До конца жизни.

Я знал Андрюху чуть ли не с детства: всё потому, что мы жили в одном доме, через подъезд. Хороший парень. Надёжный, но слишком зажатый. По клубам не бегал, компании избегал. Наверное, виной тому было то, что он из "приличной семьи", как сейчас принято выражаться. Мать, отец — всё чин чинарём. Братьев или сестёр у него не было, и я, честно, не знаю, как он проводил всё своё свободное время, особенно в школе, и почему до сих пор не сдох от скуки. Я же вечно был заводилой двора. Организовывал дворовые футбольные матчи, постоянно хулиганил, бил фонари с мальчишками из четвёртого подъезда, после чего мы вместе с ними убегали от милиции через щель в заборе. Весело — зашибись. Также вечно влипал в драки, даже когда драться совершенно не хотелось. Собственно, одна из таких драк и положила начало моему знакомству с Андреем. Это было уже в выпускном классе. Я тогда напился в хлам. После выпускного мы с тремя ребятами из параллельного класса пошли избивать подонков из соседней школы и чуть не загремели на пятнадцать суток, но из всех четверых повязали только меня. В участке, куда меня привезли, по странному стечению обстоятельств оказался Андрей. Выяснилось, что его отец — завотделом местного УВД, который как раз был на дежурстве в ту ночь. Увидев меня в наручниках рядом с конвойным, Андрей очень удивился, но виду не подал. Дитя интеллигенции, что с него взять. Природная вежливость в нём ощущалась за версту. Уж не знаю, почему, но он каким-то чудом упросил отца не отправлять меня в обезьянник, после чего мы и подружились. Андрей был полная моя противоположность: мало говорил — больше слушал. Много читал. И всё же было в нём что-то обаятельное, что не позволяло считать его законченным ботаном. В конце концов, он и пошутить умел, и толк в нескучном времяпрепровождении знал. Рядом с ним всегда было по-домашнему уютно, и я начал замечать, что, когда он улыбается, на щеках у него появляются едва заметные ямочки. А ещё он очень много смущался, как девчонка. Даже пошлые анекдоты в его присутствии рассказывать было чревато, поэтому мне пришлось немного поработать над качеством своего юмора, чтобы тот, наконец, начал вызывать у него ту самую, обаятельную улыбку. Я даже не заметил, как начал проводить с Андрюхой больше времени, чем с кем-либо из своих друзей, и в конце концов мы очень сблизились. Настолько, что я узнал его секрет. Не помню, как это произошло — то ли я случайно заметил его недвусмысленные переглядки с одним из парней уже в университете, то ли он сам мне рассказал. Факт один: было крайне неловко. Но из-за одного этого "неловко" очень уж не хотелось портить нашу с Андреем дружбу, поэтому я на какое-то время забыл про эту деталь, как про страшный сон. До тех пор, пока однажды он не пришёл ко мне с потерянным видом и, как обычно, отказался войти. — Андрюх, что случилось? Я вышел на лестничную площадку в одной футболке и спортивных штанах и прикрыл за собой дверь. Квартира мне досталась в наследство от бабули, но жил я там не один, а с квартирантом Гришей — отличный такой пацан: двадцать семь, как и мне; много работал, дома практически не бывал. Но Андрей и в его отсутствие заходить в дом не решался — всё эти чёртовы рамки приличий. Однако на этот раз он был чем-то сильно расстроен, так что давить на него и настаивать я не стал. — У тебя есть минутка? Голос, который вот-вот был готов расплакаться. — Да что случилось-то?! — перепугался я не на шутку. — Тебя затопили, что ль? Пожар? Квартиру обокрали? Деньги нужны? Он кратко, с присущей ему робостью, улыбнулся, но улыбка получилась горькой. Я понял, что это что-то личное. Глубоко. — Давай сядем, — сказал я ему и указал рукой на ступени. Шестой этаж. Жильцы обычно пользуются лифтом, и выше третьего по лестнице никто не ходит, так что всё нормально. Я опустился на холодный бетонный пол и немного погодя Андрюха присоединился ко мне. Но тревожное молчание