Худшее сочетание

POV Инк

      Ещё один, мягко говоря, дерьмовый день. Совсем не хочется вылезать из постели, в комнате до неимоверности жарко и душно, а в условные лёгкие не попадает и грамма воздуха. Нет сил даже на то, чтобы пойти на кухню и сделать немного кофе, который уже перестал бодрить. Либо я стал слишком ленивым, что вполне вероятно, ведь за эти несколько дней Эррор разрушил пару вселенных, а я и пальцем не пошевельнул. Да и плевать — больше защищать я их не намерен, а эта тварь пусть играется в своё удовольствие. Ему всё равно больше делать нечего, пусть разрушает, раз это поднимает ему настроение. Если он надеется, что я вновь появлюсь на поле боя — надежды до боли напрасны.       Я просто смотрел в потолок, на котором когда-то нарисовал карту звёздного неба, мимолётно её разглядывая. Все созвездия уже изучены вдоль и поперёк, я всегда любил космос, я знал все эти небесные тела, начиная от Авиора, и заканчивая Агеной. Они всегда завораживали моё воображение, несмотря на то, что это были всего лишь раскалённые газовые шары необъятного размера. Но теперь я их терпеть не могу, аналогично со вселенной, где я их впервые увидел. Этот мир превратил мои чувства в руины, а жизнь стала ужасной, словно вечный геноцид. Мои эмоции по отношению к разрушителю всегда были словно взрыв сверхновой, но вот только их диапазон сильно скакал от ненависти до любви. Самые худшие мои воспоминания крепко-накрепко привязаны к Outertale, самой прочной цепью, которая только существует во всех мирах. И слышать про неё ничего не хочу, но ведь нет, будет звучать тревога, что в ту вселенную проник кто-то другой. И что только этот мудак там вечно забывает? Альтернативность всё ещё жива, в отличие от Dusttale, или того же самого Flowerfell. Не думаю, что для последних смерть была особо печальной, ведь им и так сильно досталось от всех этих таймлайнов и безрадостных сюжетов.       Я, сквозь силу, на шатающихся ногах, встал с кровати, надевая мягкие белые тапочки. Шорты и лёгкая футболка — лучший выбор, когда тебе уже изрядно поднадоели висевшая на поясе толстовка, пояс с красками и карандашами, и массивная кисть, бесконечно долго находившаяся в твоих руках. Я сонно потянулся, разминая, всё ещё сонные, косточки и направился прочь из комнаты. По пути на кухню надо бы ещё полить клумбы с виолами, да тюльпаны выполоть, а потом уже можно и о себе позаботиться. Надеюсь, что этой ошибке Создателей больно, когда я вырываю его цветы с корнем, и это наносит хотя бы несущественный урон. Зря я не надел перчатки — теперь все ладони в грязной земле, неприятно лезшей между фалангами, плюс ко всему, долго отмывающейся.       Я быстро вымыл руки, особо не заморачиваясь над их идеальной чистотой, так что едва заметные разводы там ещё оставались. На кухне уже уютно и приятно жужжала кофе-машина, но эта тёплая атмосфера не согревала моё сердце. Моё предназначение — защищать альтернативные вселенные, так почему я сейчас сижу без дела? Снова звучит тревога, на этот раз Underswap. Плевать, всё равно это неизбежно, когда-нибудь и она будет уничтожена. И мне совсем не будет жаль ни Голубику, ни его старшего братца, а уж тем более, кого-то ещё. Я бы всё равно рано или поздно сдался, так зачем мучиться ещё дольше? Разрушит ведь.       Хорошо, что он не приходил ко мне домой, я бы тогда, думаю, закатил бы сильную истерику. С другой стороны, он мог и извиниться за то, что просто-напросто бросил меня. Но он ведь потом не оставил меня умирать в той вселенной, у которой я так и не выяснил название. Оставил мне купол, поддерживаемый его цветами, а сам ушёл, сопровождаемый лишь хрустом снега. Лучше бы оставил меня там, я бы сейчас так не мучился, и уже бы мои дырявые воспоминания стали пылью. Я абсолютно не хочу его видеть и как-то вспоминать о нём, но нет же, мир устроен так, что даже мои прекрасные цветочки мне напоминают о том, что у меня есть истинный. И шипы больно жалят, когда с корнями тюльпаны вырываю. Под стать этому идиоту.       У нас с ним остался единственный шанс признаться в романтических чувствах, если, конечно, у него такие имеются. Он убийца, которому для счастья нужно слышать крики мучеников, души которых безвольно дёргаются в синих тонких нитях. Они ужасно сильно жгут и натирают кости, а после того, как они расплетают свой крепкий узел, остаётся чувство горечи и тоски по всему телу. Я был чересчур, слишком добр к нему, но моя чаша терпения тоже опустошается, будто всё содержимое разлили по холодному кафелю. А его отношение ко мне — как чернила: чёрные, не отмывающиеся и многого стоящие. Что написано пером — не вырубишь топором, верно? Да и сам он по цвету такой, будто окунулся в чёрную краску, запасов которой у меня — хоть отбавляй.       Кофе-машина неприятно щёлкнула, оповещая о готовности горячего напитка. Я встал с дивана, а футболка немного сползла с плеча. Я немного поёжился — в анти-пустоте даже скелеты могли чувствовать прохладу, удивительное место, как ни крути. Странно, что краска, которую я когда-то нанёс на тело, всё ещё не смылась. Теперь это что-то вроде татуировок, верно? Я сделал глоток кофе и закашлялся, ставя кружку на стол и хлопая кулаком по грудной клетке. Ургх. Что же за день сегодня такой? Ещё и язык кипятком обжог. Хорошо, хорошо, это не настолько сильно выбешивает, просто неприятно. Хотя, кого я обманываю? Меня даже такие пустяки сейчас доводят до белого каления. Что уж говорить, если я раньше никак не реагировал на то, что краска оставалась на руках после того, как я рисую очередную картину, то сейчас даже от небольшой кляксы я уже просто рву холст. Надо как-то успокаиваться, но переключиться просто не на что, как бы я не искал. Даже чтение не помогает. Виолы сплелись в моей груди, чтобы унять боль от кашля. Ну хоть на этом спасибо.       Я взглянул на, рядом стоящую, кисточку и поник. Как я раньше говорил? Все вселенные заслуживают жизни и спасения, какими бы ужасными они не были. Я взял этот довольно старый и потрёпанный предмет в руки, и посмотрел, где сейчас Эррор. Вроде он во вселенной Свапов, верно? Ну что же, этот ублюдок хотел вновь видеть меня в игре — пусть не обижается, и сражается в полную силу. Хах, надеюсь, что я тоже не подкачаю. Прямо так, в домашней одежде, я взмахнул кистью и открыл портал в этот мир. Встречай меня, дорогуша.

