Афоризм обмана

       Кирик, чье сердце переполнялось страной радостью из-за того, что его брат впервые разрешил остаться на ночевку у своего друга, был до того удивлен и одновременно благодарен ему, что когда этот умный малый вошел в роскошный особняк и увидел множество пернатых голов, он не сразу понял, что стоит в роскошном доме Медуз, и пришел в себя только после того, как Океан легонько не ткнул его локтем.        — Это Кирик Кью. Мой лучший друг, приготовьте ему комнату! — почтенно приказал младший Медуз. — Ох, Кирик… Мне нужно, наверное, сходить к матушке…        — Думаешь, она не спит?        — Не спит. Мне нужно попросить у нее прощения.        — Прощения? Океан, я даже подумать не мог, чтобы ты когда-нибудь просил у кого-нибудь прощения! Не уж то ты совершил что-то ужасное?!        — Кирик, не волнуйся. Все нормально, просто я не могу не сходить к ней. Она сейчас не встает с постели…        — Хорошо, я тебя понял. Мне нужно последовать за кем-то из ваших слуг?        — Будь добр. Гербер, проведите моего друга в любую комнату, расположенную со мной по соседству. Проследите, чтобы она была убрана и приготовлена. Матушка же еще не спит?        — Она не выходила сегодня из комнаты.        — Ей хуже? — воскликнул Океан с испугом.        — Боюсь, что да.        Младший Медуз немедленно побежал в коридор, усыпанный множеством комнат, и бежал он до тех пор, пока перед ним не оказалась большая богатая дверь с камнями. Мальчик прикоснулся рукой к ручке двери, не решаясь нажать ее. Но потом вдруг до него донесся тяжелый голос матери: «Кто там?»        И Океан открыл дверь.        — Кто это? — женщина, лежащая на трех подушках в великолепной, мягкой постели, украшенной богатым росписью балдахином, спросила жестким тоном имя незнакомца.        С этой кровли, почти закрывающей всю постель, складками падала бархатная ткань, внушающая трепет сыну матери, лежащей под ней.        — Мама, это я, Океан, — мальчик подошел к постели, но побоялся раздвинуть свисающую ненавистную ткань.        Женщина нечего не ответила ему. Тогда мальчик спросил:        — Могу ли я взглянуть на вас, мама?        Она молчала, не нарушая мертвой тишины. Мальчик даже услышал, как сильно и громко бьется его собственное сердце. И тогда Океан, не услышав маминого голоса, раздвинул рукой ткань и увидел бледное, больное лицо своей матери, которая уставилась пустым взглядом в кровлю.        — Мама, вы себя хорошо чувствуете? Вам легче?        Женщина никак не отреагировала на его слова: ни один мускул не дрогнул на ее лице, более того, она даже не взглянула на своего родного сына. Ее глаза намертво оставались неподвижными. Она даже не моргала. Сын ее, постояв около матери некоторое время, мучаясь и терзаясь в душе о ее состоянии, был до того отравлен и поражен этой равнодушной апатией, что Океан, не в силах больше терпеть вдруг упал к ее ногам, воскликнув в отчаянии:        — Мама! Мама, посмотрите на меня! Взгляните на родного сына! Ах, мама! — он зарыдал.        А она не отликалась. Мальчик то и дело прижимал к лицу холодную материнскую руку, обливаясь снаружи слезами, а внутри кровью.        — Мама, простите меня! Простите! Простите за все! Только взгляните на меня! Прошу Вас! — мальчик сильнее прижал к себе ее руку, не в силах справится со своим страданием.        Но ее холодный взгляд был недвижен. Она, как мертвая, лежала и не двигалась. Мальчик рыдал у ее ног очень долго. Каждый раз, когда сын обращал искренний, полный надеждой, взгляд на лицо своей любимой матери, которая как камень лежала перед сыном, игнорируя происходящее, на мальчика находилась острая жгучая боль, чуть смешанная с обидой, и он снова утыкался в ледяную руку матери, пытаясь хоть в ней найти утешение.        — Услышьте меня, мама! Услышь меня!        Женщина медленно отняла от сына руку, не отводя взгляда от нарочного потолка.        — Иди, — сказала она ему хриплым тоном.        — Я не могу… Мама! Вы ненавидите меня! Мне плохо, мама! Очень плохо! Завтра меня уже здесь не будет! Я так долго не видел вас, мама! Не прогоняйте меня, мама! Пожалуйста! — мальчик с невыносимой протяжной душевной болью уткнулся в мокрую от слез простыню, которая пахла маминым кремом.        