Амулет сарматского шамана

В этот раз они ехали так быстро, насколько это позволяла выносливость лошадей и их собственная. На дворе ведь не травень-месяц, и не снисходительное к путникам бабье лето, а суровая подзимь. Того и гляди, ударят настоящие морозы и выпадет глубокий снег. По которому коням будет двигаться тяжело, и наесться увядшей летошней травы, и без того не особо питательной, станет очень затруднительно. Да и нет смысла задерживаться в дороге: ни тебе грибов, ни ягод, ни рыбалки. Уже не остановишься нигде просто потому, что место приглянулось для отдыха и перекуса с последующей сладкой дрёмой на травке. Вот и гнали коняг от одного постоялого двора до другого, так что у самих с непривычки всё затекало и болело: и спина, и ноги, и это… прости господи, уседнее место. А как только пообвыклись, попритерпелись, так ведунья ещё больше ускорила движение и продлила переходы. На всём протяжении пути до Киева града лишь однажды сделала остановку более чем на ночь — когда потребовалось перековать одного из жеребцов и дать ему оправиться от появившейся хромоты. Ничто так не вредит ногам лошади, как расхлябанная или отвалившаяся подкова. Ещё же на торговом шляхе при каждом крупном постоялом дворе имелся свой кузнец, а зачастую и коновал. Хвала судьбе, большего несчастья с ними по дороге не случилось, коней имели справных, не заморенных чрезмерной работой, зато как следует выпасенных на овсе и богатом разнотравье. До Киева долетели за две седмицы. И от татей судьба в этот раз уберегла, и по татарах нигде ни следа. Правда, слухов, один другого страшнее, наслушались повсюду. В каждой общей избе каждого трактира только о них и говорилось. Но, как и предполагала ведунья, волна степняков уже схлынула, отлила обратно в свои степи, оставляя за собой пепелища сёл, развалины городов, вытоптанные поля и тысячи покалеченных и убитых людей. Словно мусор и грязную пену. Выжившие сейчас лишь горестно бедакали, подсчитывали урон да гадали: ушли надолго или на будущий год снова заявятся? Судя по словам людей, татары подошли пугающе близко, от некоторых здешних посёлков оставалось всего два-три перегона. Но главное, что все опрошенные твердили: в Киеве граде татар летось не было, осенние торги прошли своим чередом, лишь чуток малочисленнее, чем обычно. У Ильяны отлегло от сердца: значит, у Ставра и его семьи всё должно быть в порядке, от набега наверняка не пострадали. Утром перед последним отрезком пути она вывернула свой беличий полушубок сукном вон, мехом внутрь. В дороге красоваться было не перед кем, да и небезопасно. Не стоит средь путников выделяться, в соблазн вводить татей или мелких воришек. А простым полушубком беличьим никого тут не удивишь. Да и практичнее в дороге шубейка мехом наружу, мех-то и от снега мокрого легче отряхнуть, и от ошмётков грязи, если вдруг вылетит из-под копыт. Зато сейчас, когда едешь средь бела дня по людной дороге, красоваться не только можно, но и нужно. Сукно на полушубке новенькое, добротное, искусная вышивка глаз радует. И по подолу платья того же цвета обора суконная идёт, подобным же узором богато вышита. Не тратила Ильянка время зря в дождливые вечера, не просто так сидела, зевая да ворон считая. Не напрасно руки иглой колола. Сейчас, в новом платье европейского кроя, в новом полушубке, в новой, тоже украшенной мехом и вышивкой, шапочке вместо простого шерстяного платка выглядела не деревенской девкой-простушкой, а настоящей шляхтичной, девицей княжьего рода. И да, именно девицей, девушкой уже, не девочкой. Такую разные сиволапые крестьяне не посмеют обругать, оттолкнуть или дорогу застить, скорее вперёд пропустят да ещё и поклонятся… на всякий случай.

