Копия

      После того, как из убежища Орочимару меня забрал Гаара, все свое время я посвящала тренировкам. Свободное, конечно. Сложная операция по возвращению мне зрения и части кейракукей открыла мне многие возможности, хотя за ними и последовала масса ограничений. Начиная с того, что к старым шрамам от ожогов добавились новые. Вживление каналов чакры – то еще удовольствие для тела. В общем и целом я напоминала хреновую пародию на монстра Франкенштейна. По крайней мере, даже минимально симпатичной меня назвать было нельзя. Так, смотреть без страха можно, но лучше презрительно сморщиться и отвернуться.       Я уже не раздражалась, хотя за первое время успела разбить пару зеркал. Наличие глаз не всегда было благим делом.       Во благо своего чувства прекрасного, на свое лицо я водрузила маску. Дабы не ограничивать себе обзор, от стандартных деревянных пришлось отказаться. От балаклавы начинала нестерпимо чесаться голова. Поэтому вариант обмотаться бинтами на манер Забузы пришелся очень кстати. А еще обмотать руки, почти весь торс и бедра. Канкуро смеялся, предлагая найти штаны и кофту из бинтов. Так я не видела шрамов. Чувствительность рук после операции снизилась, так что от обмотки пальцев пришлось отказаться. Да и веера цеплялись при раскрытии.       На шее моей гордо висел протектор Суны на белой ленте. Все же, мне был повод гордиться тем, что я причастна к этой деревне. Я уже не говорю о том, что за год упорной работы приблизилась на один громадный шаг к званию чунин. Именно в этом году мне предстоял экзамен.       Готова ли я? Ни морально, ни физически. Именно экзамен станет точкой отсчета для начала всех моих действий. По расчетам Орочимару у меня остается полгода – год, после – тело откажет. Из-за состояния системы чакры, из-за моего излишнего трудолюбия. Не то, чтобы я была безумной фанаткой спорта и саморазвития, но в условиях моей жизни – быть слабым всегда означало быть мертвым. Последние лет восемь – точно. Так что моя ставка была на полгода – максимум. Я уже чувствовала себя хуже, чем несколько месяцев назад, когда успела свыкнуться и со зрением и с теми немногими кусочками кейракукей, что приобрела со смертью Стаса.       Не уверена, что я была удивлена тем, что он оказался тем самым котом в мешке, что я так ждала с первых секунд нашего пребывания наедине. Не то, чтобы он был подлянкой от Аресы, нет. Он и впрямь был неплохим подспорьем. Помощью, что держала меня дальше от Конохи. Именно его присутствие (вернее, действие его части печати) заставляло меня любыми путями обходить стороной планы, что напрямую вели бы меня к клану.       Когда старик Орочи объяснял все это – я слушала вполуха. Я знаю что мне надо сделать для снятия печати, знаю (нет) как это провернуть. Зачем мне забивать голову лишними эмоциями, что только встанут на пути к моей цели? Я и без того весьма странный с психологической точки зрения человек. Слишком апатичная, что ли. Орочимару сказал, это защитная реакция психики, что после всех произошедших событий просто установила фильтрацию входящих сообщений. Тот факт, что я еще в мире печати неслабо игнорировала половину окружающего мира мне лучше не делал. В конце концов, тяжело жить вне привычного многим полного эмоционального спектра.       Хотя, конечно, была тема, которая не могла меня не беспокоить. Появление моего клана на столь крупном мероприятии в полном составе. С одной стороны, это хорошо. Все же даже через Гаару и Наруто не достанешь так много информации, как можно узнать напрямую самой – говорю, как бывший диверсант. Но вот присутствие Аресы напрягало. Факт: рано или поздно мы должны будем встретиться для эпичной финальной битвы, где я буду Иисусом, что с помощью двух вееров и хитрожопости одолеет армию неко, вечный Мангеке, свитки фуинов, гендзютсу А-класса и довольно сильные ниндзютсу.       Только потеряв, понимаем.       Я вот поняла, что за семь лет в том теле я научилась очень многим вещам. Обучение у Итачи, Ино и неко дало невероятные плоды. С полного нуля подняться до уровня среднего джонин за семь лет, да еще и начав в возрасте “старушки”. Я недооценивала себя. И правда та еще умница с большой толикой семейного таланта. Кто знает, расти я вместе с Саске и Итачи, может и история по-другому бы сложилась? Я не говорю о переписанной истории и не вырезанном клане (хотя чем екай не шутит). Просто мелочи вроде еще одного младшего ребенка в семье или Саске, оставшегося в деревне. Хотя последнее, кажется плохим примером для “мелочи”. Тогда бы вся история пошла шиворот навыворот.       Да и кто знает, тут-то Итачи жив только из-за откровенного чуда и печати. По сути – откровенное совершенное воскрешение, подействовшее уже на призыв мертвеца. Тогда же, лет десять назад, когда его убил Саске, он был смертельно болен и не только из-за постоянного использования Мангеке.       Накатившей злости я удивилась. Все же я уже лет пятнадцать (или чуть меньше) знаю о том, что один мой любимый брат убил второго любимого брата. А тут от случайной мысли аж пальцы вцепились в столешницу, скребя короткими ногтями по дереву. Гаара тут же оборвался на полуслове, переводя на меня взгляд.       – Что-то не так, Масао-чан?       Упс.       