Спектакль длиною в жизнь. Миттельшпиль. Голод.

      Шесть дней до точки невозврата.       Ник открыл глаза и увидел чистый белый потолок с плафонами неоновых ламп. Мягкий рассеянный свет заливал всё вокруг. Оглядевшись, Ник понял, что находится в палате. Воспоминания о вчерашнем дне молнией вспыхнули у него в мозгу. Боль потери затмила боль от ран, полученных накануне. Джуди, его жена, его… любимая, несмотря ни на что. Она сейчас в лапах этого… этой… нет цензурных слов, чтоб выразить всё то, что Ник чувствовал к дону Винценту. Временно живому дону временно существующей семьи.       Предаваясь воспоминаниям, Ник не заметил, как к нему в палату пара телохранителей внесла дона Бига и Фру Фру. — Никки, сынок, как ты? — задал вопрос мистер Би с тревогой в голосе. — Плохо, очень плохо. Я прямо сейчас готов растерзать его, — прорычал Ник. — Успокойся, мои звери уже ищут его логово. Не думаю, что это займёт много времени. Ну, а потом… свершится то, что было предначертано, — немного патетически закончил мистер Биг. — Да как я могу успокоиться?! — взревел Ник. — У него моя жена! Я не знаю, что с моими детьми! Я не знаю, что с ним сделаю, когда он будет в моих лапах! Лучше бы ему покончить с собой до того, как я до него доберусь! — глаза Ника сверкали яростью, когда он говорил это, а в его голосе чувствовалась небольшая толика безумия. — Успокойся! — отрезал мистер Биг. — Я стараюсь быть спокоен, но как вспомню — так накатывает… Я убью его, чего бы мне это ни стоило. Такое не прощается, — Ник тяжело дышал, говоря это. — Верю, и никто не будет препятствовать тебе сделать это, даю слово. Ну и конечно же мы поможем тебе с этим, — мистер Биг хищно улыбался, говоря это. — Тогда я спокоен… — вздохнув, сказал Ник. — А как Фру Фру и её дети, не пострадали? — Нет, благодаря тебе, — ответил мистер Биг с улыбкой. — Ну хоть это радует, — улыбнулся Ник. — Мне дочка сказала, что ты говорил им держаться за тобой, когда выносил их из особняка дона Винцента, хотя они у тебя в разгрузке были, обложенные ватой, почему ты так говорил? — задал вопрос мистер Биг. — Сила привычки, — ответил Ник. — Так нас учили в учебке, которую мы с Джуди закончили. — Ну тогда понятно, а то она удивилась, — с улыбкой сказал мистер Биг. — Я рад, что с ними всё хорошо, — так же улыбаясь, ответил ему Ник. — Ладно, Ник, ты поправляйся, а уж мы сделаем всё возможное, чтобы найти эту… это существо, — сгладил свою речь мистер Биг. — Хорошо, я буду стараться, — ответил ему Ник. — Пойду я, Никки, ведь дел — масса, а некоторые могу решить только я. Поправляйся, пока мы ищем, а как найдём, тебе уже надо быть в форме. И да, у тебя тут уже посетители сидят, — попрощался с Ником мистер Биг, и его вынесли телохранители, до этого стоявшие статуями у входа и окна.       Пара оставшихся телохранителей поднесла к Нику Фру Фру, а потом они заняли свои места — один у двери и один у окна. — Ник, спасибо тебе, что спас нас из лап этого подонка! — Фру Фру поблагодарила Ника и поцеловала его в нос. — Это было… неожиданно, — находясь в лёгком шоке, сказал Ник. — Да и там было много других достойных зверей, которые тоже принимали участие в Вашем освобождении. И вообще, что это только что было? — Простая благодарность, не более, — ответила ему Фру Фру, улыбаясь. — Все прекрасно знают, как ты любишь Джуди и ваших детей, да и не забывай, что вы с ней — вторые родители моих деток, так что здесь никакого другого подтекста, кроме благодарности, нет. Или ты подумал, что это какой-то намёк? — с возмущением в голосе сказала Фру Фру. — Нет, ты что! Просто это было так неожиданно, что я растерялся, — улыбаясь, сказал Ник, хотя находился в лёгкой прострации от случившегося. — Тогда ладно, но смотри мне, если что — сразу пожалуюсь папе, а ты знаешь, как он любит купать недовольных! — пошутила Фру Фру. — Вот только ему жаловаться не надо! — в притворном испуге замахал лапой Ник. — Хорошо, так уж и быть, в этот раз не буду, — с напускной серьёзностью ответила ему Фру Фру. — Договорились, — сказал Ник, начав смеяться. — Но если что — ледяная ванна резко улучшает мыслительные процессы и помогает развиться инстинкту выживания. Ты обращайся, тебя пустим без очереди, по блату, так сказать, — ответила ему Фру Фру, тоже заливаясь смехом.       Несколько минут из палаты доносился смех, а у Ника даже полились слёзы. — Ладно, — отсмеявшись, сказал Ник, пытаясь взять себя в лапы. — Расскажи лучше, как дон Биг. Никак не могу определиться, как же его называть. «Мистер Биг» как-то привычнее, но «дон Биг» более звучно, что ли… Вот лежу и думаю об этом, представляешь? — Нет, не представляю, — ответила ему Фру Фру со вздохом, скрестив лапки. — Вряд ли в твоей ситуации ты думаешь о таком. Скорее всего, тебя заботит, что же с твоей женой и где дети. Я права? — Да. Целиком и полностью, — Ник вздохнул, но его выдал хвост: он не был поджат в страхе неизвестности, а метался, разоблачая сильнейшую жажду мести и… крови? Кто знает… — Успокойся, — резко сказала Фру Фру. — Твою жену ищут лучшие звери моего отца, а дети уже привезены в наш особняк, там им ничего не грозит. Так что успокойся и сосредоточься на главном: спасении города. С остальным вопросы решим мы. — Я постараюсь. Честно, — ответил