Цветы для Джона Ватсона

Единственное, что хотелось делать, лежа в теплой и уютной постели, да еще и утром – это оставаться в ней как можно дольше. Лениво смотреть в потолок, позволяя мыслям неспешно течь в совершенно любом направлении, и совершенно никуда не спешить, зная, что впереди целый день… Но резкий и настойчивый стук в дверь, вырвавший его из царства Морфея, вынуждал сбросить с себя одеяло, подняться с постели, найти чертов халат, небрежно брошенный куда-то вглубь комнаты, и, надев его, направиться в сторону входной двери. Сегодня было утро выходного дня, и Джон рассчитывал понежиться в постели как можно дольше, но, видимо, сам Дьявол притащил сюда кого-то в такую рань. Чертыхнувшись и зевнув, Ватсон заглянул в дверной глазок: за дверью стоял молодой человек, которого Джон совершенно точно видел впервые в жизни. Может, кто-то из соседей? Или опять один из этих проклятых продавцов пылесосов?.. – Джон Ватсон? – спросил шатен, когда еще сонный Джон, с растрепанными волосами и видом, показывающим, насколько он «рад» своему визитеру, открыл дверь. – Да… Да, это я. Что-то случилось? – О, нет, я из курьерской службы, – ответил курьер, улыбаясь профессионально-обезоруживающей улыбкой. – Это цветы для вас от… простите, тут не написано. Наверное, вы сами знаете. И только сейчас Джон заметил, что в руках шатена был букет изящных белых лилий. Он совершенно точно чувствовал, что сонливость как рукой сняло. Вместо этого были лишь недоумение и растерянность – он не знал, от кого цветы. Он ведь совершенно точно никому не давал свой адрес. Даже Гарри, его сестра, не знала, где именно он поселился, вернувшись в Лондон… Курьер, судя по исчезнувшей улыбке, заметил недоумение Джона. Что-то перепроверил и, кивнув сам себе, сказал, что «все верно, ошибки быть не может – цветы велели доставить именно сюда и именно для Джона Ватсона». Цветы для Джона, но, черт возьми, от кого? Ватсон прикусил губу; возможно, отправитель поспешит объявиться в скором времени, ведь никто случайно и просто так не дарит цветы мужчине. Он вздохнул. Чертовщина какая-то, но почему-то казалось, что ответ маячит где-то на краешке сознания, словно что-то очевидное, но ускользающее, стоит протянуть к нему руку… Шатен кашлянул, привлекая внимание Джона к себе и букету. И Джон взял этот букет, пробубнив что-то вроде «спасибо» и поспешив закрыть входную дверь. Он был совершенно сбит с толку, будто происходило нечто поразительное и никак не укладывающееся в голове. Поразительное… Поразительное…

*****

Шерлок Холмс. Так представился мужчина, едва не сбивший его с ног на рынке. Высокий, в длинном пальто, с темными кудрявыми волосами и глазами, какие Джон никогда до этого не видел – словно серо-голубое полотно с вкраплениями желтых красок, и поволокой, делающей взгляд чуть ли не томным. Джон сам про себя обозначил его «поразительным», толком не зная, поражает ли цвет или то, что находится гораздо глубже, что нужно разглядывать часами, чтобы понять… Шерлок держал Ватсона за плечи с видом, будто не ожидал вообще на кого-то натолкнуться. Затем он внезапно назвал свое имя, а потом несколько раз моргнул, прежде чем отпустил Джона и отошел на один шаг назад, с интересом разглядывая его с ног до головы и задержав взгляд на белой выглаженной рубашке, что виднелась из-под легкой куртки. – Простите, что… не заметил, – отозвался он, словно закончив осмотр. – Дела. Чьи-то жизни висят на волоске, пока… А, неважно. Не буду утомлять незнакомца тем, что он даже не поймет, – он коротко усмехнулся. – Еще раз извините. Затем он улыбнулся уголками губ, прежде чем развернулся, доставая из кармана пальто телефон, и направился куда-то прочь. Джон же стоял на месте, пытаясь прийти в себя. Это было… поразительно, не похоже ни на что, что происходило с ним за всю его жизнь. А затем он, неожиданно даже для самого себя, выкрикнул: – Джон. Джон Ватсон. Шерлок обернулся, явно удивленный, что ему вообще ответили, но затем кивнул, словно принимая его имя к сведению, и растворился в толпе, как будто его никогда и не было на этом рынке. И только когда Джон потерял его из виду, он все-таки вспомнил, что спешил домой, а затем на свидание с Сарой. Ему очень хотелось верить, что это все-таки та самая «S», что виднелась среди витиеватых узоров на его запястье, ведь она была очень милой и славной. Милой, славной. Но не такой поразительной…

*****