Мы, вообще-то, сидели на небольшом совещании по поводу экзамена. Хотя я и генин всего лишь, но исполняю обязанности ученицы Казекаге и участвую в подготовке деревни к столь огромному событию. Завтра уже начнут прибывать первые важные гости и надо было обсудить последние подготовительные мероприятия. К решениям по экзамену меня, конечно, не допускают. Я же участница. А вот вопросы расселения, праздничной атмосферы и прочей бытовой шелухи – пожалуйста. Я же взрослая тетя, мне двадцать четыре. Пусть и генин калеченый, но голова у меня на плечах.       Хотя судя по тому как я сейчас хлопаю глазами, глядя на свои руки, уверенным в этом быть нельзя.       – Простите, задумалась, – я посмотрела на друга так, что он нахмурился.       Гаара – очень чуткий и тактичный человек. А еще он хороший друг. Да и менталитет у жителей пустыни такой, что они почти все поголовно максималисты. Если тебя назвали врагом, то ожидай кровавой расправы. Если другом – из-под опеки тебя вынесут вперед ногами от избытка внимания, заботы и любви.       С тех пор как меня привезли в Суну, он лично стал контролировать процесс моего обучения. Я уже устала повторять ему, что у него других дел полно. Тем более, что с Амено, Сен и Датсуджи я до сих пор работала вместе над отдельными аспектами своих приемов. Амено еще и перед Орочимару о моем самочувствии докладывала. Для него я так и осталась “Ки-чан”. Ох, какие взгляды летали на него тогда от моих песчаных друзей.       Дважды два старик складывать умел. Сбой в работе печати наложением обычного гендзютсу было не добиться. Только родственной чакрой. Если это была чакра Саске, стало быть – мы родственники. Ну, а много девушек Учих ходит по миру? На четырехлетнюю Сараду я не тяну, Микото никто не оживлял. Да еще и выблеяла это “Ки”. Не удивительно, что сеннин после нашего отъезда вскоре оказался в Конохе. Надо же лично убедиться в и без того очевидных догадках.       Мне же легче. Если он все узнал – у него и спрошу подробности. Все же у него с Саске отношения получше. Пусть братец и подался в глобальное странствие уже не только имени поисков блудной сестры, но с его одобрением пройти на территорию клана проще, чем просто постороннему человеку.       Интересно, а как изменился клан за полтора года? Прибыли ли продавцы и мастера? Отстроились ли новые дома? Появился ли у меня еще один племянник или племянница? Как поживает пытливая малышка Сарада? Видела я все это великолепие лишь раз, но как-то прониклась и хочется вернуться.       Хотя боюсь я страшно.       – Касаи-сан? – меня кто-то толкает под локоть сбоку. Снова на меня смотрят все собравшиеся. – Так что вы думаете по этому вопросу? – сутулая женщина из совета благоустройства была явно недовольна моей невнимательностью. Я чуть улыбнулась, закидывая руку за голову в неловком жесте.       – Простите. Снова ушла в себя. Из головы не уходит тот квартал граффити, что вы уже месяц обещаете закрасить. Учитывая необычно сухую зиму, думаю, что запах от краски до завтра не уйдет, даже если покрасить сейчас.       Эта женщина всегда строила из себя важную шишку, а на деле была обычной рядовой чинушей с мерзким характером. Всегда лезла с инициативами к Казекаге, пытаясь выбить денег из бюджета деревни. Пару раз ей выделили средства, а в скором времени заметили в ее доме весьма дорогую технику, а также абсолютный простой по обещанным работам. Более к ней никто не прислушивался особо, так как расположение верхушки она потеряла.       Вот и сейчас, ко мне она пристала явно только заметив мой отсутствующий вид. Наученная советами бывалого Казекаге, я просто вспомнила первый косяк о котором слышала среди людей и сделала вид, что сильно озабочена именно его решением. Вуаля. Женщина с тихим бормотанием отворачивается в сторону, едва ли не указывая всем своим видом куда стоит направиться глупой назойливой выскочке.       – Касаи-сан, если Вам все же интересно, я могу повторить вопрос, – мужчина по другую сторону стола поправил на своем носу очки. – Вы с Матсури-сан как ученицы нашего уважаемого Казекаге-сама будете встречать наиболее важных наших гостей и провожать их до точки их размещения. Несмотря на Ваш, Касаи-сан, статус генина, ваших навыков хватает для...       – Прошу прощения, Яширо-сан, – я вспылила, с кем не бывает, – но оценку моих способностей я не рекомендую проводить простому гражданскому лицу. Позволю себе напомнить, с разрешения нашего уважаемого Казеказе-сама, – скорчилась, даже не пытаясь смотреть на Гаару, – что любой шиноби, пусть даже ранга генин, априори сильнее цивилиста.       – Масао! – Гаара хлопнул по столу ладонью, привлекая мое внимание.       Да уж, как бы я ни хорохорились, а моя апатичность явно была не в себе. В конце концов, мне не нравился тот факт, что из Конохи прибудут гости. И сбежать бы, да только не хочется подводить одного красноволосого товарища, что просто поставил меня перед фактом моего участия в экзамене. До сих пор понятия не имею, чем я так приглянулась песчаникам... а, нет. Вспомнила. Меня же пообещали защищать еще в печати. Вот и защищают теперь. Хотя мой клан и считают сборищем говнюков.       Кто же виноват, что у Рикудо половина генов пошло за печеньками на темную сторону? Да еще детище этой половины и поучаствовало в создании первой какурезато. Не скажу же я при Гааре, что деревня, созданная такими говнюками мне нравится больше, чем душная до самоубийства Суна?       