Черно-белый пациент

      Я был жив. Хотя я уже успел попрощаться со всеми: с Чимином, братом, родителями. Послать мечты о заведении пса и стабильного заработка. Ты доволен, Агуст? Теперь у меня не осталось сил даже существовать. Это то, чего ты хотел?       Я открывал глаза, видел как белые потолки мелькают надо мной, свет фонарика в глаза и голоса. Сплошные голоса, которые спорили, кричали и только лишь один голос, который я считал своим внутреннем, читал какой-то текст. Звучно, складно и до дрожи прекрасно. Стыдно признать, что мне понравилось, хоть хип-хоп на дух и не переношу.       — У тебя веки дрожат я знаю, что ты не спишь, — произнёс голос, почти рядом со мной. Мужской, нежный и незнакомый.       — Не похоже, что ты разговорчивый особо, так что я буду зачитывать, а ты хоть пальцами шевели, чтобы я знал, где прав. Ладно? — парень вздохнул и, судя по шуршанию листов и минутной возне, он выбирал как по удобнее сесть.       — Итак. Полное имя Мин Юнги, верно?       Я шевельнул пальцами и тяжко выдохнул, открывая глаза, пялясь в чисто белый потолок.       Врачи. С детства их не переношу — делают вид, что лечат, а на самом деле съедают зарплату. И сейчас меня опрашивает такой же штатный придурок.       — Пол мужской? — спросил доктор, прочищая горло.       — А я блять на девочку в юбочке похож? — выругался я, переводя взгляд на опрашивавшего.       Напротив меня сидел высокий парень с широкими плечами, в бежевом свитере, и темных брюках. Лицо его было, не грех будет сказать, идеальным: черные волосы, почти такого же цвета глаза, идеально ровный нос и пухлые губы, которые были чуть приоткрыты. Возможно, мой внезапный ответ поверг его в шок.       Мы обменялись взаимными взглядами и парень вдруг засмеялся. По-дурацки так, жутко скрипуче, что и самому захотелось смеяться только от несвойственного такому красавчику смеха. Но я всё ещё разглядывал его, особенно бирочку приколотую к груди.       «Ким Сокджин. Психолог.»       — Ах, прости-прости, — вдруг закончил он смеяться в одиночку. — Просто стольких повидал, что уже приходится быть осторожным. То девочка в обличье парня приходит, то наоборот. А вот на прошлой неделе пришел вообще уникум, представляешь девушка совсем обычная такая, а как про пол спросил сказала, что оно! Вот это я удивился…       «Меня упекли в психушку. С таким же психом доктором, который отлично подошел бы моделью для какого-нибудь модного журнала. Нет, всё-таки для порно журнала» — подумал я, кладя голову на подушку. Ну хоть лежа опрашивают и на этом спасибо.       — Диагноз: Раздвоение личности? — спросил Сокджин.       — А хер знает, как это называется, — отозвался, чуть подтянувшись на локтях, я принял положение полусидя.       — Когда это произошло? Ты можешь его контролировать? Как его зовут? — брюнет достал ручку и уже приготовился записывать.       — А что если, я не хочу отвечать на твои вопросы? И вообще, прикурить не найдется? — нагло скрестил руки я и повернулся к доктору.       — Твое дело. А на счет прикурить, увы, не начинал, — парень поджал губы, и встал с кожаного стула, подошел к своему столу.       — Это тип всё? Я могу идти? — спросил я, недоверчиво разглядывая, чем занимался психолог.       — Можешь, но не домой. Идти тебе некуда и я любезно согласился присматривать за тобой, — парень что-то писал в каком-то документе.       — В смысле не домой?! — вскочил я. — Я с тобой жить буду что ли?!       — Ну почему же жить? Я просто предоставил тебе свою квартиру, которой не пользуюсь. Пока проходишь лечение — живи, устройся на работу. И да, будь добр, избавься от курения. Ненавижу табачный дым, — брюнет четко отчеканил каждое слово.       С одной стороны, он дал мне кров, с другой надо было снова суетиться и крутиться, как белка в колесе. Терпеть приходы засранца и жить? Да лучше б я сдох.       — Кто меня привёз? Как много тебе заплатили? — меня раздражало, что доктор занимается своими делами. Мои пальцы резко дернули его записную книжку из-под ручки, и, наконец, Джин перевёл на меня уставший взгляд и вздохнул.       — Что? Не приятно, когда твое высочество игнорируют? — он попал прямо в лоб. Мне и правда было обидно.       — Да пошел ты! — рыкнул и захлопнул за собой дверь. Но встал как вкопанный, когда увидел, что Чимин заснул на кушетке в коридоре. Видимо дико устал.       Я не хотел этого делать, нет. Моя рука сама занеслась и звонкий звук пощечины разрушил тишину.       — Юнги? — Пак встрепенулся и схватился за красную левую щеку. Наверное ужасно жгло.       — Ты последняя сука, что не дал мне сгореть. Сдал в психушку, ай молодец какой! А теперь слушай внимательно, ты, бесполезный кусок дерьма, который всегда мне мешал: я никогда тебя не любил, а теперь можешь сделать одолжение и исчезнуть, — дурацкая несдержанность и ярость накрывала, и мой грязный рот выплюнул всё, что накопилось.       Наверное, всё же рана в сердце жгла больше, чем какая-то пощечина. Я не мог припомнить последний раз, когда так кричал на прохожих, что просто задели меня плечом. Даже полиция меня пыталась утихомирить, но огонь внутри никто не сможет унять, или же…       Придя в новую квартиру (доктор был предусмотрительнее, чем я предполагал. Он оставил мне записку в кармане и заботливо нарисовал смайлик в виде Марио. Мда.), я нашел бумагу и что-то скреб на белой поверхности ручкой. То ли прощальная молитва, то ли список дел на ближайшую неделю, то ли завещание. На душе становилось легче. Оторвавшись от занятия, я прочитал, что написал.       Неужели, я такой же как и он?