***

POV Эррор

      Уничтожать, после того, как Инк отрёкся от противостояния, становиться довольно скучно. Ургх, какой же я мудак, это я сделал его таким, верно? Просто не смог, по-человечески, пару секунд за руки подержаться. Да пусть горит синим пламенем моя гаптофобия, чёрт. Ладно, пора распускать нити, ведь кто-то должен выполнять эту работу. Я медленно пошёл к дому Блубери и Стрэтча, ведь знал, что торопиться мне некуда — времени было довольно много, после того, как художник отказался сражаться. Хорошо, что меня тут никто не видит, а то бы уже такую панику подняли, что в несуществующих ушах бы трещало. И так, шаркая тапочками по траве, пока солнце пригревало что-то, от чего осталось только название «Сноудин», я дошёл до порога жилища Голубики. Ну-с, тут всё довольно ветхое, но ремонт делать больше не будет нужным. Прости, дорогой Underswap, но сегодня тебе придётся распасться на двоичный код. Хотя нет. Ничуть не жалею. Я запустил тонкие нити в разные стороны, они разъедали пространство и добирались до бинарного кода. Нули и единицы, как привычно и банально. Противно даже думать, что вскоре сам превращусь в эти обыденные числа, хах. Я уже хотел с силой рвануть всё на себя, но услышал, как сзади капает краска. Пришёл, значит. Не сказать, что я не рад, но я и не удивлён. Не мог он просто так сдаться, это не в его духе. Интересно, знает ли он цифровые коды, или только рисовать вселенные умеет? — 1101000010011101110100011000001100100000110100011000011111010001100000101101000010111110001000001101000010110110110100001011010100101100001000001101000010110010110100001011111011010001100000100010000011010000101111001101000110001011001000001101000010111000001000001101000010110010110100011000000111010001100000101101000110000000110100001011010111010001100000101101000010111000110100001011101111010000101110001101000110000001110100011000110000101100* — прошумел я, всё ещё не оборачиваясь к, явно ничего не понимающему, защитнику, — Зачем пришёл? — этот вопрос правда меня интересовал, не всё же драться, как кошка с собакой, правда ведь? — Да так, на тебя хотел посмотреть, — что, простите? Его голос был слишком непринуждённым даже для него, тем более, после того случая.       Я отозвал нити и развернулся в сторону художника. Он просто, скрестив руки на груди, смотрел на меня и сжимал что-то в кулаке. Магию не контролирует, и там виола? Ну что же, вполне возможно. Слишком сложно устроен наш соулмейтный мир, слишком сложно. В моих ладонях начали появляться тюльпаны, но это меня не сильно волновало, ведь они практически сразу сгнивали. Я выжидающе смотрел на Инка, у которого уже мордашка была покрыта радужным румянцем, а тот никаких действий и не предпринимал. Стоп. Что это на нём? Домашняя одежда, серьёзно? Ни разу не видел его в ней, хах. Он довольно забавно в ней выглядит, совершенно несерьёзно и растрёпанно. Ну, аргх, я должен извиняться, или что? Мне есть, за что просить прощения, но останется ли он таким же добрячком, который простит всё и вся? Сомневаюсь. Он позвал меня на свидание потому, что искренне хотел этого, а я так поступил с ним, он даже умереть хотел. Я кашлянул, на удивление это звучало, как нормальный кашель, и выдохнул. — Ну, — лязгнуло в воздухе, — Прости меня за то, ч-ч-что сбежал т-т-тогда, — разнеслось по пространству белым шумом, в котором с трудом различались слова, но, я думаю, он услышал.       