***

— Боярышня, как есть боярышня! — Дионисий улыбался, что называется, во всю ширь. — Настоящая боярышня! Нет, не боярышня... царевна! Поди, догадайся: то ли всерьёз восхищён, то ли шутит, то ли просто своё умение многоопытного торгаша использует — умение расхвалить товар и понравиться покупателю. Хотя, если уж она, Ильяна, по поговорке — товар, то Дионисий как раз и есть покупатель. Как отец её возможного (а вдруг?!) суженого. Нет, не притворяется, не из чистой вежливости хвалит, это Ильяна чувствует. Искренне рад. И Кирилл, брат его, тоже смотрит весьма одобрительно, хоть и не говорит ничего. Такой уж он, молчун не от мира сего. Про Ставра и говорить нечего, так и сияет, как начищенный медный поднос, на котором медный же самовар красуется. А вот женская половина семьи, мать Ставра, отздравившись по порядку, не торопится сверх того рассыпаться сахарным горошком. Как и молодая жена Кирилла. Обе скорее озабоченно глядят. Но их понять можно. Супруга Дионисия, Евдокия, ещё не совсем здорова. Лишь месяц назад разрешилась от бремени, породив ещё одну девочку, а Кириллова Беляна как раз свой срок дохаживает. Со дня на день родов ждёт. Совсем не до приёма гостей им сейчас. И так едва справляются с хлопотами по дому. Но ведь Ильяна с наставницей не собираются гостить как взаправдашние боярыни-белоручки, которым это подай да то принеси. Нет, они не только сами о себе позаботятся, но и с радостью гостителям своим по хозяйству помогут. Помощь и впрямь очень впору пришлась. Дармо отнекивались хозяюшки, но в их положении две пары умелых женских рук никак не лишние оказались. Где-то со стиркой подсобить, где-то детишек потетешкать, где-то с посудой да готовкой помочь. Ведунья изначально собиралась задержаться на подворье Дионисия примерно седмицу, только чтобы кони как следует отдохнули да откормились. Похудели, сошли с тела, бедолаги, проделав столь долгий путь на скудной кормёжке. Но вышло так, что задержались на две седмицы с половиной. Дионисий самолично попросил их остаться, подождать родов снохи. Как-никак первородка! А вдруг случись что?! И прав оказался. Ребёночек, мальчик, народился здоровым, но вот сама Беляна перенесла рождение первенца довольно тяжело, поэтому ещё седьмицу ведунья её выхаживала, отпаивала да ещё удерживала от излишнего рвения. Пусть отлежится как следует, а коровку подоить, сечки курам нарубить да в курятник отнести и без неё найдётся кому. Свободного времени у Ильяны оставалось немного, но всё это время она проводила в мастерской дядьки Кирилла, вместе со Ставром. Тут-то и пригодилось её умение рисовать и лепить. Не напрасной тратой времени были игры в «глиняшки». Нет, ясно, что привезти с собой хрупкие поделки из непаленой глины она не могла, но зато привезла рисунки. Тщательно прорисованные на пергаменте копии тех украшений, что понравились ей и наставнице больше всего. Броши, застёжки и серёжки в виде цветов, ягод и листочков, браслет — ящеричку, бляху с драконом да ещё кое-что. Сейчас она по этим рисункам восстанавливала свои выдумки, но не из глины уже, а из воска, а Ставр сумел изготовить по ним несколько форм для отливания. Даже дядька Кирилл не на шутку увлёкся, с одобрением смотрел на необычные образцы, а заодно и дал несколько дельных советов. Например, как довести восковую модель до полной гладкости, до блеска: достаточно всего лишь на краткий миг поднести к пламени свечи. Воск оплавится и поверхность изделия станет ровной, без мелких царапинок и отпечатков пальцев. А потом, когда глиняные формы как следует просохли, помог им и отлить задуманное. Кое-что из латуни, а кое-что и из серебра! Ставр потом уже сам подтачивал, шлифовал и чернил отливки, где-то сверлил, где-то подпаивал. А Ильяна быстро научилась