ей Ник, вот только в ответе не было никакого смысла. — Ник, не надо врать, я же вижу, что не об этом будешь думать, — вновь сложила лапки Фру Фру. — Ну, а что я могу сделать, Фру Фру? Что? Для меня Джуди дороже всего этого города! Пускай горит огнём всё, но её я спасу, чего бы мне это ни стоило! — Ник в возбуждении чуть ли не кричал, когда заканчивал говорить. — Успокойся, герой, — в голосе Фру Фру, казалось, жил арктический ветер. — Я спокоен, — рыча, ответил Ник. — Я вижу, как ты спокоен, — всё тем же голосом продолжила говорить Фру Фру. Вроде бы внешне ничего не изменилось, но куда делась немного полненькая хохотушка? Сейчас перед Ником была истинная дочь главы мафиозного дона, разбушевавшаяся фурия[1*] во плоти. — И где же твоё самообладание, Ник? Я сейчас перед собой вижу зашоренного[2*] зверя, который не видит путей достижения цели. Да о чём я говорю, он вообще ничего не видит! Город, видите ли, он собрался бросать! Да пойми же ты наконец, лисья башка, что, спасая горожан, ты так же спасаешь свою жену и детей! Или ты думаешь, что такой весь из себя незаменимый? Ты сильно ошибаешься. Пускай кадры решают всё, но незаменимых нет. Советую помнить об этом. Тебя могут в любой момент «уйти» на пенсию, твои награды вполне позволяют сделать это. Ну дадим тебе ещё пару красивых побрякушек, чтоб подсластить уход и чтоб пенсия была больше. Удивлён? Что будет дальше — думай сам, тебе голова дана, не только чтоб в неё кушать. Я ушла, а ты включай мозги, Никки. Поправляйся, ты нужен многим. Если вдруг возникнут проблемы, звони мне, попробую помочь. Примечание автора. 1* Фурия — сварливая, злая женщина (по названию богини-мстительницы в древнеримской мифологии). 2* Зашоренный — неспособный к объективной оценке, ограниченный.       «Спасибо, Фру Фру», — тихо произнёс Ник, когда гостья вышла. Она была целиком и полностью права. Что-то невовремя он расклеился, сейчас нужно заниматься совершенно другими делами, например узнать, сколько же времени.       Вызвав медсестру нажатием кнопки блока, установленного у его кровати, он попытался вспомнить хоть какой-то фрагмент их с Джуди жизни, но воспоминания появлялись неохотно, как будто Ник запретил себе вспоминать об этом. — Добрый день, Николас, у Вас что-то случилось? — в палату к нему зашла миловидная медоедка. — Добрый день… — Ник замялся, ведь медсестра не назвала своего имени. — Кэти. Кэти Лоис, сэр, — правильно поняв задержку в приветствии Ника, она сказала ему своё имя. — Кэти, можете сказать, что со мной и сколько сейчас времени? А то в палате часов нет, — попросил её Ник, стараясь выглядеть бодро, что ему, впрочем, не особо удалось. — Хорошо, секундочку, — попросила она подождать Ника, пока искала информацию у себя в планшете. — Итак, у Вас два огнестрельных ранения в левую переднюю лапу, а также порвано ухо. Операции прошли успешно, ранения заживают быстро. Доктор говорит, что Ваша регенерация просто поражает, она очень быстрая. По его прогнозам, примерно через неделю Вы будете здоровы, но вот ухо, скорее всего, будет поломанным и не таким, как другое, целое. Сейчас 14:22. Часы Вам сейчас принесут. Куда их поставить? — На полочку возле блока, пожалуйста, — попросил её Ник, стараясь показать, что он бодр. — Хорошо, через несколько минут Вам их принесут. Вам что-то ещё надо? — спросила она Ника, улыбаясь и надеясь, что Ник задержит её хоть на немного, скажет ещё хоть пару слов. — Мисс Лоис, что-то случилось? — задал вопрос Ник, готовясь к очередному бою, хоть и все его чувства не показывали ничего необычного, разве что эта медсестра что-то от него хотела. — Николас, Вы не могли бы дать автограф? Это для моего сына, он Ваш фанат, и когда вырастет, тоже хочет стать полицейским. У него скоро день рождения, и для него это будет лучшим подарком, — выпалила она, смутившись. — Да, конечно, — ответил Ник и расслабился. — У Вас есть его фото или что-то ещё? — Да, но оно очень маленькое, 3×4. Если Вам будет удобно, то я попрошу его сбросить фото с Вами, а я его распечатаю, — с надеждой в голосе сказала Кэти, не замечая, как от того, что нервничает, выбивает когтями дробь об планшет. — А мы когда-то с ним встречались? Извините, не могу вспомнить, — сокрушенно покачав головой, сказал Ник. — Вы год назад в школе, где он учится, проводили открытый урок, — напомнила она Нику. — Точно-точно, было такое, припоминаю. Хорошо, только Ваш сын что, до сих пор не эвакуирован? — удивился Ник. — Нет, что Вы, мне повезло, он в первый же день был эвакуирован, а сейчас живёт у наших друзей в Малых Норках, — успокоила Ника Кэти. — Хорошо. Тогда зайдите ко мне после Вашей смены и я всё сделаю, — улыбнувшись и вильнув хвостом от осознания того, что сделает доброе дело, сказал Ник. — Спасибо большое! Эндрю будет очень рад! — воскликнула Кэти и, поблагодарив Ника, пошла на очередной вызов.       