Новая глава

*Храм джедаев, утро* Гулкие шаги раздаются в привычной тишине храма. Грозная тень Энакина Скайуокера рывками перемещается по стенам, словно крича о своей обозленности на весь мир. А злиться было на что. Милого паренька Люка Соло пытаются затащить в этот улей, в страшный оплот ненависти и поучений. В место, где пытаются забрать твою жизнь, отдав в обмен лишь сомнительные идеалы. Энакин был решительно настроен вырвать своего друга из цепких зеленых лапок Совета. И Оби-Вана. Шаги становятся громче и резче. Какой-то юнлинг выглядывает из-за угла, но, увидев мрачное лицо Энакина, резко подается назад и убегает. Оби-Ван. Этот бородатый наглец. Как можно с таким невинным видом делать такие подлости? Эх, думал, Скайуокер, понять бы его замысел раньше... «Какой замысел?» — тихо интересуется внутренний голос. «Ну как? Он хочет разлучить меня с Люком, привлечь еще одного джедая в Храм, наставить меня на «путь истинный», может быть», — твердо отвечает Энакин. Со своим учителем он обязательно разберется позднее. Потом опять вспоминается Люк и непривычно сильное притяжение к его персоне. И чем Соло его заслужил? Тем, что был пай-мальчиком? Своими милыми улыбками? Энакин сам удивляется, почему так доверяет Люку. Он уже немного думал над этим и, в конце концов, остановился на варианте, что у него с Люком просто родственные, похожие души, вот им и хорошо друг с другом. Ведь хорошо же. С Люком можно обсудить что угодно — мало кто из знакомых Энакина обладает таким острым умом и способностью поддержать любую беседу. Люк веселый, хоть и какой-то странный временами. Его даже целовать хочется, правда, он не дается. Но это пока. Скайуокер уверенно заходит в небольшую круглую залу, в которой, в общем-то, решаются судьбы многих и многих в этой галактике. Большей части членов Совета сейчас нет на месте, но это не важно — Энакин пришел к одному конкретному мастеру. Тому, который сейчас взирает на него своими большими водянистыми глазами. — Я требую, чтобы Совет отстал от Люка Соло, — начинает Скайуокер. А чего медлить — цель визита все равно скоро станет известна. — Не тот ты, кто решает судьбу этого юноши, — невозмутимо отвечает магистр. — Я не решаю его судьбу, —подается вперед Энакин. — Я спасаю его от этого ужаса! Глаза Йоды сужаются в задумчивости. Ему явно не понравилась последняя фраза. Но юношу это не смущает, он делает полшага вперед и громко произносит: — Я не дам вам распоряжаться им. За его спиной раздается недовольный ропот кого-то еще из Совета. Но Йода молчит. Где-то минуту в зале не слышно только шумное дыхание Скайуокера. А затем раздается тихий твердый голос магистра: — Нет у тебя прав на это, юный Скайуокер. Не добьешься ты здесь ничего, уверю тебя я. Можешь идти ты. Энакин хочет возразить, но осекается. Ему кажется, что если в жизни надо хоть раз не ответить грубостью на чей-то отказ, то это точно тот случай. Сейчас есть, за что — за кого — бороться. Он смотрит на маленькое несуразное существо перед ним еще секунду, а затем разворачивается и покидает залу. *** В одном из длинных коридоров Храма Энакин видит Оби-Вана. Эта встреча неожиданна, но это то, что нужно его оголенным нервам сейчас. — Эй, учитель! — кричит он через весь коридор. Кеноби поворачивается на крик, сначала улыбается, а потом становится серьезным, разглядев выражение лица Скайуокера. — Надо поговорить. — Я тебя слушаю, Энакин, — он не выглядит удивленным, как будто знает, о чем будет их разговор. Скайуокер начинает без вступления, почти что с яростью всматриваясь в черты лица своего наставника: — Это ты сдал Люка Совету, — рычит он. — Энакин,— как он вообще может оставаться таким спокойным? — Твои мысли ведут тебя не в ту сторону. Не пытайся вымещать свою злость на мне. Этого Скайуокер выдержать уже не может — сегодня слишком много раз ему пытались что-то указывать. Он рывком подается вперед и прижимает Кеноби к стене. — Как ты мог сделать это? — его голос больше похож на шипение змеи. — Как ты можешь все портить? Где-то в глубине глаз Оби-Вана плещется беспокойство, но он все так же ровно произносит: — Ты думаешь, что я выдал Совету координаты твоего друга. Это не так. — А кто тогда? — хватка