Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Кто-то разбудил Гермиону среди ночи, внезапно зажав ей рот. Несмотря на дурманящее действие зелий, она среагировала довольно быстро: кулак въехал в голову нападающего со смачным хрустом. Мужчина завалился на прикроватную тумбочку и сполз на пол, с грохотом увлекая за собой лампу. Гермиона выхватила из-под подушки палочку и обездвижила его парализующим проклятьем. Готовясь произнести связывающее заклинание, она глянула за край кровати и в пробивающемся сквозь прорехи штор мерцании неоновой вывески увидела бесформенную массу черного материала – это был Снейп. Из гостиной донеслось многоголосое ржание. Взмахом палочки Гермиона оживила страдальца, и тот, сдавленно застонав, открыл глаза. – Какого черта вы тут делаете? – прошипела она. Снейп, стиснув зубы, с трудом поднялся на колени, одновременно держась за кровать и тумбочку и встряхиванием головы пытаясь привести мысли в порядок. – Мне нужно было вам кое-что рассказать. – Он через плечо глянул на закрытую дверь. – Этот балбес посоветовал зажать вам рот, потому что вы якобы кричите, если вас разбудить. Гермиона едва не рассмеялась, но была слишком поглощена видом порывающегося встать на ноги Снейпа. От него разило на всю спальню. – Неужели вы пьяны? – Так точно. Она направила на него волшебную палочку: – Выметайтесь. Завтра успеете рассказать все, что хотите. Снейп рванулся к ней так быстро, что Гермиона не успела даже пискнуть. Только что он покачивался на коленях с таким видом, будто ему нужен компас, чтобы найти свои ноги, а в следующую секунду уже лежал поперек Грейнджер, заставляя ее морщиться от винного амбрэ, и прижимал руку с палочкой к кровати. – Я все еще должен довести ту чертову историю до конца. – Не нравятся мне ваши истории. – А мне наплевать. Эту придется дослушать. – Снейп с трудом фокусировал свой взгляд и, чтобы смотреть на Гермиону сверху вниз, вынужден был то и дело вздергивать голову. – Ладно. Рассказывайте уже и убирайтесь. Он полностью залез в постель и взгромоздился на ойкнувшую девушку, придавив ее своим весом. – Это продолжение истории о Герти, – объявил Снейп в дюйме от ее лица, и слушательнице пришлось отвернуться, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Я уже догадалась. Он отпустил руки Гермионы и оперся на локти по обе стороны от ее груди. Устроившись таким образом, Снейп начал свой рассказ. – Герти была хаффлпаффкой, залетевшей от Калеба на седьмом курсе. Он к тому времени давно закончил школу, но в хогсмидовские выходные любил приударить за студентками с барсучьего факультета. По собственной глупости Герти поверила, что в первый раз забеременеть невозможно, а потом пришла ко мне за зельем, чтобы избежать последствий, так как ходили слухи, будто я занимаюсь подобными вещами. Это было не так, но тогда обо мне рассказывали столько небылиц, что я и сам уже начал в них верить. Я был всего лишь пятикурсником, готовым на все, чтобы казаться умным. По словам Герти, Калеб отказался на ней жениться, и ее родители выкинули бы дочь на улицу, поэтому я сварил для нее нужное зелье. Мне казалось, что все посчитают меня героем, однако я лишь укрепил слухи и с тех пор считался зельеваром-выскочкой, имеющим сомнительные моральные принципы. – Снейп сдвинул брови, вспоминая прошлое, но потом все же улыбнулся: – Как бы то ни было, Герти тогда наградила меня поцелуем – первым в моей жизни. Гермиона под снейповским весом обмякла. – Какое свинство! – С моей стороны или со стороны Калеба? – Северус приподнялся на вытянутых руках, чтобы лучше видеть выражение ее лица. – Пока что со стороны Калеба. На ваш счет я еще не решила. Он фыркнул и, потянувшись вниз, отпихнул вбок ее ногу, чтобы устроиться между коленей. Гермиона не возражала: так было удобнее, потому что кости Снейпа больше не впивались ей в ляжки, да и сам рассказчик был слишком увлечен своим повествованием, чтобы думать о чем-либо помимо комфорта. – Немногим позже Калеб «простил» Герти, а я был настолько благодарен ей за тот жалкий