Ник, улыбаясь по все сорок два зуба, достал телефон и набрал номер своей недавней гостьи — Фру Фру. — Привет, Фру Фру, не отвлекаю тебя от дел? — задал вопрос Ник. — Да нет, а что случилось, Ник? — обеспокоенно задала вопрос арктическая бурозубка. — Случилось. У сына медсестры, которая сегодня пришла на мой вызов, сегодня день рождения. Так вот, можешь помочь с подарком? — поинтересовался Ник, надеясь, что с такой мелочью дочь криминального босса ему поможет. — Так что ты хочешь подарить? — Фру Фру выдохнула, говоря это. Она думала, что случилось что-то серьёзное, а тут… тоже серьёзное, но не настолько. — Если есть возможность, то можешь привезти из отделения мой жетон полицейского и сделать открытку с оперативниками нашего отделения и их небольшими пожеланиями имениннику. Его, кстати, зовут Эндрю, — попросил Ник свою подругу. — Да, без проблем, Ник. Думаю, к вечеру тебе привезут подарок, ну и рапорт, что значок ты потерял во время беспорядков в городе. Просто подпишешь его и всё. Больше ничего не надо? — задала вопрос Фру Фру. — Нет, спасибо за помощь, буду должен! — ответил Ник и у него как будто с плеч упал тяжёлый камень. — Сочтёмся, — хмыкнула Фру Фру. — Тогда до связи, друг. — До связи, — ответил Ник и закончил разговор.       Закончив разговор со своим другом, Фру Фру подумала: «Это кто кому ещё должен, Ник… Ты спас меня и моих детей, не счесть какой раз лезешь в самое пекло, берёшь на себя все самые сложные, самые проблемные дела. Сколько раз ты уже оказывал услуги нашей семье, в том числе и те, про которые не принято говорить. Это мы тебе должны, не передать словами насколько сильно. Но ты всё молчишь, считая, что так и должно быть, даже не думая что-нибудь просить. Насколько же ты честен, и как Джуди повезло с тобой… То, что ты попросил, — такая мелочь, про которую даже и говорить не стоит».       В это же время Ник сидел в палате и думал о том, что же его ждёт. Нет, нарушение закона по поводу жетона его не смущало, это мелочь. Но переживания за Джуди, его любимую жену, буквально грызло его изнутри. Как она, жива ли, здорова? В любом случае, что бы ни случилось, он найдёт её, а виновные… виновные в том, что случилось, получат сполна за всё, кем бы они ни были, уж он-то об этом позаботится. Его месть свершится в любом случае. Да, именно месть, как ни прикрывай её законами, долгом или чем-то ещё. И ему помогут, это точно. Семья Винцент многим принесла горе, а количество зверей, чьи судьбы оказались поломаны, не поддаётся счёту.       Как же не хочется вновь брать в лапы оружие и снова отправляться в бой, но кто это будет делать, если не он? Сам взял дело или же тебе его дали — не важно. Главное — довести его до конца. Начиная с заявления и заканчивая судом над обвиняемым. Да, многие могут сказать, что для захвата есть другие звери, у которых это — работа, но именно там, во время захвата, всё может измениться. Могут открыться моменты, которые диаметрально противоположно повернут всё дело. Достаточно одного взгляда, неаккуратно сказанного слова, и ситуация принимает совершенно другой вид. В его практике это уже не раз было.       В этот момент раздался звонок телефона. Стандартный короткий сигнал из нескольких нот, сообщающий о том, что пришло сообщение. Ник потянулся за ним, разблокировал и увидел, что номер был скрыт. Вот что было в сообщении: «Рыжий, поправляйся, твои друзья за тебя очень переживают. Завтра заедут к тебе, привезут подарки. Тройное нажатие на кнопку вызова медсестры — и ближайший патруль полиции едет к тебе, а также дежурный квад „Клыков“ выдвигается на помощь». Через несколько секунд после того, как Ник прочитал сообщение, оно удалилось. Улыбнувшись, он отложил телефон и откинулся на подушку. Скоро, совсем скоро он вернётся к работе. Ну, а пока он должен, как ему написали, поправляться. Можно даже не сомневаться, что Альт кинул все доступные резервы на скорейшее восстановление организма.       Откинувшись на подушку, Ник закрыл глаза и заснул. Во сне организм быстрее восстанавливается, да и вообще лучше поспать впрок, потому что в ближайшие дни, как он чувствует, ему спать почти не придётся.       Через несколько часов в дверь палаты постучали. Ник, проснувшись, хотел было встать и пойти открыть дверь, но вспомнил, что он сейчас ранен. Ну как вспомнил… Одно движение раненой лапой, и боль разлилась по всему телу. Застонав, он поправил лапу и пригласил посетителя зайти. — Добрый вечер, Николас, меня зовут Эйл Джей, я от Фру Фру с посылкой для Вас, — представился белый медведь, когда вошёл в палату. — Вот Ваш жетон, открытка с пожеланиями и автографами, а также форма полицейского и игрушечный набор для него. Это небольшое дополнение к Вашему подарку, моя хозяйка посчитала, что он будет более приятен для именинника. И на словах попросила передать, что Вы — очень важны для многих семей, поэтому если Вам что-то понадобится, то это будет доставлено или выполнено незамедлительно. — Спасибо большое, Эйл, не думал, что она что-то решит добавить к подарку, — искренне поблагодарил его Ник, незаметно разглядывая своего посетителя. — Ну как сказать, это было спонтанное решение. Она проезжала мимо детского магазина и решила купить несколько игрушек своим детям. На её глаза попался этот набор, ну, а купить и подогнать форму по известным размерам — дело техники, — объяснил решение Фру Фру её телохранитель, как понял Ник. — Я очень благодарен ей, — Ник действительно был признателен Фру Фру за то, что она так органично дополнила его подарок. Сам он не подумал об этом, а она… Женщина, что ещё сказать можно? — Да, она такая… — с теплотой в голосе сказал Эйл Джей. — Заботится обо всех. Но ладно, мне пора возвращаться, поправляйтесь, Николас. — Спасибо, я стараюсь. И Вам хорошего дня! — пожелал своему посетителю Ник и с улыбкой закрыл глаза. Нужно спать.       