Ангелы-хранители

      — Все, Кощей, решай, делай выбор — я, или эта жертва алкоголизма.       Наглые зеленые глаза в упор смотрели на Костика. Они стояли посреди гостиной, Сашка был в своей комнате (как думал Костя), но в любой момент мог к ним зайти. Костю передернуло от грубых Женькиных слов.       — Не смей так говорить о ребенке!       Зеленые глаза загорелись ненавистью. Женя шагнул к любовнику и схватил его за подбородок.       — Да ты издеваешься надо мной, что ли? — зашипел он Косте в лицо. — Ты думаешь, я бегать за тобой буду? — и вдруг громко крикнул: — Саша!       Костя еле успел высвободить лицо, прежде чем в гостиную вбежал Сашка. Ведь мальчишка стоял в двух шагах от входа, прижимаясь к стене, и с колотящимся сердцем подслушивал их разговор. Он неприязненно посмотрел на обозленного красавчика.       — Ты завтра же поедешь в интернат. Ты понял? — рявкнул Женька.       Сашкины брови сошлись к переносице, а серые глаза вдруг стали стальными и холодными.       — Пусть Костя сам мне это скажет. — Голос Сашки даже не дрогнул.       — Ну, скажи ему! — визгливо крикнул Женька.       — И не подумаю, — тихо, но твердо сказал Кощей.       — Ах ты, скотина! — завопил его любовничек и ударил Костю по щеке. Пощечина вышла истеричной, бабской, но хлесткой и болезненной. Костя отшатнулся и схватился рукой за щеку. В ту же секунду на Женьку с кулаками кинулся Сашка.       — Не трогай Костю, ты, гомосек!       Женька зашипел от боли: Санькины кулачки были твердыми, а злость придала мальчику силы. Кощей неожиданно пришел на помощь любовнику и оттащил от него Сашку.       — Уходи, Женька, — кривясь от жжения в щеке, сказал Кощей. — Мы с тобой потом поговорим, когда успокоишься.       Но Женька и не думал успокаиваться. Он был не только капризен, но и глуп. Желая удержать Костю, он делал промах за промахом и, наоборот, все больше отталкивал его от себя.       — Меня этот уродец гомосеком назвал, — дрожа и даже нервно постукивая зубами, сказал Женька, — а он знает, что его ненаглядный Костенька такой же гомосек, как и я?       — Женька, прекрати, добром прошу! — крикнул Кощей. Но обиженного любовника было не унять.       — Да, Шурик, пидор он, в жопу меня ебал. Видно, теперь на детей потянуло, так что готовь свою задницу…       — Ах ты… подлец! Ребенку, такое?! — взревел раненым медведем Костя, скрутил субтильного любовника в бараний рог и потащил к двери. Женька вырывался отчаянно и орал:       — Пидор он, Сашка! Тебе бежать от него надо! Без оглядки…       Жесткие Кощеевы пальцы зажали ему рот. Едва не падая, они вывалились на лестничную площадку, и Костя поволок Женьку к лифту.       — Не знал я, что ты такая мразь! — хрипел он, с трудом переводя дыхание. — Что тебе мальчишка сделал? Мало он, что ли, в жизни своей натерпелся?!       Лишенный возможности злословить, Женька вдруг одумался, испугался и начал всхлипывать. В этот момент его зашвырнули в лифт, и он больно ударился спиной о стенку кабины.       — Видеть тебя больше не хочу, — хрипло и страшно сказал Костя и нажал кнопку. Бледное и перекошенное лицо Кощея — вот то последнее, что на всю жизнь отпечаталось в тупом Женькином мозгу.       — Костя, Костенька… — всхлипнул он, но дверь уже закрылась, и лифт бесшумно заскользил вниз.       Вернувшись в комнату, Костя застал Сашу лежащим без сознания на полу. Лицо мальчика было мертвенно белым. Ахнув, Костя принялся тормошить его, щупать пульс на сонной артерии. Пульс был, хотя и еле уловимый. Костя вызвал «скорую», перетряс аптечку и нашел нашатырь. От резкого запаха Сашка мотнул головой и широко открыл глаза. Тут только Кощей спохватился, что ребенок все еще лежит на полу, и перенес его на диван. Бледный Сашка лежал, смотрел в потолок и изредка хлопал глазами.       — Что с тобой, Саня? — спрашивал Костя и гладил ежик светлых волос. Но Саня молчал, и лишь когда приехала «скорая», и молодая строгая докторша начала с ним разговаривать, он стал ей вяло отвечать. Измерив давление и пульс, послушав сердцебиение, женщина повернулась к Косте и устроила ему допрос: как мальчик питается, как спит, не было ли у него стрессовой ситуации…       — Был стресс, — неожиданно сказал Сашка слабым голоском, — мою сестру убил маньяк, его судили недавно… Костя, расскажи…       Доктор, вытаращив глаза, смотрела то на мальчика, то на молодого человека. Костя взял ее под локоток и отвел в другую комнату. Там вкратце рассказал ей об их с Санькой участии в нашумевшем процессе. О сегодняшнем пережитом Сашей потрясении молчал. Ему было больно и стыдно, ну, а врач с чисто женским любопытством и восторгом слушала, внимала, расспрашивала, вздыхала… Надо же, весь город только об этом и говорит, первая новость во всех газетах и по местным ТВ-каналам, и тут такое везение — очевидцы и непосредственные участники…       А Сашка в это время… бедный Саня лежал на диване и плакал. И думал, думал о том, что на ужасные обвинения Жени Костя не закричал: «Ты врешь!». Это правда? Его Костя —…вот это самое? И он действительно этого Женечку?.. Нет, нет и нет, Костя не такой, он не похож на тех уродов, которые делают ЭТО. Сашка о сексе имел очень четкие представления, потому как с первых лет жизни видел, как пьяные мужики сношают его пьяную мать. Ничего более грязного, более отвратительного, более унизительного, чем секс, в представлении Сашки, не было. Для его матери все это было неприятной необходимостью, к тому же болезненной из-за хронических воспалений и инфекций. Но приходилось терпеть, ведь зачастую без этого не было опохмела. До трясучки мальчик не мог видеть тупое, покорное лицо матери, дергающееся на грязном матрасе, слышать ее стоны под навалившейся тушей очередного собутыльника. Хватал маленькую Вальку, закрывал ей глаза и убегал от этого зрелища.       Но можно ли сравнить Костю (его Костю!) с теми скотоподобными мужиками? А Женька? Что ему надо от Кости — водку, наркотик, деньги? Как же он согласился? Наврал, наврал, гад, оговорил Костю! Но зачем, за что? Или есть за что? Или, все-таки, было? Зашла докторша, увидела, что Сашка плачет, и подсела к нему. Ласково гладила по голове и говорила:       — Ну не плачь, Сашенька, все уже позади. Жалко, конечно, твою сестренку, а вот тебе повезло, ты хорошего человека встретил.       Сашка кивнул. Костя стоял у стенки, спрятав руки за спину, и алые пятна проступали на его бледном лице. Едва поднял на Сашку глаза и тут же отвел взгляд.       Врач выписала рецепт на успокоительное средство, прописала покой, витамины, еще раз погладила Сашку и ушла. Костя провожал ее.       — Валька, — позвал мальчик.       Валька тут же оказалась рядом и тоже взялась наглаживать Сашкину голову.       — Не плачь, Сашка, не верь Жене. Он хочет, чтоб Костя был только его.       — Зачем?       — Любит он. По-своему, неправильно, но любит. И он боится, что Костя будет любить кого-то еще.       — Валька, Валька, что это за любовь?!       — Обычная. Ты не поймешь сейчас, только когда вырастешь. Но уже сейчас ты знаешь, что Костя никогда ничего плохого тебе не сделает.       Ладошка ее исчезла, а в комнату вошел Костя. Сел на корточках рядом с Сашкой и наконец-то посмотрел ему прямо в глаза.       — Саня, прости меня.       — За что? — шепнул Сашка.       — За Женьку. За то, что он тут наговорил.       — Он ведь врал?       — Да, конечно! Саня, да разве я могу обидеть тебя? Ни за что! А Женька…       Костя замолчал и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Сашка рванулся с дивана, пошатнувшись от нахлынувшей дурноты, обнял Костю и зашептал ему быстро и сбивчиво:       — Плохой он, твой Женька, и не любит тебя нисколечко! И ты его не люби! А я никогда-никогда так плохо о тебе не скажу. Я тебя по-настоящему люблю, Костя, а с Женькой — это все неправильно.       — Саня, ребенок ты, что ты понимаешь? — с отчаяньем сказал Кощей. — Я сам такой, неправильный, другим я уже не стану. Но как же мне тебе это объяснить?       — А не надо, не объясняй, — шептал Сашка, — потом объяснишь, как подрасту. Может, и сам разберусь. Только ты не прогоняй меня, Костя, не сдавай в интернат. Я тебе мешать не буду, живи как жил, люби, кого хочешь… только не Женьку! А я тебя всегда буду любить, и в старости не оставлю, и не обижу никогда.       Костю стал разбирать истерический смех. Но видя испуганные Сашкины глаза, взял себя в руки, сходил попить водички и Сашке принес. Сашка пил и боязливо косился на него.       — Сань, не надо, не смотри так, — попросил Кощей. — Все, все, успокоились оба. Никуда я тебя не сдам, крепко переплелись нити судеб наших. — Он с грустной усмешкой потрепал Сашкину голову. — Ты мне нужен не меньше, чем я тебе. Я жил только для себя. Ты — мое искупление. Перед папой, перед людьми. Я тебя не оставлю, Санька. А про Женю не вспоминай больше, умер он для меня. Эх, не понимаешь ты меня сейчас… Ну да ничего.       И дальше они стали жить бок о бок. Притерлись друг к другу. Костя добрый был, мягкий. Первое время очень беспокоился за Сашку, много времени ему уделял, опекал постоянно. Про Женю старался не вспоминать. Потом увидел, как Саня изменился, привык к новой жизни, а самостоятельным тот был едва ли не с рождения. И накатила на Костика тоска. Не смог он «похоронить» Женьку. Страдал ужасно, рыдал по ночам, но утром улыбался Сашке как ни в чем не бывало. Сашка, конечно, все понимал, все чувствовал. Но и у него было свое горе. Дело в том, что Валька пропала. Он искал ее, везде: дома, на улице, обошел все места, где они некогда попрошайничали. Нигде Вальки не было. Звал ее по ночам — ничего, ни словечка в ответ. Сашка переживал. Был бы постарше, понял бы, что душа девочки наконец-то успокоилась, пристроив брата в надежные руки. Так они и жили какое-то время, каждый втихомолку переживая свою беду и не делясь ею друг с другом. Потом Сашка излечился, все-таки ребенок, да и жизнь его вымуштровала и закалила. Костина же тоска переоформилась в легкую грусть, иногда саднившую старой раной. Женька его не доставал, вообще исчез с поля зрения. Появились новые знакомые, но Костя ни на ком не зацикливался. Партнеры появлялись, некоторые исчезали бесследно, другие переходили в категорию друзей. Жизнь продолжалась.       С удивлением наблюдал Костя за взрослением Сашки. Он морально настроился на то, что им с мальчиком придется всю жизнь преодолевать трудности, что Сашке будет тяжко адаптироваться в новом для него обществе. Поначалу так и было. Особенно тяжело дался им обоим первый год учебы в новом классе. Хотя все лето Саша усиленно занимался, но догнать школьную программу не смог. Никаких особых способностей у пацана, увы, не было. Пришлось идти в класс, где учились ребята годом младше. Но и там Саня отставал первое время. Одноклассники посмеивались над ним. Сашка на насмешки реагировал спокойно. И учился. Бился с учебой, как рыба об лед. Но рыба оказалась упорной, а лед не таким уж и прочным. Все начало получаться, все вошло в норму. Хотя математику и русский язык пацан еле вытягивал на четверку, по некоторым предметам мог дать фору отличникам. С первого года пошел в секцию карате, но через пару лет нашел себя в дзюдо. Костя радовался, что никакие комплексы у мальчишки не развились, в классе стал своим, завел много друзей. Смотрел на него, и не находил