продолжилось. Мне в тот момент смертельно захотелось курить. Жаль, что сигареты остались дома. Я не понимал, что происходит, но, глядя на Андрюху, видел, что что-то важное. По крайней мере, для него. Спустя пару минут гробовой тишины, он наконец сказал негромко — так, чтобы его не услышали соседи: — Мои родители узнали. — Что? О... — "чём", хотел было спросить я, но внезапная догадка осенила меня раньше. О, так речь пойдёт об этом. Я внутренне напрягся. На Андрюхе лица не было. Могу только представить себе, каково это, когда в твоей приличной «барской» семье разлад. Преодолев собственное смущение, я всё же заставил себя произнести: — И... как? Судя по похоронному выражению Андрюхиного лица стало понятно, что не очень. Он потупил взгляд. — Вот скажи, почему я такой, а... Все люди как люди, а я... — Они тебя с парнем застукали, что ль? — перебил я его самокопания своим вопросом. Он покачал головой и со вздохом обхватил её руками, уперев локти в колени. — Мама вдруг решила меня женить. Нашла девушку... хорошенькую, на медицинском учится. Её отец — знакомый моего отца. Вместе в армии служили. Словом, они это уже давно планировали, как я понял. — Он снова судорожно вздохнул. — И? — поторопил его я. — Поначалу я упирался. Говорил, что работы много, все дела... Но причин отказываться от знакомства у меня не было. А тут как раз эти выходные... В общем, так получилось, что девушке я понравился, и... Дальше ему уже не было смысла продолжать, я и так всё понял. Андрюха — сама честность — из благих побуждений рассказал своей новоявленной невесте правду, чтобы оградить её от несчастливого замужества, а она как порядочная девушка сообщила обо всём своей семье. Разумеется, следующим обо всём узнал его отец — то есть, бывший сослуживец отца девушки по армии. Я нахмурился. Андрей прикрыл глаза рукой и слабым, дрогнувшим голосом произнёс: — За что мне всё это, а? Действительно. Такой добрый и честный парень. Всегда поймёт, всегда простит. Ну, подумаешь, немного "не такой, как все" — разве в наши дни это важно? Мне вот лично — нет. — Тебя из дома выгнали? — мой собственный голос прозвучал не лучше. Помолчав немного, Андрюха тихо ответил: — Я сам ушёл. Мы по-прежнему сидели на лестнице, как вдруг он неожиданно расплакался. Никогда бы не подумал, что парень способен на такие сильные эмоции. Как ни крути, а Андрюха плаксой не был и, признаться, вообще редко кому показывал свои чувства. Это ж как надо было довести человека, чтобы он настолько обнажил свою душу, будучи совершенно замкнутым от рождения. — Андрюх... ты чего, — я так растерялся, что не знал, что делать. А что вообще делают в таких случаях?! Если всё, что нужно человеку — моральная и дружеская поддержка. Он всё так же прикрывал глаза рукой, сотрясаясь от рыданий и периодически всхлипывая. Душившие его слёзы просачивались даже сквозь пальцы, и, честно говоря, мне было очень неловко сидеть рядом с ним этаким брёвнышком, не способным помочь. — Андрюх, ну... — протянув одну руку, я осторожно приобнял его за плечо и привлёк к себе. Он тотчас же отвёл ладонь от лица и покорно ткнулся носом мне в грудь, сорвавшись при этом навзрыд. Моя футболка вымокла в два счёта. — Ну же.., — тихо сказал я и добавил чуть мягче, словно успокаивая маленького ребёнка: — всё наладится, малыш. В ту же секунду мы оба замерли. Последняя часть фразы прозвучала настолько нелепо и неуместно, что мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю от стыда и расплакаться самому. Какого лешего я только что это сказал?! Кто меня за язык тянул? Что это вообще было?! Ну какой же я идиот, а... Вместо того, чтобы улучшить положение, в один момент его ухудшил. Наверняка, со стороны мои слова прозвучали как издёвка. Что он теперь обо мне подумает?.. Андрей поднял недоумевающий взгляд и с сомнением взглянул на меня сквозь блеск слёз на растерянном лице. Я нервно сглотнул. А он и правда красивый. Раньше я