поцелуй, что начал снабжать противозачаточным зельем. Однако в следующий раз она пришла ко мне за мазью от синяков, потом за раствором растопырника, потом за экстрактом бадьяна… Видите ли, Герти была доброй и кроткой девушкой, но немного глуповатой и бедной как церковная мышь. Возможно, она что-то и значила для Ллойта – он ее так никогда и не бросил, – но однозначно не собирался на ней жениться, поэтому бил каждый раз, когда Герти заговаривала об этом. – Боже правый… – Со временем ситуация ухудшилась. После каждой провалившейся аферы, которая должна была сделать Калеба несметно богатым, он становился все норовистей. Всякий раз, когда Герти приходила ко мне, мы говорили с ней все дольше, и после своего исцеления она награждала меня все щедрее. Эта связь ничего не значила для нас, кроме получения физического удовольствия. Герти учила меня основным вещам, а я предоставлял ей свою жилетку, чтобы поплакаться. Снейп моргнул и, дернув головой, постарался сфокусировать взгляд на подушке за плечом Гермионы. – Настало время, когда Герти начала приходить ко мне просто так, чтобы поговорить, а это всегда вело к постели. Мы были друзьями в том смысле, что оба безнадежно цеплялись за соломинки. Видите ли, только я понимал, почему она оставалась с Калебом… Каким же я был идиотом… – Ах, Северус… – Гермиона коснулась его щеки, но он отпрянул и раздраженно посмотрел на нее: – Я еще не договорил! – Ну, тогда вперед, – она убрала руку. – Когда Герти в последний раз понадобилась моя помощь, мне было двадцать два. Калеб превратил ее в сине-бордовое месиво. Это случилось на выходных после смерти моей матери; Лили была мертва, а я – навеки привязан к Дамблдору. Плохое это было время. Когда практически неузнаваемая Герти появилась на моем крыльце, я вдруг понял, каким же был глупцом. Всю субботу и воскресенье я залечивал ее раны и убеждал бросить Калеба. Потом она так и сделала, в качестве «хлопка дверью», однако, рассказав Ллойту, что спала со мной все эти годы и что я был, так сказать, лучше него в постели. – Батюшки… – Снейп на секунду поймал ее взгляд и кивнул. Гермиона спросила: – И что было дальше? – Ну а как вы думаете? – закатил он глаза. – Ллойту пришлось защищать свою слизеринскую честь. – Час от часу не легче! Он вас ранил? – Грейнджер, Ллойт был жалким трусом, избивающим невинных хаффлпаффок, а я – всесокрушающим Пожирателем смерти, – тут Снейп величественно улыбнулся, а его взгляд внезапно потемнел. – Это я разукрасил его физиономию шрамом и выбил ему зуб. Гермиона рассмеялась, хотя понимала, что это не очень вежливо. – А что случилось с Герти? – Она стала проституткой в Лютном переулке, – с грустью закончил свой рассказ Снейп. – Черт… – Да уж. Я не видел ее вот уже двенадцать лет. Даже не знаю, жива ли она еще. Гермиона нахмурилась, ища подходящие слова, но Снейп от нее только отмахнулся. – Я же говорил, что это плохая история. – Вы ее раньше рассказывали? – вздохнув, она заправила одну из упавших на его глаза прядей за ухо. – Нет, никогда. – Я рада, что вы поделились этим со мной. Отпрянув, Снейп пристально посмотрел на Гермиону: – С какой это стати? – Потому что теперь, когда я умру, у меня будет частичка вашей души, которую еще никто на свете не видел. Его лицо замерло в таком скорбном выражении, что у Гермионы не нашлось слов. А Снейп наклонился ближе и прошипел: – Да не погибнете вы, глупая вы курица! – Это было бы просто замечательно, но я уже более или менее смирилась с тем, что мое время ограничено. Теперь я просто пытаюсь уменьшить количество невинных людей, которых утащу за собой в могилу. – Перестаньте сию же минуту! Неужели вы не понимаете? От вас одной зависит, обернется пророчество правдой или нет! Тот бред насчет Поттера мог с тем же успехом оказаться и про Лонгботтома или любого другого рожденного в конце июля мальчишку! Только зацикленность Темного Лорда сделала Поттера Избранным. А в вашем пророчестве всего лишь говорится, что вы потерпите неудачу. Если вы поверите, что неудача в этом случае равнозначна смерти, то