Коноха устлана тенями зеленых деревьев. Она не просто так названа Скрытым Листом. Даже если и выглядит она с высоты птичьего полета не так эффектно, как та же Ива или Кумо. Пускай. Я была в Конохе раза три пока жила у кошек. Она похожа на тот мир, к которому я привыкла в печати. Мне кажется логичным, что именно она называется моим домом.       – Я поняла приказ. Я могу быть свободна? – голос у меня, и без того хриплый, окончательно просел.       Нельзя мне думать о таких словах. Я сразу вспомнила Итачи.       “Как глава клана Учиха, я буду рад такой супруге.”       Эти слова отпечатались в моей голове, наверное, на всю жизнь.       Тогда все казалось таким уже простым, что оставалось только напиться на радостях. Напилась, за что и поплатилась. Надо же меру знать. Хотя об этом я тоже уже давно думала. И без посиделок в компании куноичи Конохи Ареса смогла бы меня подловить как-нибудь. В ее упорстве я уверена как ни в чем другом. Когда ей это надо, конечно. Хотя трудоголик из нее был ни к черту. Сидеть и корпеть над чем-то одним – не ее стиль. Поэтому я сильно удивлена тому, что она смогла провернуть свою махинацию, выучив Шинтеншин и поставив три весьма болезненные печати. Интересно, она чувствовала что-то от смерти Стаса? Надеюсь, что нет. Потому что мне нужно целое тело. Меня успокаивают только слова Орочимару о том, что пользователю техники должны доставаться эффекты в меньшем количестве. Поэтому при встрече с Ино, кейракукей не должна была вопить адовой болью. Это участь моей стороны печати.       Я на это очень сильно надеюсь.       – Займись граффити, – Гаара, чуть подумав, махнул рукой, решив, что более меня держать бесполезно. Никогда не любила все эти посиделки. Надо быть истинным патриотом, чтобы подобное нереально увлекало. Чтобы не было желания прикончить окружающих или же не начать погружаться в свои мысли все глубже.       Чем дальше в лес, тем больше волки. Мне кажется, что ими я окружена уже со всех сторон.       Молча киваю, беру со стола свои бумаги с пунктами вопросов совещания. Гааре они точно не нужны, а мне, мало ли, пригодятся. Получу автограф его и от имени деревни поручу миссию другим генинам. Если уже мне и встречать завтра “важных гостей”, то явно не воняя краской, словно маляр. И не чихая от нее направо и налево – иммунитет был ни к черту.       Подпись и стандартное “миссию одобрить” бывший джинчурики вывел каллиграфическим почерком на обратной стороне моего списка. Не в первый раз так делает. В последнее время Гаара постоянно занят, а потому поручения от деревни старейшинам и исполнительным органам джонинов посылает через Канкуро или нас с Матсури. Если я под рукой, зачем гонять кого-то еще?       Кланяюсь перед выходом и, не утруждаясь словами, выхожу через дверь. Окна в Резиденции застеклены от и до, так что пафосно уйти через них у меня бы не вышло. Это еще и невежливо, но я все больше ловлю себя на мысли, что на эту часть социальной жизни мне наплевать, только если она не пропитана сарказмом. Обида ли это на мир или мой сучий характер – сказать не могу. Сама не знаю. Может и оба варианта.       Думаю, что окружающие уже привыкли. Канкуро как-то обмолвился в духе “чего взять с копии этого Учиха”. Сутки я не разговаривала с ним, кофе утром сожгла, а на завтрак приготовила и ему и Гааре такую лажу, что даже в походе ее выкинули бы к черту. Во-первых, я не копия. Я и есть Учиха. Хотя бы духовно. А во-вторых, пошел он к черту с такими намеками. Я и без этого страдаю от неправильности происходящего. Я не романтик, я никогда не хотела оказаться вне своей шкуры. Уж тем более попасть в чужую. Получает тот, кто не просит. И попаданство тебе, и переселение, и проблем на жопу, чтобы приключениями обеспечить. Куда же без этого?       Кто-то был бы рад оказаться на моем месте. Кто-то с самого начала делал бы все иначе. Но этот кто-то, очевидно, не я.       Задание у меня приняли быстро. В очередной раз одарили взглядом, будто я съела чью-то любимую собаку, и назвали подстилкой, как только я обернулась. Ну да, представляю как забота обо мне Каге смотрится со стороны. Живу у него, задания выполняю тоже от него, хотя по статусу не положено. Одна из причин необходимости получения звания. Казекаге в праве, конечно, и безо всяких испытаний его дать, за заслуги, но ничего сверхъестественного я не проявляла как Масао Касаи. Как независимая наемница Кииро от Сора-Ку – возможно. Однако кто же знает, что мы – один человек?       Явно не тот парень, что сейчас принимает задания. Обычный чунин, а один раз пересекались, когда он был в группе Канкуро. Не изменился совершенно. Только тогда в адрес здорового тела Кииро Учихи летели скабрезные пошлые комментарии. Как и тогда, я действовала строго определенным образом. Игнорировала все. Если растрачиваться на мусор, сам рано или поздно опустишься до его уровня.       Прямо при мне миссию дали группе генин из трех человек с незнакомым мне наставником. Не то, чтобы я много кого в деревне знала, но когда крутишься возле самой верхушки так или иначе научишься ориентироваться по лицам среди местного населения. Хотя о чем я, отличать по лицам – это тема только последних месяцев шести. Глаза появились, а сильную близорукость мне корректировали местные ирьенины.       Счета мне Гаара не показывал, хотя, я уверена, они выходили приличные и не по моей зарплате. У Орочимару вышло бы дешевле. Для Учих у него поразительные скидки уровня “бесплатно, но кусочек от вас отщипну”. Даже если тело у тебя далеко не учиховское. Проблемные варианты – это любовь сеннина.       