из нарезанных заранее кусочков проволоки загибать колечки при помощи специальных щипчиков, а потом вдевать их в отверстия и собирать из кусочков готовое ожерелье. Или серьги, или, скажем, подвеску с висюльками. Казалось бы, отлиты из металла самые обычные листочки, одни чуть поменьше, другие чуть побольше, но собранные ладом и рядом, выглядят изысканной вещицей. А уж какова получилась большая серебряная бляха с драконом! Подчерненная где надо, а потом до блеска Ставром начищенная. Ещё камешки самоцветные на место глаз вставить - княжьему коню на груди такую носить не зазорно. Дядька Кирилл собственноручно приварил на изнанок бляхи скобы, чтоб на конскую сбрую прикрепить можно было, а между делом разгорелась у них настоящая словесная баталия о драконах. Сказки ли это для легковерных, или в самом деле могут где-то жить огромные летучие гады, изрыгающие огонь? Ставр считал драконов чистой выдумкой, такой же, как повестное чудо-юдо рыба-кит. Но Ильяна так не думала. Она, разумеется, давно не малое дитя, чтобы верить каждой сказке. Например в русалок и леших она уже верить перестала. Сколько лесов прошли, да и в лесу же и жили, постоянно следя вокруг не только своими очами, но и чуткими ушами зверей и зоркими глазами птиц, а леших и кикимор не видала ни разу. Даже под водой научилась уже бывать, наблюдая странный водяной мир немигающими рыбьими зенками. И нигде никаких русалок. И никаких чертей. Наставница и дед Радо тоже никогда русалок и прочую нежить не встречали. А вот с драконами всё сложнее. Дед Радован ей сказывал, что во время своей молодости приходилось ему бывать в дальних странах, тех, что лежат южнее от средиземного моря. Арабия или Берберия, так, кажется, назывались те земли. И вот там-то, в горячих пустынях, он собственными глазами видел кости гигантских ящеров, наполовину занесённые песком. Огромные хребтовые костяки, поболее даже слоновьих! Куда поболее! Толстенные берцовые кости, лапы с превеликими когтищами. А у местного короля в его собрании раритетов видел даже и череп этой твари. Говорил — пасть с зубищами как сабли, а величиной с калитку, человека такое страшилище проглотило бы, как муху, и не подавилось! По всему видать, костяки эти как раз и принадлежали драконам, которые во многих книгах доподробна описаны. Дед говорил, что в одном месте видел даже их трёхпалые следы, отпечатавшиеся на глине. Ему Ильяна верила. Какой резон ему обманывать? О находках драконьих костей и зубов писали и другие книжники. Наставница тоже видела однажды драконий зуб, привезённый из тех краёв крестоносцами и хранящийся в одном из монастырей. Настоящий! Хоть и очень старый, почерневший от времени. Выходит, что драконы — это не пустопорожняя сказка. Сказки, они же тоже не на пустом месте возникают. У всех народов существуют легенды о драконах. Только, наверное, огромные гады уже все повымерли. Или живут так далеко на юге, что человеку туда и не добраться. Должно быть, там царит такой жар, что люди и кони просто испекутся зажива — если попробуют туда пробраться. Ведь известно же, чем дальше на юг, тем теплее и теплее. Говорят, за морем уже и зимы не бывает совсем, и жарко там так, что растения совсем не растут, высыхают от жара. Так где же и обитать огнедышащим тварям, как не на жарком юге? Может, до сих пор живут далеко-далеко, за морем и за пустынями? Там же, где живут те самые, упоминаемые дедом слоны, тоже огроменные звери с длинным щупальцем вместо носа. Они-то точно есть на свете, как и диковинный зверь жирафа, высокий, как стражная вежа! Там вообще, говорят, много чего чудесного встречается: водяная лошадь, что от нестерпимого жара глубоко под воду прячется, погружаясь с головой. И огромная птица, похожая на степную дрофу, только размером