Через пару часов, хотя Нику показалось, что прошло совсем немного времени — только голову на подушку положил, а уже надо вставать, — в дверь снова постучали. — Входите, — Ник пригласил зайти к нему посетителя. — Добрый вечер, Ник, я принесла Вам ужин, — сказала Кэти, войдя к нему в палату с подносом, на котором исходило паром несколько мисок с едой. — Благодарю Вас! — Ник унюхал парочку его любимых блюд, и его пасть сама собой наполнилась слюной, которую он судорожно сглотнул. Вот ведь какая история: пока не вспоминал про еду — есть не хотелось, а как только вспомнил — так сразу и захотелось. Да и живот, зараза, выдал трель погибающего кита. Нику показалось, что этот «Ур-р-р-р-р» слышали во всём квартале. — Если пациент хочет кушать, значит, он идёт на поправку, — смеясь, сказала она. — Пациент очень хочет кушать! У меня молодой растущий организм, которому требуется масса питательных веществ, между прочим! — тоже пошутил Ник, улыбнувшись и пожав плечами. — В таком случае у меня здесь для этого организма есть суп, пюре с салатом и гарниром, яблоки с бананами, а также компот. Его пить обязательно, — ответила шуткой Кэти, прикрепив к днищу подноса подставку, и поставила его Нику на постель. — Вас понял, вся еда будет уничтожена. С крайней жестокостью, — улыбаясь, сказал Ник и потянулся за ложкой. Он был крайне голоден, и, кроме еды, в тот момент его ничего не беспокоило. Всё-таки он ранен и организму нужна масса энергии, чтобы регенерировать повреждения. — Приятного Вам аппетита, — пожелала Нику Кэти и продолжила. — Я пойду дальше работать, у меня ещё несколько пациентов ждут ужин. Как только закончите, вызовите меня, я уберу посуду. — Хорошо, тогда до скорой встречи, — произнёс Ник и вдохнул ароматы своего ужина.       Спустя пару десятков минут после того, как из его палаты вышла Кэти, Ник отложил столовые приборы, поставил посуду и нажал кнопку вызова. Через несколько минут в его палату зашла незнакомая медоедка, и интуиция Ника взвыла, казалось, она кричала: «Опасность!» — Добрый вечер, Николас, меня зовут Миранда, я подменяю Кэти, она сейчас у другого пациента, — произнесла она, когда зашла. — Миранда… Редкое имя, — Ник начал тянуть время, пытаясь разобраться в своей реакции, понять, что же его насторожило. — Меня так мама назвала, она была археологом, особенно ей нравился латинский язык. — Это заметно, — сказал Ник, улыбаясь уголками губ. — Оно означает «достойная восхищения», если я не ошибаюсь. — Не ошибаетесь, так и есть. В любом случае это было давно. Куда важнее то, что сейчас с Вами, — произнесла она, подходя к Нику. — И что же со мной? — спросил Ник, опираясь на пульт и как бы закашлявшись, нажал несколько раз на кнопку вызова медсестры. — Прошу прощения, видимо, простуду подхватил. — Это плохо. Не стоит болеть, это плохо влияет на здоровье, — улыбаясь, сказала Миранда. — Извините, это профессиональный юмор. — Ну да, а смерть плохо влияет на жизнь, — сказал Ник. — Вы правы, Николас, очень правы. Надеюсь, что Вас это событие ждёт в старости, когда Вы будете окружены внуками, — пожелала ему Миранда, подходя ещё ближе. — Я тоже на это надеюсь, но с моей работой я могу лишь желать этого, — Ник, говоря это, наконец-то понял, что же его смущало: «Глаза. Эти серые, холодные глаза с блеском металла. Глаза зверя, для которого убийство других — работа». — К сожалению, в нашей жизни мы редко получаем желаемое, намного чаще совершенно иное, — вздохнула Миранда. — И не говорите. Я вот, к примеру, хотел быть следокопытом, а стал детективом. Учил бы зверят ориентированию на местности, развивал, мы бы пели песни под гитару у костра по вечерам и горя не знали, — поддержал разговор Ник, — или Вы думаете, что мне хотелось стать детективом, распутывать все эти дела, убивать и рыться в грязном белье многих зверей? — Нет, не думаю. Я считаю, что из Вас вышел бы отличный следокопыт. Вы очень чуткий и отзывчивый зверь, Николас, и всегда придёте на помощь, — Миранда, казалось, поставила себе цель завалить Ника комплиментами. — Спасибо, — поблагодарил её Ник, перекладывая в тарелку ложку, а затем и вилку. — Ну что Вы, я просто говорю то, что думаю и вижу, — ответила лже-медсестра, подходя всё ближе и ближе к Нику. — В Ваших глазах я действительно хороший зверь? — задал вопрос Ник, взяв здоровой лапой нож. Обычный такой обеденный нож, который довольно затруднительно использовать как оружие, но только не профессионалу, особенно если он умеет ускорять свою скорость восприятия окружения, что и сделал Ник, стараясь не выдать то, что он уже находится в боевом режиме и мир для него замедлен. — Да, Николас, Вы — очень хороший зверь, — сказала Миранда, одним движением доставая из рукава халата скальпель и бросая его в Ника.  — Не такой хороший, как ты думала, — прошипел Ник, выдёргивая скальпель из лапы. — Да что же за день-то такой?! Второй раз меня дырявят в одну и ту же лапу за один день! Тварь, ты не могла просто промазать, а?!       