Спектакль длиною в жизнь. Миттельшпиль. Голод.

Два дня до точки невозврата.

Нет такого понятия, как честный бой. В бою используют любое преимущество и любую возможность. Анджей Сапковский. Кровь эльфов.

Серьезную ошибку совершают родители, уча детей, что бить противника в пах нехорошо. В нежном возрасте слова старших записываются в памяти, порождая идиотские правила, соблюдение которых может стоить жизни в реальном столкновении. Того, кто собрался вас покалечить, нужно калечить раньше, чем он осуществит задуманное. Причем наиболее простыми и доступными способами. Особенно если тот противник вооружен. Дмитрий Силлов. Закон Наемника.

      Что может быть лучше пробуждения рядом с любящим тебя зверем? Только если тебя будит зверь, с которым у вас взаимные чувства. Именно так проснулся Ник этим утром. Нежные касания по щеке и тихий голос, шепчущий: «Доброе утро, Рыжик, пора вставать». — Уже встаю, родная, — во сне проурчал Ник. — Я люблю тебя, Морковка.       Невесомый, как пушинка, поцелуй и нежное почёсывание за ухом заставили Ника проснуться спустя мгновение после ощущения всего этого. Он только начал понимать, что же именно сказал. Он назвал её именем той, кого любит. Или же любил, но этого чувства больше нет, а оно возникло к Джулии? Ник совсем запутался. Где его истинные чувства, а где иллюзия, наведенные чувства после «забытья» Джуди? Альт помог бы разобраться, но вот будет ли он честен? Когда-то он сказал, что жалеет из-за невозможности почувствовать реальный мир, не просто быть тем, кто управляет всеми процессами, происходящими в теле, а управлять им как полноправный хозяин. Ему будет очень сложно, но он точно справится, придумает что-то.       Реальность стала размываться, и вот Ник стоит в парке, который недавно покинул, а рядом с ним внезапно появился Альт. — Идиот. Клинический, — констатировал он. — Кто как обзывается, тот так и называется, — вспомнил ответ из детства Ник. — Ты бы ещё сказал, чтоб я валил из твоей песочницы, а то ты мамочке пожалуешься и меня накажут, — фыркнул в ответ Альт. — Почему ты тогда ругаешься? — задал вопрос Ник. — Потому что мой альфа, — ответил ему Альт, — это неспособный к логическим рассуждениям кретин, у которого отсутствует память, или же он предпочитает ей не пользоваться. В этом я пока не разобрался. Иногда при минимуме или отсутствии улик ты выстраиваешь такие гипотезы и догадки, которые становятся верными, что это иначе как гениальностью не назовешь. Но с тобой иногда случаются припадки идиотизма, во время которых ты не способен мыслить критически и адекватно воспринимать окружающий мир. Напомню-ка я тебе один наш разговор, вернее, его часть: — Чтобы ты понял, объясню попроще: я — БИОС с драйверами — управляю железом, то есть телом. Ты — операционная система. Все понятно? Нет? Я могу существовать без тебя — железо будет в порядке, ну то есть тело будет жить, но сознательно отвлекаться на управление я могу лишь ненадолго, все-таки на мне держится весь организм — дыхание, сердцебиение, температура и все остальное. Ты без меня не сможешь — то есть осознавать себя ты будешь, вот только телом на тонком уровне управлять не сможешь. Руками или ногами шевелить — это да, без проблем, а вот заставить сердце биться — вряд ли. Теперь понял? — Понял, — сказал Ник, находясь в шоке. — А осознал? — спросил Альт. — Нет. Пока не могу, — ответил Ник. — Вижу, что не можешь. Ладно, со временем привыкнешь к этому. А пока поспи, я же займусь разметкой и сортировкой всего, что ты знаешь.[1*] Примечание автора. 1* — отсылка к четвёртой главе второй части. — Ну как, вспомнил? — задал вопрос Альт, прокрутив перед Ником их разговор. — Да, было что-то подобное, — признал Ник, пожав плечами. — Какой из этого следует вывод? — продолжил развивать свою мысль Альт. — Правильно, мы не можем друг без друга, так что мысль о том, что я наврежу нам, сама по себе кощунственна. — Свежо предание… — вздохнул Ник. — Ладно, не хочешь верить — не верь. Лично я не сделаю ничего, что повредило бы нам даже на самую малость, — Альт, казалось, был оскорблён недоверием. — Как я могу верить тебе… — начал было говорить Ник. — Если не верю сам себе, — закончил за него Альт. — Вот только я — часть тебя, поэтому бросай заниматься самокопанием, ни к чему хорошему это не приведёт, уж поверь. — Хорошо, — согласился Ник, пускай и скрепя сердце. — Ну вот и молодец, хороший мальчик, — шуткой похвалил Ника Альт, одновременно с этой фразой активируя цепочку нервов, создавая у него ощущение, будто его чешут за ушами. А вы разве не знали некоторые аспекты лисьего этикета? Взаимное урчание, почёсывание за ушками и вычёсывание хвоста — самые интимные поступки, которые возможны лишь в семье или между любящими друг друга зверями. А если это делается публично, то приравнивается к предложению лапы и сердца. — И давай размораживайся, а то Джулия уже начинает волноваться.       