение магической энергии. Волшебники в такой аномальной области некоторое время не могли пользоваться магией. Никто не знал, почему и как часто возникают дыры. Ученые выдвигали различные теории, но исследовать распространенность феномена было трудно: как зафиксировать отсутствие магии, если вокруг нет волшебников, которые бы это заметили? Двадцатью минутами и десятью отчетами позже Гермиона подсчитала среднюю частоту аномалий: в прошлом удавалось обнаружить 4,06 дыры в год. Еще через десять минут стало ясно, что за последние два года в общей сложности зафиксировано всего три дыры. Гермиона направила волшебную палочку на отчет, датированный месяцем до смерти Ригли Пеппертона. «Детего!» Никаких изменений. «Остендо! Аперио!» Она разочарованно откинулась на спинку стула. – Грейнджер! Что вы тут пытаетесь изобразить? Она посмотрела на Снейпа сквозь упавшие на лицо волосы: он разглядывал ее с таким отвращением, будто застал за ковырянием в носу. – У меня есть основания полагать, что этот отчет подделали. – Наконец-то нашли себе достойный заговор? – протянул профессор, высокомерно усмехаясь. – Вы ведь целых три года проработали в Министерстве, почему же откопали что-то только сейчас? Наверное, уже и своих так называемых авроров приплели? Гермиона покраснела. Черные глаза Снейпа заискрились от удовольствия: – Так и знал. Но тут Гермиона расправила плечи: – Ах, перестаньте. Я вам больше не ученица. Честно говоря, мне совершенно все равно, что вы думаете обо мне и моих друзьях. Я перестала вас бояться после того, как навестила в Мунго: вы шлепнули меня по заднице, назвали Герти и сообщили, что у меня отпадные сиськи. – Вы лжете! – прошипел Снейп, и Гермиона коварно улыбнулась, заметив, как он побледнел. – Правда глаза режет, да? – Однако профессор, казалось, был на грани припадка, и она сжалилась: – Можете не беспокоиться: вы очевидно находились под воздействием сильнейших болеутоляющих, и нет, я никому про это не рассказывала. – Хихикнув, Гермиона добавила: – И больше вас никогда не навещала. Снейп нахмурился, но она уже вернулась к своему занятию, чувствуя себя отомщенной. Безуспешно попробовав еще парочку заклинаний, Гермиона отложила документы: либо отчеты были подлинными, либо их подделали крайне искусно. Вдруг Снейп выхватил пергамент из ее рук, всем своим видом изображая скучающего, но на данный момент благосклонного гения, и ткнул волшебной палочкой в столбики цифр, прошептав: «Примум ревертатур». Пергамент засветился, и строчки растеклись, чтобы собраться в другом виде. Гермиона рассеянно поблагодарила профессора, уже полностью сосредоточившись на отчете. От увиденного по коже побежали мурашки. Она торопливо разложила остальные документы на столе – «Займитесь вот этими!» – и начала повторять заклинание над бумагами за двухлетний период, лежащими ближе к ней. Прежде чем Снейп неохотно присоединился, Гермиона почувствовала на себе его пристальный взгляд. Спустя несколько минут она углубилась в чтение результатов, а невольный помощник в ожидании вердикта сложил на груди руки. Шумно выдохнув, Гермиона откинулась на спинку стула. В прошлом году было зафиксировано десять дыр, а в этом – семь, хотя даже май еще не закончился. – Ну так что? – терпение Снейпа лопнуло. – В какую аферу вы меня втянули? – Он взял со стола один из отчетов и пробежался по нему взглядом. – Макгонагалл говорила, что вы мелкая сошка в Бюро бюджетирования. Что же вы обнаружили? Растрату общественных средств? Гермиона начала складывать пергаменты в стопку. – Это я раньше была мелкой сошкой. Несколько месяцев назад меня повысили до главы Отдела магических измерений. Мы принадлежим к Службе государственной статистики, которая является частью Департамента магического сотрудничества. Снейп недоверчиво покосился на выскочку: – Вам сколько, двадцать? И уже начальница отдела? – В этом году будет двадцать три… Но не спешите избавляться от своих предрассудков. – Гермиона заправила выбившуюся прядь за ухо. – Я сначала наивно радовалась, что меня посчитали достойным кандидатом, однако постепенно становится ясно, что меня наняли в первую очередь из-за неопытности. – Кто предложил вашу кандидатуру? – Не знаю, – шепотом ответила Гермиона, наклонившись ближе. – Но эти люди уже убили трех моих агентов. Так что, профессор, афера – это еще мягко сказано. И конечно же я обратилась к двум аврорам, которым доверяю больше всех. – Вы и мне доверяете настолько, чтобы поделиться такой деликатной информацией? Гермиона подняла со стола стопку пергамента так, чтобы отчеты за последние два года не смешались с остальными. – Ну да. Это же вы! – Она резко замолкла, когда послышались приближающиеся шаги. На лице Снейпа отразилось крайнее удивление. Гермиона, ухмыльнувшись, повернулась от стола, прижимая к себе вещественные доказательства, и столкнулась с приземистым молодым человеком в форме аврората. Отчеты полетели во все стороны. – Извините! – воскликнул тот, схватив Гермиону под локоть, чтобы она устояла на ногах. – Черт возьми! – выругалась она, глядя на сорок лет наблюдений, разлетевшихся по полу. – Давайте, я вам помогу, – молодой человек опустился на корточки, и они вместе начали собирать пергаменты в стопку. – Это