Энакина не становится слабее. — Не знаю. Но Люк прямо сказал мне, что не хочет появляться в Храме, и я не стал идти против его выбора. Что-то в облике Оби-Вана, в его прямом взгляде, почти расслабленной позе заставляет верить его словам. Энакин неуверенно делает шаг назад. На его лице проскальзывает тень недоверия. — Но... — Я не враг тебе, Энакин — перебивает его Оби-Ван. — Я вижу, что это важно для вас обоих. Я этого не одобряю, но совершенно не собираюсь портить вам жизнь. — Ладно, — после небольшой паузы говорит Скайуокер. — И... Спасибо. В смешанных чувствах он уходит, оставляя своего учителя недовольно потирать плечо и думать о том, как тяжело сейчас с молодыми джедаями. Энакин отправляется навестить Люка и рассказать о случившимся. Но перед этим он заходит в свою комнату в Храме, недолго осматривает ее, будто видит все в первый — или последний — раз, затем достает из тумбочки свои вещи, кидает их в сумку и тихо уходит, даже не закрыв дверь. *** — Вы хотели видеть меня, магистр? — Поговорить с тобой хотел я насчет падавана твоего бывшего. Не нравится поведение его мне. Распустился Скайуокер больно. — Да, магистр. Энакин многое себе позволяет... — Но не это меня тревожит, а его с загадочным Люком Соло отношения. За них опасаюсь я. Темную Сторону чувствую я в их дружбе. — Простите, магистр, я вас не понимаю. — Разлучить их должны мы, пока не обратилась их дружба во что-то новое. И тебе, Оби-Ван, это дело поручу я. — Но что именно я должен сделать? — На твое решение положимся мы. Поступай, как знаешь, но связь эту порочную оборви. — Я вас понял, магистр. — Иди, Оби-Ван. Да прибудет с тобой сила. *** Люк смотрел ближайшие рейсы с Корусанта, когда в дверь постучали. Юноша улыбнулся в предвкушении и поднялся открыть дверь. Лицо Энакина казалось непривычно серьезным и сосредоточенным в неровном тусклом свете коридора, его руки были сжаты в кулаки. — Собирайся. Мы уходим. Сейчас же, — вместо приветствия бросил он. — Совет отказался со мной разговаривать. Люк посмотрел на него в замешательстве. Было понятно, что Энакин вряд ли добьется своего, но что же там произошло, чтобы тот просил уходить так спешно. Неожиданно кольнуло запоздавшим осознанием. — «Мы»? — Люк посмотрел на упрямо сжатые губы своего друга, на его изогнутые брови, — Ты хочешь идти со мной? — Да, — без промедления отозвался Энакин. — Я не хочу оставаться здесь. Да и за тебя опасаюсь — мне не нравятся настроения в Храме. У меня плохое предчувствие насчет этого. «У меня тоже, — хотелось сказать Люку. — У меня тоже» — Ты подвергнешь себя большой опасности, — возразил он. — К тому же тебя могут счесть дезертиром. — И пусть! — пылко ответил Энакин. — Мне плевать на их мнение! Они же не готовы считаться с моим. Я больше не намерен плясать под их дудку. Люк хотел воззвать к совести Энакина, хотел просить не совершать ошибку и остаться. Но потом вспомнил, кем станет тот, с кем он сейчас разговаривает. Ведь пока они рядом, Люк всегда может помочь, подсказать верный путь или успокоить своего друга. А что станет с ним, если он останется на Корусанте, озлобленный и одинокий? И Люк решился. — Ладно, эм-, Энакин, — тихо произнес он, отворачиваясь. — Летим вместе. Дай мне немного времени на сборы. Через несколько минут юноши уже шли к выходу из здания. На обоих были плащи, а за плечами — легкие дорожные сумки. Они двигались легко и тихо, словно не витала в воздухе опасность, навеянная Силой. И никто не обратил на них внимания. Кроме того паренька за стойкой. — Эй, парни! — окликнул он их. — Идите сюда. Джедаи переглянулись и подошли к стойке. — Я бы не советовал идти через главный вход, — сонная жидкая ухмылочка почему-то не умаляла серьезности взгляда красноволосого. — Там уже давно стоит какой-то тип в плаще. Мало ли кого он там ждет. Дверь черного хода сейчас открыта. Сказав это, он откинулся на спинку кресла и нахально подмигнул Энакину. — Спасибо, — сказал тот и пошел обратно, не оглядываясь. Уже у двери черного хода Люк спросил у него: — Как думаешь, тот тип у входа действительно за нами? — Кто знает, — ответил Энакин, — но осторожность не помешает. Затем он открыл дверь, и юноши тихо вышли на улицу.