Спустя мгновение ускоренное время, в котором вели свой диалог Ник и Альт, вернулось в своё обычное, неторопливое течение. Маленькие водовороты, подобные тому, которые создавал двуединый[2*], иногда возникающие на безбрежной глади реки под названием Время, не смогут остановить её течение, они лишь на бесконечно малый миг создают небольшие волны на идеально ровной поверхности событий, текущих из ниоткуда в никуда. Примечание автора. 2* Двуединый — состоящий из двух частей, двух элементов и образующий единство. — Ник, что с тобой? — обеспокоенно задала вопрос Джулия. — Ты поднялся, а дальше сидел без движения. — Всё в порядке, просто резко проснулся, — ответил ей Ник. — Что случилось? — Ничего, просто тебе пора делать зарядку, а мне к себе идти, у меня сегодня дневное дежурство. Кстати, пока ты спал, я осмотрела твою рану на лапе. Заживает, никаких видимых осложнений нет, — потягиваясь, ответила ему Джулия, после чего подобрала свой халат с пола и, обозначив поцелуй на щеке Ника, сказала: — У тебя сегодня осмотр, так что я тебя жду. Только попробуй не прийти, это в твоих же интересах. — Обязательно буду, — улыбнувшись, сказал Ник, буквально раздевая Джулию взглядом. Точёная фигурка, умный, интересный собеседник… Но Ник женат, этот плод для него запретен, что бы ни думала или делала Джуди.       После того, как Джулия вышла из его номера, Ник с сожалением вздохнул. Не будь он женат, ни секунды не сомневаясь сделал бы ей предложение. Впрочем, его текущий брак не был ошибкой — его фундаментом была любовь, поэтому не стоит сожалеть о том, что могло бы быть. Что было — уже свершилось, будущее же во мгле.       Закончив делать зарядку, Ник пошёл в душ, но все его мысли занимала будущая встреча с одной соблазнительной медсестрой. Как она его встретит, что будет делать, чем они займутся? Вопросы, на которые он скоро узнает ответ.       Зайдя в медчасть, Ник увидел ту, при виде которой его сердце билось чаще. Джулия помогла ему снять футболку и осмотрела раны, пускай в этом и не было большой необходимости, но, согласно протоколу, она была обязана это сделать, да и после физических упражнений с ними могло что-то случиться. Но та ничего не нашла и лишь повторила слова, которые сказала Нику утром, добавив лишь, что он должен больше кушать. Джулия хотела провести ещё несколько минут с Ником, но у него на телефон пришло сообщение от Второго. Джулии, кстати, тоже. В нём говорилось, чтоб все срочно собирались в зале для совещаний.       Спустя десяток минут и обниманий в лифте они зашли в зал, и казалось, что это уже традиция: Ник пришёл последним, почти опоздав к началу. — Итак, когда все в сборе и расселись по своим местам, спешу вас обрадовать: появилась новая информация от нашего крота. Не того, который у нас, его мы пока не вычислили, а находящегося в семье Винцент, — огорошил всех Второй. — И что же это за сведения? — удивлённо задал вопрос Шрей. — О, они как рождественский подарок: нам преподнесли всё на блюдечке с голубой каёмочкой! — Второй, говоря это, лучился от удовольствия. — Только не говорите, что нам рассказали, где этот пока что живой дон, сколько у него бойцов и, — Ник нервно сглотнул перед следующей фразой, — что с моей женой? — «Да» на два первых вопроса, — ответил ему Второй, улыбаясь, но улыбка померкла, когда он продолжил говорить. — Что с Джуди, в каком она состоянии, какая ей требуется помощь, кроме освобождения, — неизвестно. Наш агент не смог предоставить эти данные. Причина неизвестна.       Джулия, услышав эти слова, сжала лапы в кулаки так сильно, что пальцы начали болеть. Впрочем, она ожидала услышать нечто подобное после такой реакции Ника. Он хотел её, хотел обладать ей, сделать своей женщиной, но слово, данное им, не даёт ему сделать этого, как бы Нику этого ни хотелось. Ей остаётся лишь смириться, стать ему другом, робкой тенью, не смеющей даже помыслить о том, чтоб они стали парой. Хватить думать об этом! Но какое же у Ника красивое урчание… Интересно, много ли она пропустила, думая о нём? — Дом, в котором находится дон Винцент и твоя жена, Ник, — Второй рассказывал лишь то, что ему было разрешено, — находится на одном из островов зелёной линии метро, но дальше, чем ты предполагал. Станция называется «Банановая аллея», она в средине линии, а не в начале, как ты думал. Сам дом имеет два наземных и два подземных этажа, на втором есть спуск в укреплённый бункер. Запасов продовольствия, оружия, медикаментов и прочего хватит на неделю осады. Но это если нападающие будут такие