моя вина. Совсем не смотрел, куда иду. – Я тоже не смотрела. Спасибо, мистер… – Ургарт, меня зовут Квинт Ургарт. Я вас знаю! Вы Гермиона Грейнджер. – Та поморщилась, но аврор продолжил: – Я вас видел, когда вы заходили к Гарри и Рону. – Стоило Гермионе поджать губы и прищуриться, как тот признался, ослепительно улыбаясь: – Ну и из газет тоже. Вы меня, наверное, совсем не помните. Я закончил Хогвартс на четыре года раньше вас. Собрав все отчеты, они поднялись на ноги. – Мне действительно очень жаль, что я на вас налетел, – вновь извинился Квинт, смахивая с глаз светлые кудри. – Ничего страшного, честно. – Может, дадите мне загладить свою вину? Как насчет обеда завтра днем? – Эээ, – моргнула от неожиданности Гермиона. – Ну или хотя бы кофе? – Серые глаза лучились мальчишеской надеждой. Отказать было невозможно. – Кофе – это хорошо, но придется отложить до следующей недели: на этой я очень занята. – Тогда увидимся на следующей неделе! – Квинт опять улыбнулся. – А теперь мне пора бежать за документами, а то Кейч от меня мокрого места не оставит. До скорого? – До скорого. Новый знакомый направился к стеллажам Отдела магического правопорядка. Гермиона с облегчением выдохнула и вернулась к столу, за которым все еще сидел профессор, чтобы вновь рассортировать отчеты в хронологической последовательности. – Только не говорите мне, что купились на это представление, – не поднимая головы от своих записей, проговорил Снейп. – В смысле? – Ургарт на вас в упор смотрел, когда вы столкнулись. – Правда? Профессор лишь закатил глаза. – Что вы исследуете? – Зелье для Омута памяти. – А что, разве там еще осталось, что дорабатывать? – Да, тактильные ощущения. – Почему вы занимаетесь именно этим? – несколько разочарованно спросила Гермиона. – Почему бы и нет? – ответил Снейп, вздохнув и страдальчески посмотрев на нее. – Ну ладно… Улыбнувшись, Гермиона подхватила злополучные документы и попрощалась с профессором. Потом вернулась к стеллажам и расставила все папки по своим местам, включая не привлекающие внимания копии двух последних отчетов. Оставив себе оригиналы, она направилась к выходу. Дверь распахнулась, когда Гермиона пересекала читательский зал, и в библиотеку прошествовал Калеб Ллойт. Этот человек всегда исключительно «шествовал». – Вот вы где, – улыбнулся он и кивнул на пергамент, – и уже с уловом. – Наши бюджетные отчеты, – пояснила Гермиона не моргнув глазом. – Мой конек. Вы меня искали? – Всю жизнь, – промурлыкал Калеб, улыбаясь еще шире. Левый угололок рта не совсем его слушался из-за шрама. Расправив плечи, Гермиона строго посмотрела на него. – Даже не начинайте, мистер Ллойт. Вы по какому вопросу? – Поступило распоряжение, что все отчеты нужно сдавать вам лично. Я просто устал вас ждать, – извиняющимся тоном объяснил он. – Элси сказала, что вы в библиотеке. – Ах, простите! Я совсем забыла! – спохватившись, что намеревалась держать дистанцию, Гермиона добавила: – Вам надо было спросить Алонсо, когда у меня свободное время, и назначить совещание. – Вы же знаете, как я ненавижу совещания… – Он вальяжно прислонился к дверному косяку, так что Гермионе было не пройти. Она в нерешительности помедлила. – Будьте любезны! – послышался за ее спиной раздраженный голос. – Некоторым из нас нужно по делам! Лицо Калеба превратилось в нечитаемую маску: – Мистер Снейп. Обернувшись, Гермиона увидела, что лицо профессора тоже ничего не выражает. – Мистер Ллойт. Калеб отошел от двери, и Гермиона проскользнула к выходу. Снейп последовал за ней. – Было очень приятно снова с вами встретиться, – сказала она. – Надеюсь, не в последний раз. Он пристально посмотрел на нее, потом на Калеба, на два свитка в ее руках и опять на Гермиону. – Было действительно… интересно, мисс Грейнджер. – Резко развернувшись, профессор пошел по коридору так быстро, что полы его мантии хлестали воздух. – Только не говорите, что вы с ним закадычные друзья, – сказал Калеб, когда через некоторое время нагнал Гермиону, идущую к лифтам. – Со Снейпом? Мы просто обменялись новостями: давно не виделись. – Вам лучше держаться от него подальше. – Почему? Он же герой. – Вы действительно так считаете? Гермиона остановилась и посмотрела на Калеба: – Да, действительно. Тот поднял руки, как бы сдаваясь: – Должен признать, что во время войны он пару раз повел себя достойно, но я его давно знаю. Поступки Снейпа до того, как он перешел на нашу сторону, больше соответствуют его характеру. – Откуда вы его знаете? – нахмурившись, Гермиона опять двинулась в сторону лифтов. – Мы вместе были в Хогвартсе, я на пару лет его старше. Скажу вам, Грейнджер: время людей не меняет. Хватит слепо боготворить Снейпа. Он всегда был маленьким скрытным подонком и с годами стал только хуже. – Вы так говорите просто потому, что он слизеринец. Калеб рассмеялся тем насыщенным бархатным смехом, от которого у Гермионы все сладко ныло внутри, даже когда он вел себя просто возмутительно. – Нет, я так говорю, потому что он слишком быстро притерся к Малфою и его шайке. Я, Грейнджер, тоже слизеринец. Разве вы не видели в библиотеке наше тайное слизеринское рукопожатие? Глянув в сторону лифта, на котором уехал Снейп, Гермиона только покачала головой.