этого не замечал. Впрочем, было бы подозрительно, если б заметил — всё-таки мужчинами я не интересовался и, говоря откровенно, зачастую мне было плевать, как они выглядят. Почему-то сейчас это равнодушие куда-то резко подевалось, и вместо него появилось странное, ноющее чувство в груди. Грусть? Досада? Тоска? Я не мог с уверенностью сказать, чем оно было, но всё то время, пока Андрей смотрел на меня своим непонимающим взглядом, мне хотелось только одного. Заметив, как за слабым испугом и едва заметной тревогой в его взгляде промелькнуло нечто, напоминающее смутный проблеск надежды, я наклонился чуть ближе к его лицу и, прежде чем он успел по своему обыкновению отстраниться, схватил его пальцами за подбородок и впился своими губами в его. ...Странное, нелогичное, спонтанное и откровенно дурацкое действие. Хотя в тот момент мне было абсолютно всё равно, как это выглядит: хотелось лишь почувствовать тепло его губ, их солёный привкус от слёз и горячее дыхание напротив, от которого я первым делом затаил своё собственное. У меня в прямом смысле захватило дух, сердце билось, точно сумасшедшее, а в голове крутилась лишь одна мысль: "что я делаю?" Спустя несколько секунд Андрей начал отвечать на поцелуй — немного робко, но настолько чувственно и страстно, что у меня побагровели виски от прилившей к ним крови, а по всему телу стала подниматься приятная, будоражащая сила, настойчиво подталкивающая к ещё более решительным действиям. Поцелуй прекратился только тогда, когда мы оба начали задыхаться. Андрей отстранился. Перед моими глазами всё плыло, а голова кружилась, словно я только что прокатился на карусели. Мыслей было не собрать, слова намертво застряли на языке, отказываясь произноситься вслух. Рядом послышался судорожный вздох: Андрюха тоже переводил дыхание, пытаясь справиться с дрожью после этого спонтанного поцелуя. — Спасибо, — раздался его тихий голос с нотками смущения. Я поднял голову: Андрей не смотрел на меня, но было видно, что всё его лицо густо залито краской. Чёрт подери, а он чертовски хорош! Я облизнул губы, в один миг сделавшиеся сухими. Вот проклятье! — За что ты меня благодаришь? Мой собственный голос напугал меня самого. Низкий, хриплый, точно я только что проснулся от какого-то очень глубокого и счастливого сна. — За... поддержку, — смущаясь ещё больше, ответил Андрей и сделал попытку подняться. Я остановил его, твёрдым жестом перехватив худое запястье и потянув на себя. — Так я это... Мало поддержал... Разве ж так поддерживают? Надо вот так... И прежде чем Андрюха опомнился, приложился к его губам вторично, с ещё большим чувством.

***

Было уже довольно поздно, а мы всё сидели в подъезде, не включая свет, и целовались. Андрей больше не плакал, его куртка лежала на полу, на ступенях лестницы, а горячее, дурманящее своей теплотой, тело плавилось в моих руках, плотно прижатое к стене. Я, кажется, тоже перестал стесняться: мои руки жадно скользили по всем, выступающим из-под его футболки, обнажённым участкам кожи и бесстыдно забирались глубже под ткань. Ещё через несколько минут им удалось сорвать приглушённый, но вполне различимый стон сквозь поцелуй. Я отшатнулся, пытаясь отдышаться. — Извини... Он кивнул, хотя его полуприкрытые глаза застилала неясная пелена, отчего они казались намного темнее, чем раньше, даже в сумраке коридора, и взгляд их был таким далёким, словно космос с мерцающими в нём звёздами. Андрей явно хотел продолжения. Да и, чего греха таить, я тоже. Я поднял его куртку с пола, взял его за руку и потянул за собой вверх по лестнице. — Куда мы идём? — послышался за моей спиной его сбивчивый голос, полный смущения. — Ко мне. Я ответил так твёрдо и уверенно, что не оставил Андрюхе выбора. Через несколько секунд раздался его слабый вздох. Поздно, теперь ты будешь моим, так что даже не надейся сбежать. Крепче сжав его ладонь, я ускорил шаг, пока ещё был в состоянии себя контролировать.