Миранда лежала на полу, держась за нож, торчащий из горла. В её глазах плескался океан ужаса и предчувствия скорой смерти. — Не думай, что сейчас умрёшь, уж поверь, вряд ли теперь тебя ждёт лёгкая жизнь, кусок мяса, — шипел от боли Ник, отрезая скальпелем небольшой гофрированный шланг, идущий от панели вызова медсестры и докторов куда-то в стену.       Медоедка вытащила нож, но больше ничего сделать не смогла — удар в солнечное сплетение отбросил её к одной из стен палаты. — Как думаешь, почему ты ещё не умерла? — задал вопрос Ник, кривясь от боли. — Или ты думаешь, что это чистая случайность, что нож попал ниже твоего кадыка и не пробил насквозь горло? О нет, милая моя, ты мне нужна живой. Сейчас я вставлю этот шланг в твоё горло, после чего у тебя не будет никакой возможности задохнуться, захлебнуться кровью и вообще что-либо сделать.       Вставив шланг в горло своему врагу, Ник продолжил говорить. — Ах да, извини, ты и говорить-то не можешь. Маленькая бедная медоедка, которая решила, что может убить такого плохого меня. И знаешь что? У тебя это почти получилось! Ещё немного, и моя история закончилась бы в этой палате. Но нет, ты решила поговорить и тем самым дала мне время подготовиться. Профессиональный киллер просто зашёл бы, сделал своё дело и ушёл. Но ты всего лишь любитель. Ты уже убивала, это видно, но вряд ли среди твоих заказов были такие фигуры, как я. Скорее всего, твой уровень — устранение рядовых членов других банд. Думаю, я не сильно ошибаюсь, говоря это.       Кривясь от боли в лапе, Ник встал, подошёл к стене и аккуратно, одним глазом выглянул на улицу. Во дворе больницы остановился патрульный автомобиль полиции, из него выбежали двое полицейских и забежали в холл больницы. Пока на регистратуре они узнают, где его палата, пока поднимутся, пройдёт масса времени, а помощь ему нужна прямо здесь и сейчас. Ник подошёл к двери, открыл её, аккуратно осмотрел коридор, но не увидел никого, что было довольно странно, ведь сейчас в больнице должна находиться масса пострадавших зверей. Обернувшись на несостоявшуюся убийцу, Ник увидел, что она тянет лапы к своему горлу. — О нет, милая моя Миранда, покончить с собой у тебя тоже не получится, — со злостью в голосе проговорил Ник, ломая ей лапы. — Ты мне нужна живой, а вот твоё здоровье меня не особо волнует. Главное, что сможешь отвечать на вопросы, а остальное не важно. Уж поверь, голосообразующий аппарат поможет тебе заговорить, хочешь ты этого или нет. Хотя что я глупости говорю? Захочешь, обязательно захочешь. Ты уж поверь мне, у нас такие специалисты работают, они и мёртвого не то что разговорят, а ещё и станцевать заставят! Ну да ладно, ты пока живая, значит, тебе придётся прочувствовать всю непередаваемую гамму чувств от расширенных методик допросов. Думаю, ты понимаешь, что даже если попадёшь в суд и он решит расследовать твоё дело, то никаких следов физического воздействия на тебя он не найдёт, уж поверь. Да, все считают, что отсутствие физических следов пытки не должно толковаться отсутствием пытки как таковой по той причине, что многие методы насилия зачастую не оставляют следов или шрамов. Но вся суть в том, что и пыток-то не будет! Ты сама всё расскажешь, добровольно, вспоминая такие моменты своей жизни, про которые думала, что забыла их. Видишь, какая интересная ситуация вырисовывается?       В этот момент открылась дверь, и в палату забежала пара полицейских. Вот только когда один из них хотел задать вопрос Нику, в палату зашла четвёрка зверей в чёрной форме. Не было понятно, кто это, но вот оружие и профессионализм действий показывали, что они явно не простые звери. Один из них подошёл к полицейскому, который был старшим в патруле. — Сержант, Вы свободны, спасибо за своевременно оказанную помощь, но дальше действовать будем мы, — мёртвый, машинный голос раздался из динамика, встроенного в противогаз. — Это на каком таком основании? Предъявите, пожалуйста, Ваши документы! — дрожащим голосом он потребовал у стоящего перед ним бойца его данные. По тому, как держался этот полицейский, было видно, что он недавно выпустился из академии и это один из первых его патрулей. — Это секретная информация, — ответил боец. — Не отдам напавшего и потерпевшую я кому-то неизвестному! Сложите ваше оружие, сдайтесь, и в отделении мы уже узнаем, кто вы все такие, — начал настаивать новичок. — Скажи, сержант, ты — идиот? — даже через голосовой фильтр слышалась усталость в голосе бойца в чёрном камуфляже. — Если бы мы хотели, то уже давно вас обоих положили, забрали этих двоих и нас бы потом не нашли. — Так, господа, потом будете ссориться, сейчас мне и этой… потерпевшей необходима медицинская помощь, — вошёл в диалог Ник. — Наши врачи уже спешат, с минуты на минуту будут здесь, так что не стоит беспокоиться. Никто не умрёт раньше времени, — прервал его боец, делая ударения в нужных, понятных для Ника местах. — Это, конечно, хорошо, но потерпевшая — крайне ценный свидетель, и она должна остаться в живых, что бы ни случилось, — так же сделал понятные намёки бойцу, а, скорее всего, командиру квада. — Останется. Но сейчас у нас возникло некоторое… недоразумение. Полицейский не передаёт двух важных зверей нам, а мы не можем их забрать без членовредительства. У нас с собой документов быть не может по определению, — начал разжёвывать ситуацию для полицейского боец квада.       