Незавершенное дело

Когда умираешь, то не думаешь ни о чем. Грегори не думал даже когда еще был жив. Просто рванул вперед, отталкивая молодого неопытного сержанта с линии огня и почувствовал секундную боль. Или же придумал ее себе, потому что боль – это то, что ты должен ощущать, когда пуля проходит сквозь твое тело. Уже после он вспомнил, что был на задании, что они преследовали преступника и как раз загнали его в угол, но не учли того факта, что этот гад решит отстреливаться. Он видел, как совершенно обезумевший мужик наставил пистолет на только что получившего повышение сержанта и нажал на курок, но Лестрейд успел. Успел оттолкнуть парнишку, молодого еще, совсем зеленого, и получить пулю вместо него. Вроде бы он даже увидел побледневшее лицо сержанта, и почувствовал, как еще несколько новых дырок появилось где-то на его теле, а может это было лишь игрой разума. А потом Грег просто оказался дома, в их с Майкрофтом спальне и не знал, что и думать. Потом… разве могло у него вообще быть это самое «потом»? Как оказалось, могло. Это было похоже на дурной сон или на минутное помутние. Будто у него сегодня выходной, и он на секунду прилег отдохнуть и увидел кошмар. Но откуда-то, по какой-то совершенно необъяснимой логике, он знал, что это на самом деле не так. Решив проверить эту теорию, Лестрейд дотронулся до стены, подумал о том, чего хочет, и его рука просто прошла сквозь нее. Это было довольно неприятно, но смысл был не в этом. Он не мог поверить в то, что действительно умер. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Но дальнейшие опыты это только подтвердили: он мог проходить сквозь любые стены в их доме, как чертов Каспер. Это было неприятно и нужно было сосредоточиться перед тем, как пройти сквозь что-нибудь, но это было так. И только когда липкий страх окутал его точно пуховое одеяло, инспектор понял, что еще не так. Он не слышал звука к которому привык за столько лет, но никогда не обращал внимания - биение собственного сердца. Грегори спустился на первый этаж и плюхнулся на диван, приготовившись ждать. Он был напуган. Только Майкрофт. Ему мог помочь только Майкрофт… по крайней мере, он надеялся на то, что ему вообще мог хоть кто-нибудь помочь. Опознание. Майкрофт знал, что этим все закончится. Бледное тело под простыней и ощущение нереальности происходящего. Точно это все – кошмарный, до ужаса реалистичный, сон. Вот только вся беда в том, что на этот раз это не было сном и Майкрофт точно знал это. Не хотел верить, но знал. Должность детектива-инспектора всегда предполагала риск. Неоправданный, как считал сам Холмс, но Грегори… Грегори всегда был слишком храбрым, слишком беспечным и слишком безрассудным. Возможно это было как раз тем, что так привлекало политика в нем, как и тем, что в конце концов погубило инспектора. Господи, он же добрую сотню раз предлагал мужу перевести его на менее опасную и более спокойную «офисную» должность, и каждый раз тот отказывался. Каждый раз просто не желал менять свою работу на более безопасную. Всегда ненавидел все эти отчеты и бумаги… Если бы Майкрофт только знал… если бы он только знал… «Мистер Британское правительство», «Ледяной человек», «Самый сексуальный правительственный служащий» как там еще называл его Грег за глаза с искренней, неподдельной гордостью и нежностью в голосе? Напился. Он напился вдрызг. Боже, он имел на это полное право. Он просто не понимал, что это действительно случилось, не верил, не мог поверить… Все ожидал услышать насмешливое: «чего такой кислый, правительство?» и увидеть мальчишескую ухмылку на любимых губах, но знал, что этого никогда не случится. Никогда больше. - Эй, Майк! Ты не поверишь, что случилось, - нервно фыркнул Грегори, поднимаясь с дивана, едва услышав, как Холмс открыл дверь. Но тот не отозвался, и стоило Грегу выйти в прихожую, как он понял, почему. Майкрофт сидел прямо на полу возле двери и смотрел в противоположную стену ничего не видящим взглядом. Он был сам на себя не похож. Как будто… как будто Лестрейд действительно умер и политик его личный вместе с ним. Но где-то в глубине души инспектор надеялся, что это все же не так. Не мог не надеяться. - Майк? Майкрофт… - Грегори присел рядом с любимым и положил руку ему на плечо, отчего Майкрофт вздрогнул, как от легкого сквозняка, и, тихо всхлипнув, точно раненный зверь, спрятал лицо в ладонях. - Брось, милый мой… Майки… - пытался утешить его Грег, обнимая за плечи, но политик не слышал, не видел и даже не чувствовал. Грегори не знал, чем заняться. Он не мог один далеко отходить от дома, то есть мог, наверное, но не особо хотел, он не мог сказать Майкрофту о том, что тоже скучает, о том, как сильно любит его, о том, что он жив в конце концов! Хорошо, больше мертв, чем жив, но дело ведь не в этом. Стоило умереть, чтобы понять, как сильно он любил свою чертову работу, как обожал все эти вечные перепалки Андерсона, Салли и Шерлока, как ему не хватало Майкрофта, которого он видел каждый день, но не имел возможности коснуться. Шерлок, кстати, приходил к нему. Два или даже три раза за весь этот месяц. Грег никогда бы не подумал, что Шерлок может проявлять сочувствие или заботу, но именно это он и делал. В своей излюбленной манере, конечно. Заявлял, что Майкрофт станет толстым, как сумоист, но в сумо его не возьмут из-за алкоголизма, если не прекратит заедать и запивать свое горе, упоминал, что Мамуля беспокоится и ей совсем не нравится, что старший сыночек совсем забросил ее, даже пытался выпросить у него какое-нибудь дело… И только Лестрейд понимал, что действительно нужно Холмсу. Понимал, но не мог дать. Каждый день он сидел напротив любимого и просто смотрел на него. Каждую ночь он наблюдал за тем, как он спит. Каждую минуту, когда мог, он проводил с ним. Но едва ли понимал, насколько все плохо, до тех пор, пока не услышал… Майк сидел в своем кресле в кабинете, но не работал. Просто сидел и смотрел вдаль печальным, безжизненным взглядом и вдруг... - Грегори… - хрипло и как-то надрывно произнес он, и Лестрейд почти обрадовался, что Майкрофт каким-то чудом смог его увидеть, смог почувствовать, что он здесь, но это было не так. Майк не видел его… он скорбел.