Сразу домой я не пошла. Были мелкие занятия по городу, да и потом надо будет глянуть как выполнена работа. В конце концов, не всем генин за двадцать лет. Большинству из них – нас – от одиннадцати, а в этом возрасте на миссиях тебя интересует далеко не качественное выполнение работы. Граффити же необходимо было убрать так, чтобы опытный глаз не мог подкопаться к тому, что на домах с день назад был еще с миллиметр покрытия, который сейчас заменяет собой временный косметический ремонт.       Еще с пару часов я бегала по деревне словно лань, собирая отчеты по заданиям Казекаге. Люди были заняты, а данные нужны были Гааре к определенному часу. Впрочем, даже к назначенному времени видеть его я не хотела, как и кого-то из знакомых. Мой красноволосый друг ничего мне не скажет, но его взгляды сыграют куда красноречивее. Да мне уже стыдно за свое хамство, словно я маленький ребенок. В конце-то концов!       На мою удачу, на половине пути я поймала Канкуро, который спешил к брату с каким-то мужчиной в броне. Явно не местный – в знойной Суне только дебил наденет металлическую броню, сходную с самурайской. Слишком жарко, отчего пластины защиты накаляются и превращают тебя в готовое тушеное мясо.       – Маса, я тороплюсь, – попытался отмазаться Канкуро, но я тут же его перебила.       – Просто отдай Гааре. Это отчеты.       Я всучила пять толстых папок, что с трудом уже держала двумя руками и дала деру, пока до него не дошло, что я свалила на него свою работу.       – Ты вообще видел эту Касаи без маски? Она же в деревне года два. Слепая ходила сначала, мама говорила не смотреть, но там не посмотреть невозможно было. Вся в шрамах...       – Отец говорил, что это ожоги, а наш Казекаге забрал ее с пожара, где она семью свою жгла.       – Да-да, мать то же говорит, что ее Гаара-сама держит только потому, что она деревне полезная. А так, пари держу, ее убьют как только она снова что-то поджечь попытается.       Когда я услышала такие слова, я уже собиралась приземляться с крыши к ребятне, что вместо меня красила дома и заборы. Смогла остановиться на самом краю. Шум услышали, но, подняв головы и не увидев никого, снова принялись болтать. Их сенсея рядом не было.       Конечно же, я решила еще понаблюдать. Обо мне же говорят. И смешно, и грустно. Вот, значит, какого мнения обо мне деревня? Семью убила? Какие еще семейные черты я смогу выделить в этой жизни? Вот братья удивились бы, скажи я им, что это я клан... выжгла. Клинок, огонь: какая, в сущности, разница?       По одной из версий я уже пыталась сжечь дом Каге, потому и пропадала год назад, но Гаара-сама снова решил меня помиловать. Забавно.       Интересно, а если узнаю россказни старшего поколения, вроде того парня в центре выдачи миссий? Какими постельными подвигами я обрасту? Не может же быть двадцатичетырехлетняя девушка из ниоткуда, еще и такая страшная, просто другом Каге.       Еще немного и я сама себе таких историй придумаю, что любой фантазер закачается. Не можешь бороться с революцией – возглавь ее!       – Йо, малышня. Прохлаждаемся вместо выполнения миссии от Каге?       Мое выпендрежничество и красивое сальто дались мне нехилым ударом по пятке, на которую я пожалела чакры. Но это ничего, главное, что вообще укрепила. Похромаю минут десять и пройдет.       Дети дернулись, словно я к ним с зажженным факелом подошла.       – Отдохнуть присели, – тут же вскочила бойкая девчонка с тремя родинками вдоль правой щеки. Я уже отметила ее как определившегося лидера в команде.       Показушно, словно ничего не видела, осмотрела площадь проделанных работ. Граффити было на целой улице в семь домов и заборах между ними. Надпись “Я побывал в Югире-чан” на втором заборе все еще пестрела ярким фиолетовым цветом.       – Отдыхать может только тот, кто этого заслужил. Всего этого, – я кивнула на оставшуюся почти в том же виде улицу, – завтра утром быть не должно. Если не закрасите сегодня – будете работать ночью. Ваш наставник должен был вам сказать, что миссия рассчитана до вечера – максимум.       – Вот сама бы взяла и покрасила, – насупившись, буркнул светловолосый паренек в серой куртке. На его несчастье, слух и у бывших слепых острее, чем у простых людей.       – Сама не покрашу. Но с вашей неустойки найму других ребят уровнем выше. Прикидываете, сколько это будет по деньгам?       – Да не посмеешь!       Эти лица надо было видеть. Они побледнели со скоростью брошенного куная, но злость от “несправедливости” тут же делала их красными, почти бордовыми.       – Вы игнорируете задание. Как человек, его заказавший – посмею. Еще как.       Ох, кто только учит детей подобным словам? И ведь не прикопаешься. Они откуда-то знают, что я генин. Еще пригрозили избить меня на экзамене. Смешно. Я не знаю их техник, но обязательно их выясню. Надо же знать чему противостоять, чтобы не дать этим малолеткам получить заветные жилеты.       Игнорирую очередной поток брани в свой адрес и опрокинутую банку с краской. Жду затишья и, поворачиваясь, ухожу прочь.       Мне обидно до дрожи, но даже кулаки сжать я не могу. Эти дети прошли обучение у своих учителей. Любой наблюдательный цивилист знает что значит этот жест. И свою слабость я показывать никому не собираюсь.       – Правильно, беги, страшила!       