идиоты, что всю неделю будут долбиться, штурмуя укреплённые позиции. Мы не идиоты, поэтому их штурмовать не будем. Крайне важная деталь: в здании будут находиться женщины и, возможно, подростки. Их могут использовать как живой щит. Также есть информация, что они будут не простыми зрителями, а защитниками своего дона. Если кто-то из них проявит агрессию — стреляйте на поражение. Сам дон безвылазно сидит в бункере. Наша цель — уничтожение всех агрессивно настроенных зверей, находящихся в этом доме, и спасение Джуди. Последнее — по возможности. Она важна для нас, но город всё-таки важнее. Ты всё понял, Рыжий? — Да, — упавшим голосом сказал Ник. — Спасение моей жены — цель не приоритетная. Я понимаю это. Но пойду туда, чего бы мне это ни стоило. — Конечно же пойдёшь. И Джулия вместе с тобой как твой персональный врач. Или же как медик подразделения, прикреплённый к тебе, — Второй сделал небольшой акцент на этом слове, но Ник понял, что он хотел сказать. — Спасибо, но не стоит. Я почти здоров. Всего-то вколоть обезболивающее, «заморозить» раны, и всё будет в порядке. Главное — добиться выполнения всех целей этой операции, — Ник тоже выделил ключевое, по его мнению, слово. — Тогда у вас есть время ознакомиться с планом помещений, завершить свои дела и пойти спать. Время начала операции — четыре часа утра.       Что можно сказать о подготовке к боевой операции? Лишь то, что это — сплошная логистика и тактика. 80% любого боя — это она. Чтобы боец выполнил свой долг, ему нужны не только боеприпасы и оружие, его необходимо одеть, обуть, накормить, создать место проведения отдыха и досуга, максимально комфортные психологические условия, и так до бесконечности. Оставшиеся 20% — это сам бой со всеми его фазами, взрывами, стрельбой и убийствами. Побеждает тот, кто лучше подготовлен и чьи солдаты более мотивированы. А вы, дамы и господа, думали, что всё просто? Вы сильно ошибаетесь. Хотите победить — создайте крепкие тылы и, помимо оружия, вложите в сознание бойцов мысли о том, что их враги — порождения зла, которые необходимо уничтожить. Эти два компонента подобны смеси кислоты и глицерина — нитроглицерину[3*]. И лекарство, и способ убийства — два в одном. Примечание автора. 3* Нитроглицерин — органическое соединение, сложный эфир глицерина и азотной кислоты. Первоначально был назван «пироглицерин» (итал. pyroglycerina). Широко известен благодаря своим взрывчатым и лекарственным свойствам.       Впрочем, хватит предаваться размышлениям, ведь главные герои могут заскучать, а это плохо.       Во время подготовки к предстоящему штурму не было никаких лишних действий. Всё нужные вещи были доставлены со складов вовремя, план был продуман лично Оком. Конечно, всегда остаётся какой-то шанс того, что всё пойдёт не по плану, но все надеялись на благоприятное завершение операции.       Время тянулось будто патока, но время обеда неумолимо приближалось. Кто-то ждал его с нетерпением, кто-то, наоборот, хотел, чтобы оно никогда не наступало, но, как бы то ни было, каждый был готов исполнить приказ. «Кто, если не мы?» — спрашивали они себя. Все квады сейчас заняты, лишь они одни могут заняться этим делом. Даже аналитики могут быть штурмовиками, если этого потребуют обстоятельства, тем более если это «призраки».       Что может быть лучше сытного и вкусного обеда? Правильно, такой же завтрак, полдник и ужин! Вся эта ваша любовь и прочее — ничто по сравнению с полным желудком, который располагает к добру, умиротворению и всему остальному, да хоть к той же любви. Не согласны? Дело ваше, настаивать не буду.       Прошёл обед, за ним полдник, и наступило время сна. Все бойцы, задействованные в штурме, разошлись по своим номерам, привычно именуемыми ими «домом», и отправились в царство снов. Примерно через двенадцать часов начнётся бой, в котором будет поставлено на кон само существование Зверополиса. Кто знает, может, именно ты погибнешь и больше не увидишь солнца свет, или же закроешь хлебом стаканы тех, кто навеки ушёл?       В номере Ника, который он за это время уже обжил, создав то непередаваемое чувство, которое говорит всем входящим о том, что здесь живёт активный зверь, находилось двое. Им не нужны были слова, за них всё уже сказали чувства. Запахи, непроизвольные покачивания хвостом и ушами, блеск глаз, тихое урчание двух лис в унисон — всё это говорило о взаимной, но не имеющей будущего любви. Ник уже сделал свой выбор, и он был не в пользу Джулии. Она могла быть лишь другом, который всегда поддержит и поможет, не более, к их взаимному сожалению. Джуди — женщина, которой он поклялся в любви и верности что бы ни случилось, даже если она его возненавидит. И лишь она способна освободить его от клятвы.

