Lost in the heat of it all

Д Mandag. 7:15

Далия скидывает вещи под плач своего блядского брата, под крик матери и собственные всхлипы. – Я сказала тебе съебывать! – кричит Далия, кидая свои лодочки в мать. Не попадает, правда, но ее это мало волнует. Она скидывает джинсы, футболки, платья. – Проваливай из моей комнаты и жизни! Я не хочу тебя видеть! – Успокойся, Далия! – кричит в ответ мать, позади нее гувернантка пытается успокоить… как его зовут? Плевать. Далии на него совершенно плевать. – Пока ты в этом доме, я не буду здесь! – Далия, застегивает чемодан и выпрямляется. Она послала около десятков сообщений отцу, но отец уехал еще прошлым вечером, наверное, отсыпается или ведет переговоры. – Остановись! – мать хватает Далию за руку. – Не трогай меня! – шипит она, выдергивая локоть. – Отпусти, блять, меня. – Послушай себя, Далия! – Астрид взмахивает рукой. Далия не успевает уклониться – мать бьет по губам. – Ты чертова дрянь, я родила тебя и имею право лезть в твою жизнь. – Ты шлюха, – Далия пинает ее ногой, мать отшатывается и отпускает ее. – Ты ебанная шлюха, я не хочу иметь ничего общего с тобой! Далии противно, ее тошнит и кружится голова. Она готова перегрызть себе горло, лишь бы не находится в одном доме с Астрид. Далия ненавидит ее сильнее кого-либо. Она уверена, что никогда не сможет ее простить за то, что мать бросила ее, когда Далия нуждалась в ней. У нее были тяжелые времена! Давид изменял ей, Далия думала, что проблема в ней, она теряла и теряла вес, ходила на каждую чертову вечеринку, что он устраивал, и смотрела, как он целуется с другими девушками. Это едва ли разбивало ее сердце – она не любила Давида. Это било по ее самооценке. Отец считал ее недостаточно хорошей, Давид считал ее недостаточно хорошей. А затем и мать бросила ее, потому что Далия была не дотягивала до придуманных Астрид стандартов дочери. Как иначе объяснить, что он не забрала ее с собой? Как объяснить, что ее мать со спокойной совестью уехала из страны, оставив ее, Далию, с отцом, которому было плевать на нее? – Не говори так, Далия, – мать качает головой, в ее глазах стоят слезы. Далии больно. Далии охренеть как больно, она берет свой чемодан, хватает сумку со стола и быстро выходит из собственной спальни. Она лучше будет жить на улице, чем проведет в доме хоть одну минуту. Далия обувается в прихожей, набирая нужный номер и ждет чертовы двадцать семь секунд, прежде чем услышать сонный голос. – Соскучилась, а? – спрашивает Крис хрипло. – Да, – Далия вздыхает, смотрит на размазанную помаду и ищет бальзам в сумке. – Мне нужна твоя помощь. – Что в этот раз? – Далия, остановись! – кричит мать, спускаясь по лестнице. – Не подходи ко мне! – кричит Далия в ответ, закрывая микрофон телефона ладонь. – Что происходит? – голос у Криса серьезный и немного недовольный (Далия не может его винить). – Я знаю, что мы с тобой плохо ладим, мы не друзья, и возможно ты пошлешь меня куда подальше, – Далия вздыхает, толкает входную дверь и тянет чемодан за собой, выходя из дома. Мать кричит в спину «остановись!». На улице холодно и туманно. – Что случилось? – Ну, я собрала вещи и ушла из дома, – Далия жмурится. Перед домом стоит водитель, который обычно отвозит ее в школу. Крис в трубке вздыхает и стонет «черт». – Можно пожить у тебя? – Сними номер в отеле. – Ты серьезно? – Далия задыхается от возмущения. Она, значит, доверилась ему, рассказала, почему не вернулась в пятницу домой, а он предлагает ей снять номер? – Да. Сними номер. – Какой ты козел, Шистад, – говорит Далия, прежде чем скинуть вызов. Она катит чемодан к машине, закидывает его на заднее сиденье и садиться следом, сдерживая слезы. Она не плачет ровно три минуты, по радио начинает играть какая-то сопливая песня, Далии кажется, что она о ней и Крисе (поется о разбитом сердце и козлином поведении), она зажмуривается, падает на сиденье и съеживается, всхлипывает и давится своими рыданиями. Ей больно – мать вернулась со своим сыном, Крис оставил в самый тяжелый момент ( после всего случившегося за субботу и воскресенье, после тех поцелуев в душе, после просмотра какой-то сопливой мелодрамы, во время которой они целовались и смеялись над глупостью героев, после правды, которую она ему доверила). Далия чувствует себя раздробленной на атомы. Она была облита бензином, и спички были только у Криса. Она надеялась, что он не воспользуется ими, но он поджег ее. Далия сгорает заживо, она кричит в обивку заднего сиденья, давится своими слезами и чувствами, теми зародышами чувству к Кристоферу Шистаду. И ей становится противно от самой себя – развела тут сырость из-за какого-то козла. Далия знала, что он мудак! По нему видно, что главная его забава – разбивать чужие сердца. Так и зачем она позволила ему пробраться намного глубже другим? Далия смеется над своей глупостью – дура редкостная, повелась на его иллюзионную заботу и доброту. Поверила его актерской игре. Когда водитель останавливается возле школы, Далия заканчивает избавление от следов ее слабости. Она натягивает улыбку, гордо катит за собой чемодан, игнорируя удивленные и любопытные взгляды. Ей плевать. Ей не больно, Далия – скала. Ее не сломить. К концу учебного дня Далия чувствует себя выжатым лимоном. Она сидит на лавочке, смотрит на свой чемодан, решая, какой отель выбрать и где снять деньги, чтобы отец не смог отследить ее по карте. Ее прожигали взглядами все время, люди хотели знать, что случилось, но Далия выглядела настолько злой, что все обходили ее стороной, а учителя не спрашивали на уроках. – Далия? – Эвен садиться рядом, указывает на чемодан. – Что случилось? – Ну, – Далия взмахивает рукой, желая объяснить все каким-то одним словом, да так, чтобы Эвен все понял и утешил ее. Она вздыхает. Внутри нее все полыхает от адского огня, вызванного бессердечием Кристофера. – Ты, блять, телефоном умеешь пользоваться? – Крис появляется совершенно неожиданно. Он выглядит злым. – Я тебя по всему городу должен искать? – Что ты тут делаешь? – Далия злится из-за недовольного тона Криса и из-за его появления возле школы. Из-за появления вообще в ее жизни. – Давай, поехали, – Крис протягивает ей руку. – Поживешь у меня, пока мать твоя не съебется. Пока Далия придумывает саркастичный отказ, Крис берет ее чемодан и идет в сторону парковки. У Далии нет выбора – она скомкано прощается с Эвеном, обещая объяснить все позже и догоняет Кристофера. Он кидает ее чемодан в багажник, по-джентльменски открывает дверь своей машины. – Не думай, что это что-то меняет между нами, – говорит он, заводя мотор.