Парень, очевидно, чувствует себя победителем. Быстро пробегаю сенсорикой по виду позади себя, закрыв глаза. Верно, стоит, самодовольно уперев руки в бока и оглядываясь на своих товарищей по очереди. Все же способность я развила за год знатно. Не Бьякуган, чувствующий чакру, но очертания. А еще исчезновение третьей печати сделало сознание вольнее. Чакра Яманака чувствовала искры чужих сознаний, что позволяло безошибочно отделить человека от манекена.       Надеясь, что не промажу, пафосно разворачиваюсь, в движении хватая вылетающий из сапога тессен и, закрытый, кидаю подобием куная в наглого идиота. Мимо, конечно. Еще и уходит дальше на десять сантиметров в сторону, чем я думала. Но лучше в эту, чем в другую. Целилась-то я чуть левее его уха.       Впрочем, впечатлительному ребенку хватило. Как и того, что шуншином я быстро перенеслась следом за воткнувшимся в стену веером и вытащила его с тупым скрежетом металла о камень.       – Буду с нетерпением ждать встречи, – спускаю маску и обворожительно улыбаюсь. Вполне себе дружески, но шрамы на моем лице не дают воспринимать такое без подготовки.       Теперь малышня побелела определенно безо всяких красных оттенков. Еще бы, шуншин это уже посильнее простых исчезновений и пробежек по деревьям. Да и генины обычно не пользуются специализированным оружием... так. Веера – оружие футона. И точно не метать их надо.       Знать бы Хирайшин – вообще бы обделались детки. Я бы посмеялась, если бы не знала, что все это – показуха и понты.       Ситуацию спас только их появившийся наставник. Иначе, мне кажется, пришлось бы самой красить эти чертовы стены.       Как только этот безответственный мужик взял на себя руководство над детишками, я откланялась. К ночи еще раз приду посмотреть. Или буду ругаться и красить сама. В крайнем случае, пошлю все к черту и всучу все Узумаки. У Хокаге классно выходит делать клонов – вот пусть и развлекается. За пять минут все будет готово, а там и футоном все выветрить можно.       С каждым шагом мне все больше нравился этот план. Особенно та его часть, где всю работу кто-то делает за меня. Сейчас же я, наконец, смогла добраться до полигона. Ни один из моих наставников сегодня точно не придет, а, следовательно, и жаловаться на меня будет некому.       В конце концов, мои эксперименты с растяжкой больного тела – это мои эксперименты. Я, может, из-за шрамов менее чувствительна. Да вот кому это объяснишь, когда относятся, как к дитя неразумному? ***       Сказать, что я очутилась в полной заднице – это значит называть Сакуру Харуно девушкой с самой легкой рукой на планете.       Пятка, на которую я приземлилась перед малышней, саднила, как задница Саске в каноне после возвращения в Коноху (а я уверена, что так и было). Не думаю, что я ее сильно повредила, но красноречивый синяк говорил о том, что думать самостоятельно мне противопоказано. Радовало только то, что печать не горела уже давно, что говорило о том, что с родным моим телом все хорошо, а с этим – более, чем терпимо. Его-то я ощущала целиком самостоятельно и за прошедшее время уже успела смириться и привыкнуть к любым в нем ощущениям.       Особенно к великолепному чувству опоздания везде и всюду, где только можно и нельзя.       С тренировки я явилась уже за полночь. Привычка растягиваться в немыслимой позе и отрубаться сохранилась у меня с прошлого тела. Все тело было вытянуто по струнке вверх, пока я головой вниз задумалась о жизни в очередной раз. Опора – локти и предплечья с ладонями. Я бы сказала, что это напоминает какую-то позу йоги, но нет – одно из упражнений тайдзютсу. После этой позы необходимо было вставать на ладони, снова опускаться на предплечья и чередовать это максимально возможное количество раз. Мне хватало и одного пункта. Сохраняя равновесие и наслаждаясь током крови в голове и легким головокружением, я слегка заблудилась в своих чертогах разума. Спасло меня только то, что руку свела судорога и я с грохотом завалилась на деревянную основу под колючим песком. За этот пол я и любила данный полигон. Ноги тут не утопали без использования чакры, а для меня она была ценным ресурсом.       Такие медитации были тренировкой, которую посоветовал старик Орочи. Найти выход сознания, дать разуму открыться... тьфу! Уже после трех месяцев я перестала верить в такой путь тренировки Шинтеншина. Открывай я или нет свои мозги, они от этого не вернутся к себе в голову, пока печать еще цела. А потому вместо поисков духовных истин я занималась в это время счетом летающих через забор змеек или маленьких копий Гаары. Не удивительно, что я впадала в дрему и не особо контролировала окружающее пространство.       Прежде чем идти домой, я потратила еще около получаса под холодной пустынной луной, чтобы кровоток пришел в норму. Иначе я представляю с какой силой кровь полилась бы к конечностям, встань я резко. А еще как я упала бы, подкошенная и потерявшая сознание. Посреди ночных песков – не самый лучший вариант, хочу сказать.       Неудивительно, что когда я добралась домой – все уже спали. Папочка Гаара и хотел бы, наверняка, что-то сказать мне за сегодняшнюю выходку, но либо он спал в своей комнате, либо не спал в Резиденции. Когда я бежала домой – внимания не обратила, а прогонять впустую сенсорику по дому не вижу смысла. Если он спит, то сладких ему снов. Если нет – мне остается его только пожалеть, потому что главная часть его работы начнется завтра.       