прежнего Сашку, маленького рахитичного калеку. Мальчишка выровнялся, окреп. Ростом, правда, не вышел, но и коротышкой не был. Внутренний свет проходил сквозь его глаза, лицо, и оно казалось не лишенным привлекательности. Все в нем: внешность, повадки, мягкий голос с чуть заметным пришепетыванием — все располагало к себе. К тому же у Сашки был дар, который никто не мог разгадать — он «чувствовал» людей. Видел их многогранно, и хорошее, и дурное в каждом, и не спешил ставить на человеке штамп. Зато почти к любому мог найти подход. Не подстраивался, но и свое «я» не выпячивал. Всегда имел свое мнение, но и других умел выслушать.       Косте казалось, что они с Сашкой отлично ладят. Не лезут в душу друг другу, но чувствуют обоюдную поддержку. Саня всем хорош — спокойный, ответственный, трудолюбивый. Он не заставлял Костю краснеть из-за своей ориентации. Как будто все понимал, не осуждал. Это сам Костя все время был настороже, чтобы не ранить мальчишку. Прятал от него свои связи, тема секса, да и всего, что хоть отдаленно напоминало о нем, была в их доме под запретом. Костя даже лишний раз старался Сашки не касаться. Возможно, геи и правда зациклены на сексе гораздо больше, чем гетеросексуалы, но так получилось, что общих тем для разговоров с Сашкой у Кости было не много. И, возможно, именно поэтому они, в конце концов, завели себе собаку. В квартире появился маленький нелепый комочек, щенок овчарки по имени Лютый. Пес был забавный и удивительно ласковый и доверчивый. Такого хотелось баловать бесконечно, но Сашка очень ответственно взялся за его воспитание. Так что в доме пришлось лишь раз сделать косметический ремонт во всех комнатах и заменить с десяток пар тапочек. Зато каждый вечер Сашка взахлеб рассказывал, как они с Лютиком гуляли, как пес карабкался на забор за кошкой, как мяч гонял, как заправский футболист. А Костя слушал, смеялся, и говорил, указывая на пса: «Сань, ты посмотри, что творит! Ах ты, поросенок, красавчик наш!» Лютый прожил с ними шесть лет, принеся в их жизнь немало радости. А как-то осенью бегал на даче, понацеплял на свою шкурку кучу клещей, тяжко заболел от многочисленных укусов, и через неделю немыслимых страданий, уколов, внутривенных кормлений, умер. Смерть его разрушила тот крепкий мостик, что соединял сердце мужчины и мальчика. Впрочем, Сашка уже был совсем взрослым, учился в последнем классе. У него был свой круг общения, свои интересы. Свою дальнейшую судьбу он сам выбрал. Какое-то время Костя мечтал, что сможет подготовить Сашку к поступлению в колледж архитектуры и строительства. Но у Сашки совсем не было к этому наклонностей, ни рисовать, ни чертить он не умел и не любил. К удивлению Кощея, он решил себя попробовать на поприще медицины. Костя не отговаривал, хотя был уверен, что поступить Саша не сможет. Но тот в очередной раз его удивил: поступил на бюджетной основе. Вот только не в своем родном городе, а в далеком Томске. Костя в очередной раз не возразил. Они тепло распрощались на вокзале, и Саша уехал. Взрослый, самостоятельный парень. Костя был спокоен за него, за его судьбу. Его Саня обязательно всего добьется.       Но с отъездом парня жизнь Кости стала скучной и серой. Прежние знакомства стали его тяготить. Волей случая он столкнулся на профессиональном поприще со своим бывшим любовником Женей. Встреча вышла весьма неприятной и закончилась скандалом. После этого Кощей решил уехать из города. Сложил все управление своей конторой на плечи надежного зама и свалил в Китай. Его туда настойчиво приглашали работать.       Нити судеб на время расплелись и потянулись в совершенно противоположные стороны. Но Земля-то круглая, и в том месте, где людские дороги расходятся, они и сходятся, как правило, рано или поздно.