Tirsdag. 19:13

Далия морщится от телефонной вибрации. Кто-то вновь написал сообщение, но ей плевать, она чертовски устала и почти сутки сна не сделали ее душевное состояние лучше. Телефон настойчиво продолжает вибрировать на тумбочке, Далия высовывает голову, тянется рукой к мобильнику и, взяв его, возвращается в свой кокон из двух одеял. Ты там жива? Мама не стала тебя будить Но волнуется

Ты разбудил меня, идиот Я жива

Тогда спускайся вниз, мама приготовила ужин

Я не голодна

Ты съешь все, что она тебе предложит Если хочешь и дальше спать на моей кровати

Еблан

Шлюха Далия смотрит на цепочку сообщений от Эвана. Она сбивчиво объясняла ему, что у нее некоторые проблемы с матерью, а Крис помогает ей, но между ними ничего нет. Ты в порядке? Тебя не было в школе

Я плохо себя чувствую, если честно Приду завтра, может быть

Далия выползает из своего кокона, умывается и смотрит на свое опухшее лицо и синяки под глазами. Телефон вновь вибрирует, она смотрит на экран, где высвечивается «папа». – Где ты? – спрашивает отец вместо приветствий. – Я поживу у Криса, пока мать не уедет, – спокойной говорит Далия, пытаясь отыскать в чемодане и сумке свои таблетки настроения. Ей срочно нужно принять несколько, чтобы почувствовать себя лучше. – Его родители не против. – Поговори с матерью, – по тону отцу не понятно, важно ему это или нет. – Это все? – Далия вздыхает, понимая, что ее таблеток нет. Ей срочно нужно написать своему диллеру, чтобы он достал их и принес завтра в школу. – Я вернусь в субботу. – Я приеду на ужин, – говорит она, прежде чем сбросить вызов. На кухне мама Криса – Нанна – крутится возле плиты, отец Криса (кажется, его зовут Томас, но Далия не уверена) сидит за столом с газетой. – О, Далия, ты проснулась, – замечает Нанна, оборачиваясь к ней с широкой улыбкой. Далия улыбается в ответ. – Да, извините, если заставила волноваться, – ее голос слегка дрожит, но она собирается с силами и сдерживает всхлип. На самом деле, от заботы матери Криса ей хочется плакать и прижиматься к женщине, чтобы та гладила ее по волосам и успокаивала. Далия едва ли чувствовала за всю свою жизнь родительскую любовь. И любовь в принципе. Ей восхищались, ее боготворили, поклонялись ее красоте, но никогда не любили. – Все хорошо, милая, – Нанна подходит и мягко сжимает ее плечо, продолжая ласково улыбаться. – Как ты себя чувствуешь? – Уже лучше, спасибо, – Далия кивает. Крис появляется после полуночи. Далия лениво читает какой-то женский роман, предложенный Нанной, переписываясь с Юнасом, который спрашивал, почему ее сегодня не было и не хочет ли она сходить в кино в четверг. – Че читаешь? – спрашивает Крис, заваливаясь на кровать. – Тебе, скорее всего, не интересно, а не тратить время на объяснение сюжета, – Далия перелистывает страницу, внутренне поражаясь глупости главной героини. Какой дурой надо быть, чтобы верить красивому засранцу? Ой, погодите-ка, а не делает ли она тоже самое? Далия захлопывает книгу и кидает ее на пол. Она злится и на героиню книги, и на саму себя. – Спокойной ночи, придурок, – говорит она, укрываясь одеялом и выключая ночник. – Ты идешь завтра на учебу? – Может быть. Крис молчит несколько минут, Далия успевает посчитать сто овец, перескакивающих через забор в ее голове. – Ты же знаешь, что прятаться от проблем – не значит решить их. – Я разберусь сама, – говорит Далия спустя сорок секунд. Крис хмыкает, какое-то время с кем-то переписывается (Далия видит свет от экрана телефона), а потом засыпает. Она засыпает тоже – нашла у себя в сумке почти пустую упаковку снотворных с не истекшим сроком годности. И снится ей бескрайний океан, соленая вода, попавшая в рот, и крики чаек, пролетающих над ее головой. Солнце греет ее влажную кожу, песок горячий-горячий, Далия падает на него, и чувствует себя самой счастливой во всем белом свете.