В этот момент у полицейского зазвонил телефон. — Алло, — нервно сглотнув, сказал он. — Скажи мне, новичок, ты идиот? — тихий и спокойный голос шефа Бого, казалось, был слышен даже в коридоре. Ник знал, что это верный знак того, что шеф в ярости и лучше молчать. — Шеф? — в недоумении полицейский посмотрел на телефон. — Я не знаю, как ты попал в наше отделение, но звёзды явно тебе благоволили, в отличие от меня. Не знаю, за какие заслуги ты стал сержантом, но я бы не доверил тебе даже туалет мыть! — взорвался криком Бого Буйволсон. — Если тебе эти парни в чёрном камуфляже скажут спеть, стоя на стульчике, то ты должен задать лишь один вопрос: «Какую песню мне надо спеть, чтоб удовлетворить вас?» Ты всё понял? Ник, не переживай ни о чем. Всё, что тебе дорого, находится под защитой, и им ничто не угрожает. А этого… патрульного пошли обратно, у меня как раз есть задание для него.       В тишине, морем разлившейся по палате, зазвучали короткие сигналы из телефона — шеф Бого завершил разговор не попрощавшись. На него это было крайне не похоже, но и его понять было можно — находясь в постоянном цейтноте, сложно не сорваться на кого-либо, особенно если принять складывающуюся ситуацию в городе. А новичок… Если выдержит — останется в его отделе, если же нет, то уедет куда-то с новым назначением в какой-нибудь маленький городок, где ДТП — уже событие, о котором кумушки[3*] будут неделю минимум судачить. Примечание автора. 3* Кумушка — женщина, склонная к пересудам, сплетница; употребляется как ласково-почтительное обращение к пожилой женщине. В данном случае используется первый вариант. — Сержант, необходимо обеспечить охрану снаружи палаты. Через несколько минут сюда придёт ещё одна четвёрка, это медики. Необходимо их сопроводить сюда, обеспечить охрану во время транспортировки раненых. После этого вы с напарником доложите лично Бого Буйволсону о том, что задание выполнено, и вновь перейдёте под его начало. Всё понятно? — Сэр, так точно, сэр! — рявкнул сержант, после чего вышел в коридор вместе с напарником.       После того, как патрульные вышли из палаты, к Нику обратился командир Квада. — Ник, кто это? — командир указал оружием на медоедку. — Убийца моя. Несостоявшаяся, к счастью, — Ник хмыкнул, говоря это, но внутри него всё похолодело. Он только сейчас понял, что халат, в который была одета Миранда, ей не подходил, был немного великоват. В его голову пришла только одна мысль — это вещь Кэти. — Что-то случилось? — задал вопрос командир Нику. — Да, случилось. Слушай, как мне тебя называть? — внезапно задал вопрос Ник. — Неважно, скоро узнаешь. Ну, а пока пускай буду Чёрным, — сказал стоящий перед ним боец.       Послышались сдавленные смешки бойцов квада. — Хорошо, Чёрный. Дело в том, что где-то неподалёку, как я думаю, должна быть медсестра, Кэти Лоис. Это, — Ник указал на вещи около его кровати, — подарки её сыну, у него скоро день рождения. — Хорошо, сейчас поставлю задачу этим двум оболтусам, что в коридоре мебель изображают, — ответил ему Чёрный и вышел в коридор к патрулю полицейских.       Через минуту он вернулся и обратился к Нику с вопросом: — Как думаешь, быстро ли они найдут Кэти? — Не знаю, но очень переживаю за неё. Не хотелось бы омрачать такой праздник её сыну извещением о смерти мамы, — пробормотал Ник. — Это да, никому такого не пожелаешь, — ответил ему Чёрный.       Собеседники замолчали и вернулись на свои места: Ник сел на постель, Чёрный занял место у двери, а остальные трое бойцов так и не сходили со своих позиций — один наблюдал за двором, ещё один следил на Мирандой, а третий, который освободил место своему командиру, встал перед Ником так, чтобы он служил щитом ему. Томительно тянулись минуты ожидания, и вот, в один из моментов, в коридоре раздался дробный перестук подошв. Ник посмотрел на бойцов квада, но никакого напряжения не заметил. Должно быть, это были медики. Через несколько секунд в палату зашла ещё одна четвёрка бойцов, два из них несли носилки, а оставшиеся двое сразу же начали осматривать Ника. Им потребовалось чуть более пяти минут, чтобы зафиксировать на носилках Миранду, а также перевязать Ника. Ещё пара минут — и два квада, попрощавшись с патрулём полицейских у реанемобиля, взяли курс на так знакомое Нику здание — штаб-квартиру «Глаз». Как Ник ни боролся со сном, но он всё же взял своё — слишком многое пережил Ник за последние сутки, слишком устал, хоть и много спал сегодня. Он ничего не почувствовал, когда его, спящего, переносили в лазарет, не слышал, как удивлялись хирург и ассистенты быстрой регенерации Ника. Он не чувствовал ничего, что связывало его с миром. Запахи, звуки, окружающая его обстановка — всего этого для него не существовало. Альт заблокировал для Ника сигналы рецепторов, чтобы он мог отдохнуть. Сейчас сон — лучшее лекарство для него. Среди всего беспросветного ужаса и мрака, творившегося вокруг, лишь сон, в котором он был вместе с Джуди и их детьми, служил ему отдыхом.       