Новая глава

— Иди мой сын, оставь меня, — произносит тихо, но уверенно. — Нет! Ты пойдешь со мной, — все не могло просто так кончиться, не могло! — Люк, ты был прав… Прав насчет меня… Скажи своей сестре, что ты был прав, — усталость в опущенных глазах. — Отец, я не оставлю тебя! Но от него уже ничего не зависит. Лорд Вейдер закрывает глаза. Через некоторое время Люк осознает, что держит бездыханное тело. *** Люк сидел в звездолете и пытался обогнать пламя от взрыва гигантской космической станции. Смерть дышала ему в спину. Но его это не волновало. Как и то, что мир наконец-то обрел спокойствие, освободился от гнета тиранов. Его сейчас волновала только одна-единственная точка вселенной — почти живое тело, лежащее за его спиной. Это было больно. Обрести отца и сразу же потерять его. Последние минуты жизни Энакина Скайуокера навсегда врезались в его память. Героический поступок, искупивший вину. Его усталые глаза и постепенно затихающее дыхание. Ужасные отметины, символы его злобы, прощенной и забытой одним конкретным человеком. Люк стоял и смотрел, как огонь пожирает тело того, кто в последний миг стал дороже всего. И сил не оставалось. Он упал на колени перед пьедесталом, спрятав лицо в ладонях. И огонь не трогал его. И слезы его падали на землю. Никто не видел его скорби. Лишь все знающие, но давно забытые боги, сопереживали юному Скайуокеру. Люк, сам себя не слыша, шептал слова молитвы, просил Вселенную исправить уже случившееся, повернуть время вспять, воскресить отца, да что угодно! Только бы не было этой ужасной тяжести, давящей на легкие, не было боли и страданий. Лишь чтобы он был жив. Люк забылся в тревожном сне, лежа у кострища. Он спал и не знал, что стал ядром безумного завихрения древней магии. Вокруг него творилось волшебство, переносящее его тело в совершенно иной, но такой похожий мир. Он спал и не знал, что его жизнь уже никогда не станет прежней, что он уже никогда не пройдет по старой тропе. *** Очнулся он уже утром, чуть менее разбитый и подавленный, но все еще безнадежно несчастный. Люк не помнил, что было дальше. Кажется, он встал и пошел куда-то. В голове была только одна пульсирующая мысль: «Прочь. Прочь отсюда, из этого леса, с этой планеты!» Звуков праздника слышно не было. «Наверное, — подумал Люк, — я ушел вчера слишком далеко. Надо бы вернуться — Лея, Хан и остальные могут меня потерять.» Но идти туда совсем не хотелось, ноги сами несли прочь, в глубь леса. Люк брел по лесу и размышлял о своем отце, благо вихрь в голове уже немного улегся. Каким был Энакин Скайуокер до Темной Стороны? Наверное, прекрасным. Смелым и независимым, веселым и, может, иногда наивным. Не был же он всегда лишь холодной маской, даже если самой маски на нем не было? Он был настоящим джедаем. Хотя нет, тогда бы он не перешел на Темную сторону. Но он же был Избранным, а значит — героем. Нет. Героем он стал в глазах своего сына в тот роковой день. А ведь это было только вчера… Похож ли Люк на своего отца? Может, у них одинаковые губы или глаза. Или они на одно лицо с Леей. Как вообще должен выглядеть человек, в котором Тьмы столько же, сколько и Света? Который смог отнять столько жизней, но при этом не утратить в себе добро? Ой, а это кто? На опушке сидел одетый в темное парень, который с крайне невозмутимым видом чистил ботинки. Глядя на безмятежное лицо незнакомца нельзя было и предположить, что только вчера закончилась тяжелая и кровопролитная война — настолько он был сосредоточен на такой неважной вещи, как чистка обуви. Скайуокера заинтересовал странный, выпадающий из этого мира человек — и как вообще здесь очутился? Чуть отодвинув в сторону ветку, Люк увидел звездолет, но в тот же момент был рассекречен — парень резко повернулся в сторону шума. — Кто там? Выходи, — рука незнакомца потянулась куда-то в складку плаща, скорее всего, за оружием, хотя лицо и поза парня не выдавали напряжения. Смысла оставаться в тени не было, и