***

pov Чимин       Ты же помнишь наш первый поцелуй, Юнги? Мой неловкий, кроткий, почти секундный. И твой страстный, неудержимый в ответ. Твои губы тогда были холодные, а язык в контрасте горячий. Я думал и ты такой же — снаружи холодный, а внутри горячий и чувственный, но ты провел меня. Использовал, это больно Юнги-я!       Мы примчались по адресу, который дал Хосок. Сначала была куча врачей, они что-то шептали, открывали веки Мину, светили фонариками. Я нервничал, стоя в коридоре, по-моему даже сгрыз все ногти и принялся сковыривать заусенцы. Больно, до крови, я сдирал эту тонкую кожицу и смотрел, как капельки крови медленно стекают по пальцам.       Промокнув внутренней стороной рукава рубашки кровь с пальцев, я сел на кушетку. Тогда и открылась дверь и Юнги почти выпихнули на меня.       — Веди его в кабинет, парень, нормально всё с ним. Головой правда тронулся, — усмехнулся мужчина врач.       Да как они могут так говорить о нём? Лицо залила пунцовая ярость, но сейчас Юнги висел на моих плечах, и обиду пришлось засунуть куда подальше.       Доктор Сокджин встречал меня у дверей, и помог дотащить до своего кабинета, где заботливо уложил на диван.       Мой рассказ был бредом состоящим в основном из «Доктор, спасите его, он мне нужен, пожалуйста». А Ким лишь пожимая плечами спокойно говорил дату и время его приемов. И всё было бы солнечно и хорошо, если бы не одно но… Я не мог приводить его, работа сверхурочно стала просто каждодневной рутиной. И поселить у себя парня я не мог, соседи бы подожгли дом с запиской «Горите в аду два пидораса».       — Доктор, пожалуйста, ему негде жить и я не смогу приводить… — я просто взмолился.       — Ну, на нет и суда и нет, — спокойно отрезал Сокджин.       Что значит суда нет? Как он может так спокойно говорить, когда Юнги почти умирает, а я жалкий влюбленный мальчишка, который не может ему помочь!       — Ты безжалостный доктор… — сказал я вслух, на чего парень улыбнулся. Широко так, с усмешкой в глазах.       — Это не я безжалостный, это мир такой, как тебя?..       — Пак Чимин, — я поднял глаза, а из них капнули слёзы.       — Послушай, Пак, ты не. Перестань! Что ты творишь?! — взвизгнул доктор, когда я кинулся на колени к его ногам.       — Я дам вам столько, сколько вы запросите! Пожалуйста, я умоляю вас, помогите ему! — если бы только Юнги видел, как я унижаюсь, он бы немедленно бросил меня. Но, к счастью, он спал.       Доктор Ким усадил меня на кушетку и дал какие-то успокоительные.       — Я помогу, — вздохнул доктор.       — Сколько? — я принялся высчитывать свои жалкие копейки.       — За так. Твоя доброта ранит меня в сердце Чимин… — Ким заботливо взъерошил мои волосы и отправил в коридор.       Где я и был разбит.       Так красиво я ещё никогда не падал.       Моя жизнь состояла из яичницы по утрам, горячего растворимого кофе, нелюбимой работы, которую посещал из-за него. Того, кто ни разу не говорил, что любит меня. А я выдумывал. Строил башни и замки, центром поклонения в которых был ОН. Был ли я зол? Ооо дааа, еще как. Но злился ли я на него? Нет, не думаю. Дома я кидался на стенки, рыдал, пытался вырвать своё сердце, что так тянуло. Царапал свои вены. Смотрел в белый потолок в ванной, пытаясь потопить себя вместе с моими надеждами.       Но я даже слишком жалок, чтобы умереть.       И с каждым днём я ненавижу себя больше.