Альт сидел в рабочем кабинете Ника, идеальной копии того, что находился у него дома, в реальном мире. Он пил коньяк и размышлял о непростой ситуации, в которой оказался Ник, полноправный хозяин тела. В отличие от Альта, который был…       Внезапно дверь открылась и в палату вошёл лечащий доктор Ника. Он посмотрел на данные приборов, к которым был подключен его пациент, и что-то записал в свой блокнот. Ещё раз посмотрев на Ника, он тихо прошептал: «Удивительная регенерация… Но если и дальше она будет такой же, то организм истощит сам себя и кто знает кем именно придёт Ник: алкающем крови существом или же ослабленным, но остающимся в сознании зверем?»       «И это ещё одна проблема!» — отметил для себя Альт. Мало того что есть проблемы с внутренними резервами тела, так над ними обоими нависла еще и более глобальная: воспоминания. Их так просто не убрать, не забыть о них, как говорил он Нику. Чем больше у тебя воспоминаний о чём-то или о ком-то, тем сложнее их спрятать, вычеркнуть из жизни. Со временем ошибки в восприятии, в воспоминаниях начнут накапливаться, и кто знает что тогда случится. Но явно ничего хорошего. Ставить опыты на себе как-то не хочется. Осталось два дня, пока не накопится эта масса нестыковок, ошибок и прочих неприятных моментов. Пока что он отводил взгляд Ника в сторону от этих проблем, но всё же это нельзя делать долго. Можно «забыть» о том, какой у тебя была парта в начальной школе, какого цвета был пенал, но «забыть» свою любимую жену и детей невозможно! Хотя нет, возможно, но для этого необходимо сильно повредить мозг, а это недопустимо. Два дня… Стресс от истощения организма, вызванный ускоренной регенерацией, возможно, наложится на стресс, вызванный возвращением воспоминаний, и последствия этого придётся расхлёбывать им очень долго.       Шло время, мгновения секунд сплетались в быстрые минуты, а уже те, в свою очередь, создавали спокойное, будто разлившаяся по равнине река, течение часов. Альт сидел в кресле, пил коньяк и сосредоточенно думал о том, как решить наваливающиеся, будто снежный ком, проблемы. Хотя какой это коньяк, так, искусная имитация, полный набор вкусовых воспоминаний при таком же полном отсутствии алкоголя в нём. Всё, что вокруг него, — лишь качественно сделанная иллюзия, собранная из лоскутков памяти. Реальность же сейчас ранена и спит в больнице. Но не стоит отвлекаться. Решение проблем, казалось, маленькой юркой птичкой летало вокруг него, но никак не давало поймать себя. Ускользая в самый последний момент, пролетая в миллиметре от лап, оно раз за разом уходило от поимки.       Время продолжало свой неспешный ход, а Альт продолжал сидеть в кабинете дома Ника. Он перестал обращать внимание на эту несносную птицу, и в какой-то момент она просто пропала из виду. Альт продолжал размышлять, и в какой-то момент его губы сложились в улыбку. Воистину, правы были древние: «Всё гениальное — просто!» Он нашёл простой и одновременно элегантный выход из сложившейся ситуации. Даже странно, почему ему сразу же не пришла эта мысль в голову. Да, от стресса и депрессии не избавиться, но они будут меньше. Удовлетворённо вздохнув, он откинулся на спинку кресла и в этот момент ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел слева от себя старого ворона, сидящего на изголовье кресла. Не маленькая юркая колибри, как ему казалось сначала, а старый, умудрённый жизнью ворон. Альт смотрел на него и чувствовал, что неспроста у него появился этот обитатель. Крупный, чёрно-серый, с чуть загнутым на кончике клювом и клинообразным хвостом. И глазами, в которых, казалось, не было ничего, кроме безграничного покоя и такой же безграничной мудрости.       Ворон мигнул, перелетел на стол, и перед ним материализовались две серебряных пиалы, одна с водой, а другая с солёным арахисом. Прошло несколько минут, пока он не насытился. Затем он взлетел и занял своё место на изголовье кресла. Всё это время Альт чувствовал, что происходящее — правильно, органично вписывается во всё происходящее, словно так и должно быть. — Ну что, друг, не против, если я буду звать тебя «Като[4*]»? — спросил у ворона Альт. — Кар, — полным достоинства голосом ответил ему ворон. — Ну, значит, так тому и быть, — усмехнулся Альт. Примечание автора. 4* Като (лат.) — мудрый.       Ворон не ответил лису, он был занят очень важным делом — чистил свои перья. Больше его в этот момент ничего не волновало.       Альт посмотрел на птицу, улыбнулся и налил себе горячего чёрного чая с чайной ложечкой сгущёнки. Рядом с блюдцем и чашкой появилась мисочка с солёными галетами. Очень уж их любил Альт. Пускай это всё и иллюзорно, но как же хотелось ему попробовать их в реальном мире. Как бы искусно ни были бы здесь созданы вещи, они всего лишь реплика, высококлассная подделка под идеал, который находится в реальности. Алкоголь не пьянит, едой наесться нельзя… Остаётся только наслаждаться вкусом безо всяких последствий. Многие модели отдали бы что угодно за такую возможность. Есть всякие вкусняшки и не полнеть! Хотя алкоголики тоже… Ну да ладно, это всё лирическое отступление. Кто знает, как скоро Нику придётся вернуться в бой, вновь приносить себя в жертву, не просто делая свою работу, а по велению Долга, внутреннего чувства, которое набатом звучит, резонирует каждой клеточкой тела, и ты осознаёшь, что так надо поступить, это единственно верный выбор среди всех возможных. Это тяжело объяснить тем, кто ни разу не ощущал подобного, а тем, кто знает это чувство, — бессмысленно объяснять его. В нём нет никакой логики, просто чувство, мысль, что нерушимым стержнем находится внутри зверя и стержень этот состоит всего лишь из двух слов: «Это правильно». Так врачи до последнего борются за жизнь пациента, пожарные идут в самое пекло, заслышав голос, просящий о помощи, полицейский задерживает преступника, несмотря на то что он пытается дать ему хорошую взятку.       