Черно-белый пациент

pov Чимин       Похоронить свою юность, вместе с мечтами о светлым будущем танцора или айдола, при весьма неплохих задатках — успешно пройдено. Проглотить горечь противоречий, что боролись во мне и загнили, потому что слишком мягкий, слишком добрый, слишком податливый. Таких людей вечно используют, подставляют, унижают. А с моей везучестью и безграничной верой в хорошие качества в людях могло бы и закончиться аферой, где я бы оказался за решеткой. А родители бы просто плюнули в лицо, выдавливая: «Так тебе и надо.»       Наверное поэтому я и уехал из Пусана в Тэгу. Может, так же, как и Юнги, хотел потеряться в пучине вечно спешащих людей, забыть о гнетущем бесцельном существовании и просто жить.       Город встретил меня мрачной погодкой и очень наглыми соседями по квартире, которые пытались отравить меня сладостями, якобы «самостоятельной выпечки». Я устал от этой злобы, и искал уют, теплые чувства. И нашел.       Этот смышленый резвый бухгалтер, матерящийся направо и налево, но безумно красивый, когда прячет нос в теплый шарф при наступлении холодов. Одевается он всегда легко, что поддевало меня закутать его в 30 шуб, и ещё шапочку-ушанку напялить. А ещё и накормить. Изучил кулинарию, хотя по первым разам почти сжигал кухню.       И тогда я понял, мой смысл жить — Мин Юнги.       Я перекрасился в первый раз в жизни. Сам. Иначе этот слепой скряга и не заметил бы меня, простого курьера, который разносил почту, да и давал бумаги на подпись. Мин был дружелюбен и даже пару раз улыбался и шутил. Его свежий запах мяты с нотками мелисы забирался под кожу и устраивал бунт в мозгу. А теплый металл ручки после его рук грел мои алеющие щеки. Я в первый раз так влюбился.       И узнав о его повышении, я был рад так, что пришёл лично поздравить Юнги. Помню влетел, и, заметив косой взгляд директора, тут же вылетел бы, если бы не хриплое:«Стой». Его хриплый голос с вечными шепелявыми нотками стал моим личным фетишем, и я буквально ставил этого человека на уровень Бога. Мин Юнги — моя вера.       Парень не только дал мне повышение, но ещё и позволил любить себя. Возможно это было не правильно, но мне было плевать. Ведь я люблю его.       А потом этот стержень моей жизни начал ломаться. Я стал снова плакать. Да, совсем не мужская привычка жалеть кого-то, но отчего-то она была нужна мне, чтобы тащить его из этого психологического омута. После появления Агуста я стал задумываться, а живу ли я своей жизнью? Вдруг у меня тоже есть какая-нибудь вторая абракадабра, которая ночью вместе с Агустом на сцене танцует? Но нет, смотря на себя в зеркало, за недели две жутко исхудавшего и уставшего, я слабо мог верить в свою фантазию.       Смирись, Чимин, ты слишком обычный.       После сверхурочной работы, которой загрузил меня новый начальник, я впервые опаздывал к Юнги. И это была моя ошибка.       Автобус резко затормозил, чем разбудил меня, и все прилипли к окну, вглядываясь в пожар в доме. Прекрасное и ужасное зрелище, и я мог бы смотреть так вечно, если бы сейчас не горел человек, дававший моей жизни смысл.       Я впервые читал единственную молитву, которую знал наизусть. За весь 21 год ни разу её не вспоминал, а тут… На лестничной клетке столпился народ, не давая мне шанса пройти внутрь и успокоиться, ведь я хочу знать что с Юнги! Пожалуйста, скажите мне!       Я помнил, как увидел эту темно-каштановую макушку выносил какой-то высокий парень. Худой, бледнее обычного, погорелый, но… живой? Он ведь дышит?       Не помня себя растолкал ворчливых тетушек и прилип к лицу Мина. Наклоняясь в район груди, чтобы самому уловить стук его сердца.       — Пошло оно всё к ебеням, — тихий шепот говорил, что он жив. Жив.       Я сам чуть было не потерял сознание рядом с ним. Тот парень, что вытащил его почти из того света, провел меня в свою квартирку. Уложив спящего Юнги на диван, я сел рядом с ним, то и дело гладя по пушистым коротким волосам. — Ты с ним близок? — вопрос от парня был в лоб и я не хотел говорить на прямую, что ДА МЫ ПАРА ГЕЕВ И НЕ СТЕСНЯЕМСЯ ЭТОГО. Но отчего-то быть частью парада мне не хотелось. — Он мой брат, — я сжал руку Мина. -Понятно. Я Чон Хосок. Не могу смотреть, когда плачут, — брюнет протянул мне бумажный платок. — Я плачу? — не сразу заметил ручейки слез, которые уже как минуты две капали на кофейный столик крупными каплями. — Я просто перепугался, — зачем оправдался сам не понимал. — Я тоже. У него ведь что-то с психикой. Обычно я не вторгаюсь в личное дело соседей, ну знаешь, живут себе и живут. А тут… Ах, я такой не гостеприимный. Давно ко мне никто не заходил. Из напитков горячий шоколад. Годится? — Хосок виновато улыбнулся. — Вполне. Сосед был невероятным. Или же моё первое впечатление снова меня подводило. Но он дал мне надежду вместе с визиткой психиатра, у которого и сам проходит курс реабилитации. — Доктор Сокджин, — я прочитал имя на визитке. — Ага, я могу и довезти, если надо, — предложил Чон. — Мы как-нибудь сами, — я вздохнул и поклонился в благодарность за всё. За поддержку и гостеприимство и мой любимый горячий шоколад. — Как твоё имя? — поинтересовался парень. — Пак Чимин. Мы сводные братья.- чуть сообразив добавил я, чтобы не вызвали подозрения разные фамилии. — Приятно познакомиться, Чимин. Ты заходи, если что.