с лошадь! У ней одно яйцо, бают, размером таково, что кувшин воды в него войдёт. Эх, побывать бы, повидать бы! За рассказами да дебатами работа лучше спорится. Хотя и сама по себе она у златников интересная. Ильяна подумала, что такую работу она бы с радостью делала всю жизнь. Особенно если… вместе со Ставром. Оглянуться не успели, а уж две седмицы истекло. Они и дольше бы остались, но зима торопила. Да и переживали они с наставницей: как там дед Радо? Жив ли, здоров ли? Придёт зима, мороз и глубокий снег — и как старик там будет справляться с домом, один одинёшенек? И им как ехать, если припозднятся? Отсюда до самой Кассовии нет наезженных шляхов с постоялыми дворами, глушь! Поэтому погрузили на отдохнувших коняг свои вещи и припасы в дорогу, и рано утром по лёгкому морозцу отправились в путь. Накануне собрали богатый стол, посидеть-порядить и порешить, как далее быть: породниться ли Ильяне с семьёй Дионисия? Ведь уж и слепому видно, что молодые к себе наклонены. И если что — Ильяна войдёт в семью не чужачкой, ко двору она придётся. Ежели ранее и были сомнения у Евдокии, будущей свекрови, то сейчас она уже куда как благосклоннее к выбору сына стала. И дело вовсе не только в приданом, в серебре, на которое молодые вполне могли бы своё крепкое хозяйство заложить. Вот и решили на семейном совете: быть тому, через год сыграют свадебку. До будущей осени ещё оставят молодым время окончательно размыслить, любы ли друг другу, готовы ли в брак вступить? К тому времени как раз всё к свадьбе подготовят, шутка ли — старший сын женится! До городской браны дошли пешо, ведя коней в поводу. А там, при вратах, Ставр вдруг крепко обнял Ильяну и, не таясь ни перед кем, поцеловал в уста. В первый раз. А она его! Потом, пунцовая от смущения и счастья, взлетела на коня, и тот пошёл рысцой по утоптанному вчерашнему снежку, унося от милого друга. Но не было ей грустно, наоборот, всё в душе пело. В такт движениям коня покачивались подаренные Ставром серёжки. Тяжёлые, ещё непривычные уху. Серебряные калиновые листочки, зелёной эмалью покрытые, а под ними гроздочка коралловых ягодок, под цвет раскрасневшимся щекам. Конечно же, она потом, когда отъедут от Киева града подальше, снимет эти серьги и спрячет их с глаз недобрых людей. А пока ей в радость ощущать их тяжесть, и слышать похрустывание ледка под конскими копытами, и внимать розовые отсветы занимающейся утренней зари на снежной целине. Была ли она когда-нибудь так счастлива, как сейчас? Пожалуй, нет. Ничто уже её не пугало, ни трудная долгая дорога, ни предстоящая разлука. Она всё преодолеет, в счастливом ожидании время пролетит быстро. Через год, да где там, уже к концу будущего лета они вернутся сюда. Что ей до несбыточных мечтаний о владении времени? Настоящее счастье осязаемо, оно тут, не в сказках, не в древних книгах! А загадочный амулет пусть ищет себе другую владелицу. Или владельца. И пусть ему уже загадывает свои неразрешимые загадки! А для неё останется всего лишь золотой бляхой, искусно сделанной дорогой вещью. Расстанется с ним без сожаления. Наконец, они со Ставром сделали бронзовую копию амулета. Замечательный выйдет умбон на конскую узду или даже застёжка на мужской плащ. В этот раз у неё получилось вылепить гриффонов и вырезать узор по краю гораздо лучше, чем тогда, летом. Очень похоже получилось! Жаль, что наставница не видела. Как-то закрутились и забыли показать, похвалиться.

***

Действительно, жаль, что наставница не видела. Не знала о том, что столь узнаваемое посвящёнными изображение двух грызущихся зверей в круге теперь появится на изделиях златного мастера Кирилла. И однажды пряжку на плаще или налобник на уздечке может увидеть тот, с которым им совсем не стоило бы встречаться…