так оно и будет. – А вам-то что? – поинтересовалась она, склонив голову набок. Снейп сглотнул, и от промелькнувшего на его лице отчаянья у Гермионы сжалось сердце. – Я не позволю вам умереть, – хрипло пообещал он. – Но почему? – она не отводила от него глаз. Северус подвинулся и тоже поднял на нее взгляд. – Потому что это было бы глупой, бессмысленной жертвой. – Благодарю покорно! – рассмеялась Гермиона. – А я-то надеялась, что жертва получится значимой и героической. – Такими вещами не шутят! – Без толку препираться на этот счет. Идите спать, Северус, – вздохнула она. Его глаза устало закрылись, а когда снова распахнулись, то показались ей нежными и печальными. – Гермиона, – прошептал он и подтянулся на одном локте ближе, чтобы другой рукой едва ощутимо коснуться ее щеки. – Попроси меня… Из ее груди вырвался вздох. Было понятно, о чем идет речь: она нужна ему, но по какой-то причине Северус не может сказать об этом напрямик. Умоляя ее озвучить просьбу, он фактически просил Гермиону сам… Она так хотела сдаться и произнести заветные слова, но не решалась: Гермиона слишком хорошо понимала, что в их положении о ничего не значащей связи больше не может быть речи. Ее сердце находилось под угрозой; одно неправильное решение – и все пойдет прахом. Разве могла бы она добровольно отправиться на заклание, если можно быть вместе с Северусом? Может, в этом и заключается его предательство? Может, Гермиона потерпит неудачу, потому что решит остаться рядом с ним, вместо того чтобы спасти мир? Она не была уверена, что Северус понимает все значение своей просьбы. В это время он двинул бедрами, прижимаясь к ней растущей эрекцией. – Попроси меня, – повторил он шепотом искусителя. Гермиона улыбнулась и ответила на его ласку, проведя рукой по колючей щеке, а потом потянулась вверх и нежно поцеловала. Глаза Северуса сами собой закрылись, а из его горла вырвался сдавленный стон, когда он страстно ответил на ее поцелуй. Гермиона немного отстранилась и, погладив пальцем его губы, прошептала: – Нет. Снейп на секунду замер, а потом отпрянул на расстояние вытянутой руки: – Нет? – Я ранена, у меня совсем не осталось сил, а ты пьян, – улыбнувшись возмущенному тону, объяснила она. – Сейчас середина ночи, и завтрашний день обещает быть тяжелым. Поэтому – нет. Я не дам уговорить себя на то, чего ты так жаждешь, но по какой-то причине не можешь начать сам. – Уперевшись здоровой ногой в матрац, Гермиона резко подняла бедра, и Снейп скатился с нее на кровать. – Ты крайне соблазнителен, но мне нужен отдых. Иди спать. Северус хмыкнул. Создавалось впечатление, что он дуется. – Ну ладно, – буркнул искуситель и лег повыше, чтобы устроиться головой на подушке. – Снейп, вообще-то я имела в виду твою кровать. Он развалился рядом и, обняв Гермиону, привлек ее к себе: – Ты забываешь, что это мое убежище и, следовательно, моя кровать. Северус поерзал. На пол упали его ботинки, и после этого он притих. Гермиона закатила глаза и перевернулась на бок, чтобы устроиться поудобнее. Снейп мигом подвинулся ближе и недвусмысленно прижался к ней сзади. – Перестань сейчас же! Досадливо цокнув языком, он отполз на пару сантиметров. Когда Северус снова заключил ее в объятия, Гермиона отметила про себя, что совсем забыла, где на данный момент находится ее волшебная палочка. Судя по всему, в постели со Снейпом оружие под подушкой не требовалось. Она улыбнулась, придвинула его руку так, чтобы положить на нее голову, и расслабилась. Засыпая, Гермиона почувствовала на виске бархат легкого поцелуя. * Пробуждение было малоприятным: казалось, что все тело болит, а мочевой пузырь вот-вот лопнет. Проморгавшись, Гермиона обнаружила рядом с собой Снейпа и прыснула от смеха. Гроза подземелий спал на животе, обнимая присвоенную подушку, как плюшевого медвежонка. Другая рука свешивалась с кровати, а лица не было видно из-под длинных прядей разметавшихся волос. Если не считать ботинок, Северус был полностью одет и лежал на постели скомканной грудой полуночного сукна, отчего походил на талую