В то же время где-то на острове станции метро «Банановая аллея».

      В кабинете дон Винцента было сильно накурено. Дым стелился облаками под потолком, но никто не обращал на это внимания. Сам дон сидел в кресле за столом, похожим на букву «Т». За нижней частью были четверо капореджиме[4*], пошедшие за своим боссом до самого конца. Двух других, имевших твёрдые моральные принципы, пришлось убрать, как и бойцов их команд. К сожалению, это была вынужденная мера, иначе они бы помешали приводить в исполнение план дона. Их бросили все, в семье произошёл раскол, и теперь от некогда единого организма остались две части: одна — семьи убитых, истово ненавидящие дона, и убийц их отцов, братьев, мужей и сыновей; и другая — звери и семьи, поддерживающие дона. Достаточно было малейшей искры, чтобы вспыхнуло пламя безжалостной войны на уничтожение, где не будут брать пленных, а платой будут жизни врагов. Слёзы и проклятия с одной стороны и верность дону даже в самых гнусных поступках с другой. Каждый считает себя правым и ошибающимся — врага. Мораль и принципы или же безграничная верность даже во время падения в бездну скверны — что выберешь ты? Неужели ты действительно сделал свой выбор, предпочтя одно другому? Это ошибка! Лишь зверь с высокими моральными качествами имеет право претендовать на верность других зверей. Мораль и высокие принципы дают силу для верности, верность же возвращает их стократно, и так до тех пор, пока что-то не уберут. Без принципов и морали, но с верностью, группа зверей превратится в алкающих крови животных, не способных остановиться в своём безумии. Убрав верность, получим множество зверей, которые будут тянуть каждый в свою сторону одеяло, накрывающее и согревающее всю семью, пока от него не останутся лишь лоскутки. «Рыба начинает гнить с головы» — идеально точная фраза, характеризующая то, что произошло с семьёй Винцент. Сначала дон позволил себе отойти от принципов, это увидели его подчинённые и начали уподобляться ему. «Если можно дону, то почему мне нельзя?» В чём-то верная мысль. Но ведь можно и указать дорогу сбившемуся с правильного пути. Так что же ты сейчас выберешь и будешь ли вообще выбирать? Решать только тебе. Впрочем, хватит философствовать, иначе пропустим речь дона Винцена. Примечание автора. 4* Капореджиме (итал. caporegime), капо, или капитан, — глава «команды», или «боевой группы» (состоящей из «солдат»), который несёт ответственность за один или несколько видов криминальной деятельности в определённом районе города и ежемесячно отдаёт боссу часть доходов, получаемых с этой деятельности («засылает долю»). В семье обычно 6-9 таких команд, и в каждой из них — до 10 солдат. — По непроверенным данным завтра в пять часов утра на нас будет штурмовать полицейский спецназ. Пленных брать не станут. Первая группа будет находиться на втором надземном этаже, на вас защита женщин и детей, их враг не тронет. Если не будет возможности спуститься в подземные этажи после того, как отобьёте атаки, выводите женщин с детьми на улицу, а сами под их прикрытием прорывайтесь к нам, пока полицейские шавки будут заниматься гражданскими. Вторая группа располагается на первом подземном этаже, при необходимости прикрывает огнём первую группу. Враг должен находиться между молотом и наковальней, когда мы ударим по нему. Третья группа, соответственно, охраняет второй подземный этаж и становится поддерживающим[5*] подразделением второй группы. Четвёртая группа вместе со мной находится в бункере. Мы — последняя линия обороны и мобильный резерв, если потребует того ситуация. Задача — нанести максимальный ущерб как живой силе противника, так и его материальным средствам. Нам надо продержаться один день, и город упадёт в наши лапы как созревшее яблоко. К сожалению, закрыться в бункере на всё это время не получится — враг банально взорвёт дверь или каким-то другим образом сможет проникнуть внутрь. Достаточно выпущенного в систему вентиляции БОВ[6*], и всех нас можно брать тёпленькими. Конечно, при первых признаках можно надеть противогазы, но долго в них не походишь. Ради нас они могут круглосуточно пускать сюда отраву. Так что нам надо по-максимуму тянуть время, и лишь когда станет понятно, что мы не удержимся наверху, — уходить вниз, цепляясь за каждую линию обороны сколько получится. Финальным аккордом будет оборона бункера. Там-то мы и покажем себя во всей красе. К концу завтрашнего дня они будут плясать под нашу дудку. Любое наше желание станет непреложным законом. Мы сами будем законом и порядком, остальным придётся склонить головы и жить под нашей властью или умереть. Примечание автора. 5* Есть три вида подразделений поддержки, и, чтобы не было путаницы, поясню их на примере артиллерийского:       Приданное артиллерийское подразделение поступает в полное подчинение командира общевойсковой части (подразделения) и выполняет поставленные им задачи. При необходимости оно может привлекаться к выполнению задач по решению старшего командира.       Поддерживающее артиллерийское подразделение, оставаясь в подчинении старшего артиллерийского командира, на отдельных этапах боя выполняет задачи по огневому поражению противника, поставленные ему командиром общевойсковой части, которую оно поддерживает.       Подручное артиллерийское подразделение находится в непосредственном подчинении старшего артиллерийского командира для выполнения внезапно возникающих задач в кратчайший срок.       Думаю, ты уже провёл аналогию с описываемыми событиями, мой любимый читатель. 6* БОВ — боевое отравляющее вещество. Дон Винцент подразумевает нервно-паралитические газы, к примеру зарин или иприт. Кому интересно — гугл расскажет о них.

