Черно-белый пациент

      Чимин помнит запах яблок из собственного сада. Их вкус и мякоть, что расползается на языке и заседает в рецепторах. У него не было посетителей кроме доктора, что вытащил его из душной мягкой комнаты. А неделю назад начали появляться яблоки. Аппетитно налитые красным, словно восковые, блестящие на солнце. Пак начал верить, что если не съесть их все, то новых не появится до следующего дня. Медсестры, на вопросы откуда яблоки, смущенно улыбались и молчали. Несколько раз Чими сам слышал шуршание пакета и мягкое потрепывание по волосам. Но не мог распахнуть глаза из-за приятного чувства умиротворения. Может это ангел ласкает его и кормит яблоками?       Нет. Всё оказалось куда проще, когда Пак в пять утра проснулся раньше. Наблюдал лежа на боку со вздернутым одеялом, открывавшим белую пижаму и голые щиколотки. Небо пропиталось пурпуром в лазури. Облака таяли подобно снегу в апреле, исчезая и оставляя красоту лазури.       Дверь тихонько скрипнула и в неё ворвался запах яблок. Чимин закрыл веки и притворился спящим, пока дрожащими руками посетитель выкладывал яблоки. Чимин повернулся и открыл глаза, посмотрел на незнакомца и вместо надежды увидел его. Поджимающего губы растрепанного брюнета.       — Прости, я испортил твои ожидания… — тяжело выдохнул Юнги и отвесил полуулыбку присаживаясь рядом.       Чимин помнил что-то отрывками — когда полегчало память стала ему снится.       — Нет, ничего… — попытался улыбнуться Пак, но вышло не очень радостно.       — Я же вижу, Чимин-а, — Мин потянулся огладить пухлую щечку. Но Чим скривил лицо.       — Это было очевидно. Прости, я испортил тебе жизнь своими выходками, — закрыл лицо Юнги.       Чимин поджал губы и всматривался в тонкие пальцы, а сквозь щелку между ними смотрят темные хитрые глаза. Да, он остался таким же лисом.       — Что не делается, всё к лучшему… наверное… — прибавил Чимин и отвернулся к окну. Неужели это Мин носил ему яблоки и заботливо гладил волосы?       Хосок не нашел его? Не хочет искать? Или всё, что он говорил, осталось ложью на губах с яблочным привкусом?       — Это был не я. Чон Хосок, тот спасший меня сосед. Это он носил тебе яблоки, мы просто встретились, и я попросил занести фрукты. Думал попрощаюсь молча и не будет так тяжело, как сейчас. Я, наверное, не перестану чувствовать себя как последняя мразь, Чим. Я ведь думал, что ты умер. Нашел твою могильную плиту, — Мин продолжал говорить, часто моргал и смотрел на свет ламп, чтоб, не дай бог, не пролить влагу.       Чимину вдруг ударил в глаза черный мрамор и кривые завитки дерьвьев. Лица плачущих ангелов. Лицо хёна, сжимающего руку Пака и говорившего, что так надо. Во имя блага. Интересно, жив ли он? Спасся ли из этой темени? Или же его могила находится на том же кладбище?       — Я тебя прощаю, Юнги, — вдруг сказал Чимин, поднимаясь с кровати и обнимая сгорбившуюся фигуру брюнета. Тот уже в открытую прижимал Чимина к себе и хлюпал носом.       — Я выучил, урок, Чимин-а, выучил… — тонкие пальцы огладили мягкие волосы рыжеволосого на затылке, хотелось поцеловать благодарностью, но губы были заняты фигурой позади, которая сложив руки крестом недовольно прокашлялась.       — Уже ухожу, — прохрипел Мин, отстраняясь и Чимин увидел его. Брюнет, что покусывал губы и ежился в зеленой куртке. Это его надежда.       — Прощай Чим… Будь счастлив, — бросил напоследок Мин и закрыл за собой дверь, оставь вдвоем, наедине. Хосоку не требовалось слов, чтобы сказать, как он любит младшего. Горячо обнимал и целовал в пухлые губы, чуть покусывая, но так же нежно вплетаясь с ним языком чувствуя горчинку яблок. Чон умудрялся покупать пусанские яблоки специально у торговки, что отдаленно напоминала Чимина, или же Хо хотелось так думать.

***

      Сокджин волновался на ресепшене, заламывая пальцы и закидывая ноги одну на другую. А что, если Юнги выйдет и скажет, что они с Чимином снова вместе и внутренний Агуст подтвердит и поддержит. Не будет бунтовать. Джин ненавидел себя за эти мысли, окликал братьев помочь ему, дать хоть частичку надежды, что он останется с этим Юнги. С этим парнем, что привык притягивать Джина к себе близко и долго лежать с ним в обнимку, а потом немного по детски отталкивать и говорить, «Ну хватит, всё, мне пора». Но Джин видел, как он смущенно улыбается. Грело внутри.       -Долго ещё в ботинки пялится будешь? — спросил хриплый голос, засунув руки в карманы.       — Юнги-я… — пропел Джин и привстал.       — Пойдём, — сказал строго брюнет и двинулся к выходу. Сокджин за ним, как хвост, только вот, похоже, по пути потерял поток мыслей. Вопросы оседали на язык, но губы занемели, не могли ничего вымолвить. Юнги вдруг остановился на пол пути, и вытащил из кармана руки. Обнял крепко и прижался к шее носом. Сокджин оторопел.       Прохожие фыркали и плевались.       — Ю-юнги? — провел по волосам Джин.       — Давай уедем? Ты и я… Я не хочу больше жить серо. Пожалуйста, прошу тебя… Сокджин-хён, я люблю тебя… — первый раз Юнги произнес это так официально и осмысленно. Агуст плясал чечетку внутри.       — Хорошо, мы уедем. Я тоже, Юнги, люблю тебя… — Сокджин взял за подбородок Мина и прижался своими губами к его. Братья услышали его молитвы…

***

      Первой их точкой стал Кванджу. Уютный и дешевый мотель, рамён напополам. И приятный заправщик, что делает скидки на бензин. Всегда держит во рту чупа-чупс, улыбается нежно с ямочками по щекам. Бесцветные волосы забраны в кепку. И за улыбкой он прячет чудесную историю о своем спасении. Выстреле мимо, дешевую игру на кучу народа. Привкус красного на губах. Партнеры помогли ему и он получил новую жизнь, оставаясь прежним добрым малым. На заправке работает временно. По выходным он приглашает на свидание девушку, которая охотно отвечает взаимностью. На этих выходных он обязательно представит её семье и получит одобрительный кивок.       Империя богача развалилась на щепки, сам он уже покойно счастлив с семьей на небе. Возможно, ему тоже стоило достичь своего счастья, пусть и другой ценой…