свечу черного воска. Гермиона подползла к нему, стараясь не раскачивать матрац, и приподняла с лица одну грязную прядь. На скуле красовался внушительный синяк, а у рта лужицей скопилась слюна. Вдруг один его глаз распахнулся, и миру предстал болезненный этюд черного на красном. – Тут одно из трех, Грейнджер, – прохрипел Снейп. – Либо прибейте меня на месте, за что я буду несказанно благодарен, либо проваливайте к чертям, что даже лучше первого варианта, либо найдите мне зелье от головной боли, и тогда я последую за вами на край света. Гермиона хихикнула. – Вам уже говорили, что вы наимилейший идиот? – Нет. – Глаз закрылся. – Ну, считайте, что я только что это сказала, – она вернула прядь на место и скатилась с кровати. Выйдя из спальни в поисках туалета, Гермиона обнаружила гостиную, полную страдальцев. Джордж свернулся на полу калачиком, трогательно прижав к себе пустую бутылку. Невилл полулежал на диване и слепо вертел головой, будто ориентируясь в пространстве по какому-то неслышному звуку. Квинт же сидел на столе, обхватив руками виски. – Ты что, прямо на столе спал? – Сморщившись от вопроса, гордость аврората жестами показала, что говорить надо тише. – Черт, сколько же вы вчера выпили? – Много, – прохрипел Джордж, приподнимаясь от пола. – Моя новая любовь – жестокая повелительница. – В таком случае советую прекратить отношения. Невилл, будь заинькой, раздай всем зелья. И не забудь про Его Величество в спальне. – При чем тут заинька? Попроси вон лучшего друга человека. – Ты стрелки-то не переводи! Квинт снова схватился за голову, и Гермиона хмыкнула: – Есть вероятность, что после вчерашнего розыгрыша наш щенок не перенесет встречи с похмельным Снейпом, а я не могу позволить себе потерять такого ценного помощника. – Рассказывай: ты ему по горлу заехала, да? Я на это деньги поставил, – заржал Джордж. – А вас не смущает, что я легко могла его убить? – подбоченилась Гермиона. – Даром что мы в безопасном доме – мои нервы и без ваших шуточек ни к черту. – Она окинула всю троицу неодобрительным взглядом. – Нам надо успеть активировать портал. Пошевеливайтесь. Покачав головой, руководительница дурдома проследовала в ванную, специально хлопнув дверью сильнее, чем требовалось. * Перешагнув через каминную решетку, Гермиона оказалась в гостиной дома на площади Гриммо. За ней следовали болезные: Снейп, Невилл, Квинт и Джордж. Гарри, Рон и Артур их уже ждали. – Ну как? – спросил Рон. – Калеб Ллойт мертв. Тсао Даиу тоже, как и несколько пешек преступного китайского синдиката. Гарри поморщился и пробормотал под нос пару крепких выражений. Рон заметил, что Гермиона хромает, и тоже ругнулся, сверкнув глазами в сторону Квинта. – И у нас плохие новости. – Выкладывайте. Гарри и Рон переглянулись. Последний глубоко вздохнул и начал: – Это насчет Виктора. – Гермиона внутренне похолодела. – Он в порядке, вчера мы нашли его бродящим по Мосту Тысячелетия. Кто-то основательно покопался в его голове. Виктор не узнает никого из нас и клянется, что и о тебе никогда не слышал. Сейчас его переправляют в Болгарию, где он проведет первую неделю в больнице, чтобы потом целители смогли попытаться нейтрализовать повреждения. Мне кажется, его похитителям нужна была информация о тебе, и они просто достали ее из крамовской головы – причем довольно-таки буквально. – Боже мой, – прошептала Гермиона. Артур поддержал ее локоть и помог усесться в кресло. – Физически он не пострадал, моя дорогая. Гермиона машинально кивнула. Да, физически не пострадал, но навсегда забыл об их прошлом. Она повернулась к Квинту, после таких новостей не находящему себе места, и отрезала: – Вот тебе и предательство! Тот со вздохом согласился. Разрядить обстановку попытался Артур: – Вам удалось что-нибудь выяснить? Гермиона запустила руку в карман и подала Гарри алебастровую шкатулку, которую тот открыл, моментально пожалев об этом: нечеловеческий вой наполнил весь дом. – Нам понадобятся жабросли. Все повернулись к Снейпу. – Ладно, – процедил он, высокомерно сложив на груди руки.