Люк вышел на опушку, мило улыбнувшись и развернув руки ладонями наружу. — Прости, не хотел тебя пугать, я просто мимо шел… — Все в порядке, — сверкнувшая улыбка незнакомца была более, чем очаровательной, — выглядишь измотанным. — Да, наверное. Ужасно устал за последние дни, — сейчас Люк будто вспомнил о своем самочувствии. Под грузом вновь навалившихся воспоминаний он осел на траву, на миг забыв о своем собеседнике. — Знакомо, — тот, наоборот, поднялся и поправил одежду, — я специально взял отпуск, чтобы отдохнуть от всего. Так достало! — он пнул воздух, изогнув красивые губы в горькой усмешке. «Действительно, красивые губы, » — подумал Люк. А его собеседник начал ходить из стороны в сторону, чудом не путаясь в полах плаща: — Сделай то, сделай это! Ты не должен так поступать! Опомнись, чти Кодекс, задумайся, помедитируй, еще раз помедитируй, ты должен быть далек от эмоций, убери их! А если я не хочу, — его энергичные жесты только подчеркивали эмоции, — не хочу становиться безэмоциональной куклой? Эх, — он повернулся, будто требуя у Люка ответа, — но любому отдыху приходит конец. Мне дали месяц, пора возвращаться. Тут он понял, что только что изливал душу первому встречному, а потому гордо поднял голову и направился к звездолету с явным намерением улететь с этой планеты. Со Скайуокера словно сошло оцепенение. — Подожди! Прости, что навязываюсь, но ты не можешь подвезти меня? Куда-нибудь. Я хочу побыстрее убраться отсюда. Фигура незнакомца замерла. Он обернулся и окинул взглядом Люка, всего на миг задумавшись: — Ладно, не думаю, что ты меня потеснишь. Вылетаем сейчас. Эрдва, готовь корабль к вылету! «R2? Никогда не видел братьев нашего дроида» Молодые люди устроились в кабине и, пока импульсивный незнакомец был сосредоточен на запуске звездолета, Люк украдкой разглядывал своего нежданного благодетеля. А поглядеть было, на что: точеный профиль, цепкий взгляд, резко очерченные губы и чуть вьющиеся каштановые волосы, свободно обрамляющие лицо. Люк сравнил его с диким зверем — таким же независимым и непредсказуемым. Наконец, смутившись своего назойливого взгляда, он отвернулся. Вдруг вспомнилось о том, что на покинутой планете остались Лея, Хан, Чуи и все-все-все, а он так бездушно сбегает от них. Но у него не было сил остаться, вернуться к их веселью, где никто, ни одна душа не задумается даже о возможности скорби по погибшему Дарту Вейдеру. Для всех он — тиран, разрушитель и палач. Даже для этого парня в кресле первого пилота, который старательно делает вид, что никакой войны и не было. Через некоторое время хозяин корабля сдал управление дроиду и расслабленно откинулся в кресле, и вдруг Люк заметил небольшой серебристый цилиндр, прикрепленный к его поясу. Это был световой меч, и именно за ним потянулся его обладатель, услышав пол часа назад какой-то шорох в лесу. Но ведь джедаев не осталось! — Это световой меч? — произнес Скайуокер, стараясь сохранять равнодушный вид. — Да, — глянул на него парень, — выглядишь удивленным. — Не каждый день видишь джедаев. — Повезло тебе. Я вот — каждый, и, знаешь, меня это совсем не радует. Люк был слишком смущен, чтобы ответить что-то внятное. Его внезапный попутчик, кажется, не в себе. Какие джедаи? Какой каждый день? Он посмотрел на странного парня, который заметил его неловкость. — Удивлен? Да, все считают нас чем-то мистическим и волшебным, но, чтоб ты знал, все они — страшные зануды! — А много вас всего? — Около шести тысяч где-то. Мы, кстати, как раз сейчас летим на Корусант, в Храм. — Храм?! О чем ты? — Не слышал никогда? Да где ты живешь вообще? Ничего не знаешь… Люк решил пока ничего о себе не рассказывать, мало ли его вселенная не сойдется с ожиданиями безумца за соседним креслом. — Ах да, — опомнился этот необычайно странный человек, — я же не представился. Не по-джедайски это, — он озорно блеснул темными глазами. Парень встал и протянул Люку раскрытую ладонь: — Меня зовут Энакин Скайуокер.