Так правильно — эти два слова довлеют над тобой, освещая всю твою жизнь. И от того, как ты воспринимаешь их, зависит вся твоя жизнь — ты можешь либо разрушать этот внутренний стержень, стараясь сделать так, чтобы его никто не увидел, стесняться его присутствия, уничтожать и постепенно становиться одним из серой массы зверей, не имеющих ничего в своей жизни. Стать безликой песчинкой, чтобы о твоём существовании забыли, — вот удел таких зверей. Не жить, а влачить жалкое существование, радоваться иллюзии жизни — потолок для них.       Так надо — два простых слова, но для тех, у кого есть этот внутренний стержень, они значат намного больше, чем для всех остальных. В определённый момент времени ты понимаешь, что должен поступить именно так и никак иначе. Ты должен оставить всё в прошлом, не слушать никого, но выполнить то, что требуется, пускай ты и принесёшь на алтарь этого чувства самое дорогое, что у тебя есть, — твою жизнь. Допустишь хоть малое отступление — и этот внутренний стержень начнёт разрушаться, а ты постепенно будешь становиться безликим. Ответь сам себе на вопрос, хочешь ли ты этого? Хочешь ли, чтоб твоя жизнь превратилась в нечто типа «родился — пожил — умер», без всяких свершений, или же оставишь после себя след, пускай даже он будет малозаметный, но это всё же лучше, чем ничто серости.       Твой долг — эти два простых слова звучат внутри тебя натянутой струной, хрустальной чистотой наполняют всё вокруг тебя. Ты чувствуешь их и понимаешь, что теперь многое тебе по плечу. Ты видишь таких же, как и ты, замечаешь их на улице, в магазине, в метро… Видел ли ты зверей, которые при ходьбе держат спину ровно, взгляд их полон уверенности в себе, а походка тверда, будто они целиком состоят из камня? Хочешь ли ты стать таким же? Или же предпочтёшь сгорбиться, спрятать свой взгляд, ничего не видеть и не слышать? Но только помни, что подобное притягивает подобное. Будут ли тебя окружать звери, которые с улыбкой встретят ненастья, беды и потери, помогут друг другу и ничего не потребуют взамен? Или же ты предпочтёшь быть с теми, кто будет тебе клясться в вечной дружбе, а при малейших проблемах поспешит прочь от тебя, а после будет оправдываться чем-то типа: «У меня тоже возникли проблемы, представляешь, случилось невероятное…»? Что же ты выберешь?       Обычный заморыш-ботаник, презираемый всеми, в один момент становится гигантом, найдя этот стержень. Огонь его чувств и стремлений, до этого еле тлеющий и подёрнутый пеплом, внезапно, в один миг, разгорается с огромной силой. И наоборот, силач и боец, потеряв его, почти сразу же тухнет, становится карликом, но не в плане силы, а внутри. Да, он выглядит по-прежнему мощно, но вот эта мощь теперь наносная, не истинная. Нет у него больше той силы, что заставляет сжать кулаки и двигаться вперёд, несмотря ни на что.       Ник уже давно сделал свой выбор, неосознанно, вслепую, но доверившись себе, и не прогадал. Альт тоже сделал его. Слова «долг» и «честь» для них уже давно перестали быть простым звуком, как и для окружающих его зверей. Имея стальные сердца, они живы и продолжают выполнять свой долг, добровольно взвалив на себя эту ношу. И, не жалуясь, продолжают её нести. Потому что так надо, они чувствуют это. Большая сила и власть подразумевают большую ответственность. Приняв это и живя с этим, ты можешь добиться многого, но только следует помнить, что тогда с тебя спросят намного больше, чем с безликого.       Альт сидел в кресле и тихо фырчал, когда в его голове роились эти мысли, не замечая, что у него сами собой рождались строки, которые он напевал шёпотом: «Вставай и сражайся, Живи, как тебе велит твоё сердце! Всегда пытайся раз за разом И не бойся умереть! Вставай и сражайся, Скажи, что чувствуешь ты, Живущий со стальным сердцем! Жги за собой мосты, Никогда не отступай, Есть только один верный путь! Те, кто ранее хохотали и топтали других И резали друг другу глотки… Они падут, как последний тающий снег. Они увидят, как мы с огнем в наших глазах возвысимся. Они склонят головы. Их сердца навек замрут. Мы рассмеемся, и они преклонят колени. Пускай все знают, что стальные сердца Слишком тяжело сломить, Слишком тяжело удержать!»       Особняк Бигов, около десяти часов вечера этого же дня.       Когда один из телохранителей вынес Фру Фру из детской комнаты, она тяжело выдохнула и достала телефон. Сделав несколько движений, она выбрала контакт и нажала иконку вызова. На экране высветилось имя этого контакта — «Папа». Именно этот звонок стал одним из ключевых моментов в судьбе Ника, его семьи и огромного числа зверей, живущих в Зверополисе…       Продолжение следует…