Mental Hero

      «Тогда ноющая боль вывела меня из оков сладкого забытия, грубо выталкивая за порог глубокого сна. Я не торопился открывать глаза, прислушиваясь к своему телу, стараясь точно определить источник болезненных ощущений. Нервы были натянуты, словно струны гитары, напряжение сводило челюсть, перед глазами летали разноцветные мушки, а всё, что ниже головы, болело одной безумной болью, как единое целое. Я потерялся в реальности, цепляясь взглядом за белоснежный, казалось бы, потолок, не чувствуя ни запахов, ни времени, ни себя живого.       Но одно единственное чувство, которое я с точностью смог осознать — ощущение скверны. Я словно погряз в чём-то невероятно вязком, липком, противном и, тем не менее, бесконечно безопасном — как если бы я имел дьявольские крылья, которые свидетельствовали о моей проклятой небесами природе. Но, пусть и так, я имел возможность летать, что есть нечто непередаваемо прекрасное.

Боль в моем теле — безумная каторга.

Но она же — противоестественное обновление.

      Чуть привыкнув к этому чувству, я одумался и стал искать причины этого novis mutatio*. Однако, спустя какое-то время, поиски и исследования, свидетельствовавшие о бесовщине — иначе и назвать это нельзя — потрясли меня.»

Франкенштейн, 1756

      «Нет сомнений, что я стал кем-то другим. Кровь в моих венах бурлила, силы были нескончаемые, а чувства обострились. Всё своё время я посвятил изучению данного феномена. Картина, которую я наблюдал под микроскопом, изучая свою ДНК, действительно интриговала. Я стал жадным к исследованиям, вернувшись в привычное русло, не делился ни с кем информацией, стараясь не попадаться на глаза кому-либо. Я не нуждался ни в пище, ни в воде, даже потребность сна не напоминала о себе. Но что еще удивительнее — за 10 лет сна, из которых 4 года я находился в госпитале под наблюдением специалистов, никаких изменений во внешности и проблем со здоровьем не наблюдалось. Я точно помню, как был болен той заразой, что уничтожила мою семью, забрала жизни друзей и знакомых. Но я точно осознаю, что каким-то чудом выжил.       И, знаете, я ощущаю себя големом с каменным сердцем, потому что не чувствую ни тоски, ни душевной боли от всего произошедшего. Если я переродился — так я решил для себя называть сей феномен — то это ничто иное, как дар Божий.»

Франкенштейн, 1758

       «Я окончательно обустроился на этом же месте, где и очнулся более 20 лет назад. Это была Кео, которая помнила меня до сих пор. Как выяснилось, они пришли на земли Даё, которую обнаружили пустой, и лишь я был единственным, кто находился на территории государства на тот момент. Я не стал рассказывать, что произошло со всеми нами на самом деле, ссылаясь на выдуманную амнезию, появившуюся в результате болезни. Скажи им правду — и тогда возникли бы подозрения в мой адрес. Какие именно — неважно, но чрезмерное внимание к своей персоне мне не нужно. Всячески надеюсь, что мой дневник не попадет кому-либо в руки, кто может раскрыть особенности моей личности, по сему стараюсь как-можно дольше находиться дома, в подвале которого размещается моя личная лаборатория.»

Франкенштейн, 1781

      «Время идет, а я не старею. Не знаю, что со мной на самом деле произошло, но я доволен этими изменениями. Чувство силы и уверенности не покидает меня. Что еще любопытнее — это нескончаемое движение мира, когда все торопятся, спешат, жизнь кипит, а ты смотришь на это со стороны, словно твоя жизнь приостановилась, замерла. Есть только ты и окружающий тебя ритм среды. И если всё происходящее можно было бы назвать фильмом, то я — зритель шумного, длинного кино, а мир — быстро сменяющиеся картинки на экране.»

Франкенштейн, 1814

      «Сегодня я отмечаю столетие со своего дня рождения. За всё время, которое мне было дано прожить, я понял, как сильно изменился мир, как сменились приоритеты в людских жизнях и на что человек променял веру в Божество. Настала и моя очередь внести какой-то катаморфизм в своё существование. И первым делом было решено сменить имя, которое имеет более Кеокское происхождение.»

Ким Сокджин, 1822