Уснула я, только переступив порог комнаты, даже не добираясь по кровати. Просто рухнула на пол, лениво ногой задвинув дверь. Даже не полностью, не до щелчка. Настолько меня измотал день, полный суеты и последних приготовлений к появлению “важных гостей”.       Утро ожидаемо встретило меня затекшими конечностями, щекой, влипшей в капли слюней и больной головой. А еще я проспала, судя по тому, что яркое солнце послало мне свой беспощадный луч прямо в глаз. Один из немногих моментов, когда я вспоминаю о незрячем времени с радостью.       Прием “встаем на счет три” удался только с пятой попытки. Предыдущие я просто проигнорировала. На кухне шумела посуда, потому я смело предположила, что там кто-то есть. Не сильно запариваясь, я стащила платье, шорты, маску и бинты, что за ночь въелись в кожу, и в одних трусах, прикрываясь полотенцем, пошла в душ. Я скромностью и раньше не отличалась, а после того случая с Орочимару – так вообще. Да и как-то осознание того, что тело “не мое” скрадывает подобные ощущения.       Я обливалась водой из душа, улегшись на полу. Что называется, плюсы японской системы. Брезгливой меня тоже не назвать, а потому все мысли “а представь что было на этом полу” меня не особо заботили. Было и было. Сейчас на этом полу я лежу голая, поливаю себя водой и в очередной раз рефлексирую. Иногда мне кажется, если бы у моих мыслей были свидетели, то в каждый такой монолог они плевали бы в меня и закатывали глаза к потолку со словами “ну, блять, опять!” И я бы полностью поддерживала этих людей. Душевное одиночество – странная штука, заставляющая самого себя раскрываться для себя же настолько, что от самокопаний начинает буквально тошнить.       Намылившись и смыв пену, я, все же, решила идти на выход. Не так много я и провозилась. В конце концов, я же проспала, а значит и часа в душе не заслужила. Справилась за полчаса.       Если вспомнить сколько было времени, когда я заходила... Отлично, еще час у меня есть. Никаких утренних тренировок, но сама виновата, в конце концов. Надо было хотя бы будильник поставить. Да и ту улицу с граффити я уже не проверю. Если что, найду кого-нибудь с гендзютсу и поставлю караулить. А тех говнюков взгрею на экзамене. Хоть я и слабая, но мозгов в стратегии у меня побольше будет. А учитывая, что мне еще двоих идиотов в команду дадут, так вообще красота. Способные попадутся – экзамен уже в кармане. Не попадутся – пустим на пушечное мясо.       Мне-то через полгода все равно рисковать и жизнью, и репутацией, и прочими прелестями. Я же буду покушаться на жизнь Учиха Кииро. Умницы, красавицы, прекрасной жены главы Великого клана, что наследник самого Рикудо... Тьфу!       Аж тошнит.       Завернувшись в полотенце, я все же вышла из ванной. Ни капли не удивившись плотным клубам пара, что вырвались в коридор, я размяла шею. Одной рукой придерживала полотенце. Второй – пыталась просушить волосы.       – Эй, Канкуро, еще раз возьмешь мое полотенце – я почищу ботинки Гаары твоей зубной щеткой и скажу, что так и было! – крикнула я, шлепая в направлении кухни. Там настойчиво свистел чайник, на который никто не реагировал. Сейчас было восемь утра. Брат Казекаге выходил в половину девятого и был тем еще лентяем.       Смачно зевая и закрывая глаза, я в кого-то врезалась, едва не падая на задницу.       – Ты глаза утром на заднице оставил? – недовольно отозвалась я, тут же недовольно глядя на чужие ноги и покрепче хватаясь за полотенце. Знаю, проходили. В этот раз не соскочит, не подлетит и никаким нитям чакры не поддастся. – С тебя кофе.       – Вы, должно быть, Касаи-сан. Мой брат говорил о вас.       Я давлюсь воздухом, поднимая взгляд. Конечно же мне продолжает везти как утопленнице.       Длинные черные волосы, черная футболка и такие же штаны, жилет АНБУ поверх и катана в ножнах за спиной.       – Учиха Итачи.       И самое паршивое, что кроме его имени я так ничего и не смогла сказать. Быстро отвела взгляд, кивнула и, развернувшись на пятках, пошла назад в свою комнату. Нахер чайник. Все нахер. Я убью того человека, который привел его сюда. С особой жестокостью убью.       Потому что сейчас именно так поступили со мной. ***       Завтрак прошел в тишине. Канкуро залетел ко мне в комнату, как только я хлопнула дверью. На мое счастье, гость подумал, что я смутилась полотенца и шрамов, а не его самого. Песчаный же мой друг убеждал меня, что свято верил в то, что я уже ушла из дома, потому что обычно встаю на час раньше. Или вовсе осталась ночевать с Гаарой в Резиденции перед таким Большим днем.       За общий стол я согласилась выйти только после слов о том, что Старейшины назначили именно меня в помощь с ориентированием делегации Конохи. Мол, Гаара-сама когда-то говорил, что вы жили в Хи но Куни.       Утро явно началось с левой ноги, перебежавшей дорогу черной кошки и разбитого зеркала. Пока на горячую голову больше не вспоминается примет. Только маты.       Пока суновец убеждал меня не бежать на разборки через окно, я успела переодеться за дверцей шкафа. С нижним бельем справилась быстро, а вот с бинтами для скорости уже пришлось просить помощи. Таки кукольник, у них опыта побольше. Вместо обычного ежедневного бежевого платья с шортами, достала облачение для миссий: бриджи ниже колена, сапоги и кроп-топ на молнии. Один черт вся перебинтованная и ничего не видно. Горло закрыла протектором. Волосы связала в тугую гульку на макушке и натянула маску. Оружейная сумка на бедро и тессены в обувь. Готова.       – Ты как на инициацию Каге. При параде, – Канкуро сидит на моем одеяле на полу и едва не гогочет. Я подавляю желание вскрыть его веером и только грожу кулаком.       – Это вообще ни на грамм не смешно. Я не готова их видеть, – мой голос тихий и больше похож на шипение. Хотя бесполезно, если нас пытаются подслушать. Впрочем, их считают друзьями. Вряд ли они на это пойдут.       – Братец сказал то же самое и попросил их погостить, пока не откроются гостиницы. Видите ли, граффити не успели стереть вчера и надо доделать сегодня.       Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Этого еще не хватало. Сенсей той троицы получит. Определенно получит. Ну, дети, хорошо. Но взрослый мужик! Уж чтобы четверо шиноби не покрасили дюжину домов за половину суток! Что за дичь, Ками-сама?       Впрочем, сейчас, сидя за столом, я думала явно не о том. Пыталась отвлечься как могла от зудящей боли в груди и настырного взгляда напротив.       Я отказываюсь называть это отекшее, несколько заплывшее тело сплошь в бинтах и с прыщами своим. Так она еще и вилку в руку себе вколола, чтобы, очевидно, проверить мою реакцию. Слишком узнаваемые шрамы на глазах.       Нет, милочка, не на ту напала. Я и худшее терпела. Да и ты за такое издевательство над моим телом явно помучаешься хлеще. Как раз тогда, когда это тело почти откинется.       Сучка, чувствую себя Орочимару, что искал и выхаживал Саске для роли идеального сосуда. Вот только смотрю я на это тело и понимаю, что зависит оно целиком и полностью от владелицы. Гематомы под бинтами говорили о явном недостатке тренировок, вследствие чего чакра прожигала каналы. Отеки тоже от проблем с сосудами. Жир от явной лени, а прыщи говорят еще и о пристрастиях к сладкому, которое я не особо любила.       Мне уже страшно. Как я буду все это исправлять? А растяжки потом и точки от этого кошмара на лице? Ареса, ты же нормальная была баба, что за дичь ты сотворила? Тебе досталось не много, не мало, но тело в идеальной физической форме. Не перекачанное, беcпроблемное за исключением мелочей анатомических. Так сложно было просто меньше жрать и больше двигаться?       Я точно убью ее, как только представится возможность. Теперь понятно это вечное зудение в печати. Да такими темпами и моему родному телу жить останется не больше трех лет.       – Я думаю, вы не знакомы. Это Касаи Масао – ученица Гаары и его помощница по делам деревни, – Канкуро ерзал на стуле, пытаясь перестать чувствовать себя неловко. Все же, если чакра зависела от тела и генетики, то дух и ки – ни капли. И то, как давили друг на друга своей энергетикой мы с братом заметно было всем.       Саске не было. По словам Сарады, ее папаша опять ушел в загул вне Конохи. Племянницу отправили вместе с главой клана. В конце концов, пока мое тело не разродилось (а я уже сильно сомневаюсь в этой способности, глядя на это недоразумение), именно Сарада является наследницей и химе.       Помимо Учих в составе Итачи, Сарады и “Кииро”, на кухне Казекаге хорошо разместились чета Узумаки с сыном и Темари, которая прекрасно себя чувствовала в доме своего детства. И то, как она смотрела на меня – мне не очень нравилось. Еще бы, женщина в доме, о которой она не знает. Гаару явно ждет допрос с пристрастием.       – Рада знакомству. С Узумаки-сама мы уже виделись в Иве, – кивнула я. И ни черта я не рада.       – Сестренка, зови меня просто Наруто. Ты же уже вроде как пыталась меня убить, – после его смешка атмосфера ни капли не стала легче. В меня полетел вопросительный взгляд со стороны Хинаты и Темари. Ареса и без того была занята тем, что пялилась на меня, а Итачи пытался сделаться стеной. Впрочем, последнее меня напрягало менее всего. К этому я, все же, уже привыкла. Я уверена, что не разрушь мы третью печать, мне опять сделалось бы дурно. В конце концов, Итачи более мягко воздействует на систему циркулирования чакры. Мне ли не знать. Скорее всего, видя реакцию окружающих, он уже попытался воздействовать и пролетел мимо. Вон, между бровей едва заметная складочка – чем-то недоволен.       – Это была случайность, – просто киваю я. Да, именно так я называю то, что кинулась на Хокаге за его предположения о том, что я жена Гаары.       И в голове опять щелкнул автомат “Найти тысячу и одну схожесть с Учихами”. Кто из моего клана, ныне живущего, вообще не пытался покалечить Наруто? У Итачи попытки были, насколько я помню, пусть и не серьезные. Саске – так вообще титан и чемпион. Да даже Сакура со своими мега ударами. Сарада, разве что, еще не доросла до состояния. Но с нее взятки гладки – она типа не видела блондинистый ураган Конохи еще малым шебутным парнишей. Я тоже не видела, но у меня особое положение.       Хината подавилась. Если бы была Сакура, я бы хотела посмотреть на ее реакцию. Пока же довольствовалась только вытянувшимся лицом Аресы, что перестала пытаться вилкой еще больше разодрать мою – свою – руку. Ну и Итачи, что чуть улыбнулся.       – Хорошие у вас случайности, Касаи-сан.       Только один вопрос. Что. С моим. Голосом!? Какого черта он стал ниже!?       Канкуро громко прокашлялся. Я не удивлена, что мое состояние могло быть прописано у меня на лице.       – Наруто-кун, не хочешь представить своих спутников? – громко и с намеком попросил он, пока Темари вежливо, но настырно стреляла взглядом на него и на дверь, явно требуя объяснений.       – Да, конечно, – улыбнулся широко Хокаге, притягивая к себе за плечи смущенную жену.       Все проигнорировали то, как тихо вышли из помещения брат и сестра песчанники. Всем была ясна причина – Темари явно была недовольна тем, что в доме ее братьев живет непонятная девица и она о ней не знает. А это уже может говорить о недоверии, если не ссоре.       – Это моя жена – Хината Узумаки. Наш сын – Боруто, – глава деревни по очереди кивал на представляемых и они по очереди начинали чуть ярче улыбаться. Мальчишка явно был чем-то доволен, что также сказывалось на его настроении. – Учиха Итачи-сан...       – Глава полиции Конохи и глава клана Учиха. Наслышана, – я кивнула, не желая слушать о нем. И только потом поняла, что лоханулась. Откуда? Откуда наслышана? Столкнуть на Саске? Да вот только тот о брате вроде даже не заикался. Гаара? А с чего Гааре говорить об Учихах? Да и в коридоре назвала.       Вот и сам братец вопросительно поднял бровь. Наруто лишь почесал затылок. А вот на лице Аресы скользнула ухмылка. Ведь узнала же, скотина, пусть и не особо уверена. Еще бы, глаза-то непривычные, а остальное под бинтами спрятано: хрен разберешь шрамы у меня там или синяки.       – Не помню, чтобы мы встречались.       Нет, я не теку с этого голоса. Вам кажется. Он просто очень приятный. И ведь в этом теле это даже не инцест.       – Я тоже. Но ведь вы и не самый безызвестный человек, верно? – выворачиваюсь ужом, каких Орочимару в жизни не видел. По медленному кивку понимаю, что ага, засчитано. Юлить перед братьями мне сложнее всего. С Саске проще. Я его еще в печати считала пусть и любимым, но говнюком. А вот со старшим... Все же сложно игнорировать такого мужика рядом. Да и прожили мы бок о бок трепетные три года, из которых я часть времени целиком была зависима от него.       – И... – Наруто убеждается, что мы оба замолчали и не собираемся продолжать разговор. Я с трудом подавляю привычное “тч”. В обычной речи я уже не замечаю его, но как только рядом объявляется мой родной и любимый клан – получите, распишитесь. Я начинаю обращать внимание на каждую мелочь в собственном поведении, как мне кажется. – И Кииро Учиха. Супруга Итачи-сана.       – Я заведую семейным бизнесом, – тут же добавила она, обнимая Итачи за руку. Тот остался все так же холоден.       Пятьдесят оттенков Учихи, ей богу. Когда он с отстраненным видом говорил о нашей свадьбе, еще когда мы гоняли по лесам Сибири, Швейцарии и прочим интересным местам, он и то выглядел радостнее. А тут... Нет, теперь мне даже смешно. Хотел невесту оставить в клане – вот и мучайся. Знай, что хорошую девушку ценить следует!       Но противно было, спорить не стану. Я ожидала всего, но не такого ужаса. Вспомнились первые тренировки Конохамару в Ойроке, когда у него выходили одни жирные страхоебины, похожие на смесь лягушек и старух. Не настолько плохо, но близко.       Мне страшно было сравнивать это чудо с Саске или, уж тем более, Микото. Лишних килограмм двадцать в этом теле точно наблюдалось.       Остриженные по плечи волосы я уже не комментирую. Благо тем было все равно на любые воздействия. Они терпели мои голодовки, бессонницы и те адские два года, так что даже сейчас выглядели они... хорошо.       – Ни разу не слышала о бизнесе клана Учиха. Сунагакуре заключила договор о поставках товаров ниннеко, произведенных на территории клана Учиха, в прошлом месяце. Но никаких дел с кланом Учиха ни один торговец Песка не ведет.       И ни капли я не соврала. То, что за Тамаки не заржавеет – я знала точно. Эта девица своего не упустит. Земли ей предоставили, права дали. Что еще купцу нужно? Клиенты, конечно. А то что проценты другие...       Кажется, я знаю к кому еще мне стоит наведаться. Сеннин сеннином, а кошки все же помудрее этого старикана будут. Мне нужна точная информация. Да и Тама может организовать встречу с Некомата-сама. Если уж тот не увидит мой богатый внутренний мир, то эту идею можно оставить.       – У тебя неправильные данные, Касаи-сан.       Я хмыкнула.       – Если они неправильные у меня, то они неправильные у Казекаге. А тогда это вопрос к Конохе и ее производителям: почему на территории деревни творится беспредел, выходящий на международный уровень?       Я серьезно посмотрела на Наруто, отчего тот явно потерял весь домашний настрой на посиделки в дружеском кругу. Хотя какая там дружба. С Хинатой – ясно. Но Итачи? Парень, этот мужик тебе птицу в глотку запихнул, а ты его приводишь в дом товарища? Странный подход.       Я тут шутить не собираюсь. Я не панибратствую с незнакомыми людьми. А мы – незнакомцы. Я же Масао, не Кииро. И для Масао – нормально так реагировать на чужие фразы. Тем более, когда никто не затыкает мне рот. Это Кииро должна вести себя с достоинством древнего клана. Думать над своими словами, держать мысли в узде. Иногда срываться, когда видит (или типа) Саске, что преображается в ее голую версию. С кем не бывает?       Интересно, а Итачи спит с моим телом жиробасеньки, или эксплуатирует Ойроке Саске-чан, и именно потому младший из моих братьев не появляется в деревне? Оххохо, кажется, мое зловредное эго уносит в дебри старых времен, слэша и вопросов “что такое Учихацест?”       Нет, мне определенно не нравится такое положение вещей. Вообще никоим образом.