Зверополис. Окраины города.

      Он не знал, какой сейчас день недели, какое число, лишь время суток можно было узнать, украдкой выглянув в окно, но сил для этого оставалось всё меньше и меньше. Рядом с ним постоянно кто-то находился, не давая сначала сбежать, когда всё это началось, а после покончить с собой, чтобы закончить с этим кошмаром. Вот только, к сожалению, это было невозможно. Сколько раз он терял сознание от побоев — не счесть. Но это и не важно. Скоро всё закончится. Этим чувством, казалось, всё было пропитано насквозь. Сегодня точно что-то случится. Это как предчувствие скорой грозы. Все звери ищут укрытие от бушующей стихии, а воздух наэлектризован настолько, что шерсть встаёт. Грядёт буря, но пролившимся дождём будет не вода, а кровь, смывающая все обиды и долги. Остаётся лишь дождаться её, но за этим дела не станет: ему не остаётся ничего иного, кроме ожидания, прерываемого принятием наркотиков, избиениями и изнасилованиями. Скоро всему придёт конец.

Запись в дневнике Джулии.

      Я вижу, что Ник любит меня, но он стал бесконечно далёк от меня. Мы не можем быть любовниками, между нами невозможны никакие отношения, кроме дружеских. Это его выбор, но я не могу смириться с ним. Я люблю его. Люблю больше своей жизни и буду продолжать любить после своей смерти. Как же жалко, что он женат… Не было бы Джуди — я бы заняла её место, сделала бы всё, чтобы Ник был счастлив. Дети? Приняла бы как своих, родных! Это дети моего любимого мужчины, значит, и мне не остаётся ничего иного, кроме как полюбить их всем сердцем, иначе семьи не получится. Не важно, будут ли у нас с Ником общие дети, Пиберий и Лиза — это её дети. Конечно, очень хочется, чтобы в их будущей семье было трое или четверо детей, но двое — тоже очень хорошо.       Хотя о чём это я пишу?! Нельзя желать зла его жене! На чужом несчастье своего счастья не построишь. Я надеюсь, что с ней не случится ничего, что сильно пошатнёт её здоровье, как физическое, так и психологическое. Пускай с ней всё будет хорошо. А я пока буду рядом, заботливым другом, который не переступит через незримую черту, разделяющую дружбу и любовь. Пускай будет то, что будет, я же пока поищу книгу, которая меня заинтересовала. Как там она называлась? «Добро пожаловать…»? Дальше не помню, но подруга рассказывала, что там очень интересный сюжет и крайне необычная концовка. Точно надо найти и почитать её.       Продолжение следует…