Он отвёл взгляд куда-то в небо, а я сильно растерялся. Нет больше того милого Инка, я убил его, а его оболочка осталась полностью без чувств. Надеюсь, что это только внешне. Потому, что я себе не прощу то, что уничтожил единственный луч солнца в своей жизни, пусть он и пробыл им не такое уж и долгое время. Из земли стали вырастать наши цветы, позже сплетаясь в единое целое, в какой-то новый вид. Половина растения была, словно тёмно-серый пион, а вторая растворялась в виде рассеянной радуги. Это выглядело очень красиво и завораживающе. Неужели те, кто когда-то ненавидели друг друга всей душой, настолько сильно полюбили, что смогли создать что-то настолько прекрасное? С помощью магии я разрушил эти цветы, быстро отворачиваясь. Думаю, что он не хочет видеть что-то подобное, да и вспоминать о том, что мы истинная пара.       Он начал подходить ко мне, а кисть угрожающе находилась в его руках. Даже если он меня изобьёт — хорошо, правда, заслужил. Но пусть не ноет, если буду оказывать сопротивление. Я извинился: моё дело предложить мир, романтику и радугу, а он уже пусть решает, принимать это предложение или воздержаться. Похоже, что он выбрал второе, и это отнюдь меня не радует. Хотя, хах, на что я, ублюдок, надеялся? Не всё же мне будет сходить с костлявых чёрных рук, верно? Я сжал ладони в кулаки, готовый в любой момент призвать своё главное оружие — нити. Сделаю их слабее, ведь избиение я заслужил нехилое, а если буду бить в ответ — получу по черепушке ещё больше. А оно мне вообще надо? Искренне сомневаюсь в этом, так что в полную силу сражаться не собираюсь, могу даже поддаться полностью. Но тогда какое будет в этом веселье? Верно, ни капельки чего-то забавного не будет. — Ты же знаешь, что я тебя ненавижу? — оугх… Он говорит серьёзно, и всё продолжает решительно наступать на меня.       В ответ я лишь киваю, но не смею сделать шаг назад, не хочу злить его ещё больше, а то мне будет больнее. Художник отвёл взгляд, но буквально через мгновение, вновь смотрел мне прямо в глазницы. Он остановился в паре шагов от меня, на что я очень удивился. Не хочет начинать драку? Я уж точно первым не начну, не буду я ранить его ещё больше, только если не потребуется. И так ему всю психику к чертям сломал, а все раны на костях уже залечились, так что существует иллюзия, что их и вовсе не было. Но я помню каждый вскрик боли и каждую царапинку, которая появилась благодаря моей тупости, поэтому совесть, если она, конечно, есть, меня мучает и гложет. Он протянул мне руку, покрытую татуировками. Вот гадёныш. Хочет, чтобы я чувствовал себя виноватым ещё больше и мысленно себя истезал. Я отвернулся и зажмурился, не желая в данный момент его видеть. Я почувствовал, как что-то дотронулось до моей руки. Аргх, я же не могу держаться за руки, боже, я снова начинаю глючить. Я пытался вырваться, но держит мёртвой хваткой. И зачем же? Я почувствовал, как из моей магии появляется цветок. Хах, похоже, что он не рассчитал это. Он вцепился ещё сильнее, на что я лишь удивлённо распахнул глаза, насколько это возможно. Белый шум резал условные уши, а треск материи заставлял начать вырываться ещё сильнее. Сильный, мудак. Цветы слились в одно целое, а я вдохнул в себя побольше воздуха. Конец прикосновениям. — Но моим цветам ты нравишься, — пробурчал Инк и развернулся, скрываясь в портале.       Тьма и радуга — не такое уж и плохое сочетание.