Женщина же не подавала признаков жизни. Ей не было дела до своего бедного ребёнка, потому что мысли ее бродил где-то за пределами разума. Слышала ли она собственного сына, или нет, не знаю. Но мальчик смирно сидел около неё до тех пор, пока ей не стало хуже, и в комнате не появились доктора.        — Мальчик, что тебе здесь нужно? — спросил какой-то галантный врач.        — Я ее сын! Она моя мать!        — Сыновья должны знать о здоровье матери и не мешать ей. Покиньте комнату.        — Нет! Она моя мать!        — Если вы ее любите, оставьте ее, — сказала какая-то старушка.        — Нет! Вы нечего не знаете об этом!        Океана насильно вытолкнули из маминой комнаты, и вот, он со слезами на глазах и невыносимой душевной болью теперь стоял, на тот момент, один и смотрел в пол не моргающими глазами. Потом он постепенно закрыл глаза и внезапно потерял сознание. Долго лежать ему не понадобилось, так как пернатые слуги, помогающие докторам, почти сразу после его падения увидели мальчика и, вызвав какого-то нового доктора, положили его в свою комнату. Суматоха поднялась на весь дом. Похоже, что в эту ночь Медузы спать не будут…        Кирик как только узнал, что его друг снова упал в обморок, за три секунды очутился в его комнате, и, сильно встревоженный его состоянием не отходил от лучшего друга ни на шаг. А вот другие Медузы, не совсем понимали что происходит в их особняке. Все, кроме самого младшего, и Фалиса, который отсутствовал, собрались в гостиной и стали обсуждать происходящее.        — Что опять стряслось? — спросила самая старшая Медуза.        — Я не знаю, — зевнула Океания.        — Матушке плохо. Я была у неё, — Сьюзан сказала это без особого чувства.        — Правда? Вот уж какой сюрприз! Подняли весь дом на уши, а плохо всему одному человеку!        — Этот человек родил тебя на свет, — сухо заметила Аура. — Так уважай его.        — Ха-ха! Ты как второй Фалис! Сидишь и поучаешь меня, что мне делать, когда сама и пальцем не повела, чтобы заняться чем-нибудь стоящим.        — Не забывай, что старшие всегда подают пример старшим. Так что, меняться нужно тебе.        — А ещё, младшие не обязаны нравоучать старших и должны слушаться из, не перечить им, и признавать их положение. А то не успела она и вернуться со своих курсах, как стала всем тут указывать, что им делать!        Аура скривила губы, сдерживая себя сказать что-то грубое ему. А вот Океания, малышка лет десяти, самая младшая Медуза, уже засыпала на диване, не в силах бороться со сном. Когда старшая сестра взглянула на неё, она вдруг вспомнила о своём младшем брате.        — Где Океан?        — Сходи и посмотри. Ног нет? — язвила старшая Медуза.        Аура молча встала сказав:        — В твоих советах я не нуждаюсь, — и девушка вышла из гостиной.        Бредфорд Медуз снял свою шляпу и направился за вином в скверном настроении.        Мисс Медуз как только оказалась в комнате своего милейшего брата, изумилась, увидев Кирика. Он же кивнул ей, не без удивления, и сказал:        — Здравствуйте, Аура. Мы и не думали, что вы так скоро приедете.        — А что вы тут делаете? — вежливым тоном спросила девушка.        — Грей разрешил мне остаться у вас.        — Хорошо. Оставайтесь. Океану плохо?        — Он без сознания.        — Пришлите кто-нибудь доктора! — крикнула Аура птицам.        — Мисс, мы уже вызвали! Вашей матушке очень плохо!        — Я знаю, — от ее слов, сказанных таким строгим тоном, слуги шарахнулись и ушли, поражённые ее хладнокровностью. — Кирик, вы точно хотите остаться у нас?        — Да, — твёрдо сказал мистер Кью.        — А если Океана заберут в больницу?        — Я поеду с ним.        После этих слов в комнату вбежал уже знакомый нам доктор, в обличие молодой опытной девушки. Она немедленно кинулась приводить Океан в чувство, но он лежал и не двигался. Страшно было подумать, но, если бы кто-нибудь увидел ранее облик матери, то сейчас бы этот человек с ужасом заметил, что сын лежал точно также, точно в такой же позе, с точно таким же лицом, из-за чего он и был так похож на неё.        Ну что ж, все-таки был тот, кто знал о ранних событиях: птица по имени Кайра не упустила той возможности подслушать разговор матери и сына, и теперь она в ужасе смотрела на бедного мальчика, раздумывая о том, какие чувства Океан пережил. Естественно, только эта несуразная птица знала подлинную причину обморока Океана. И ей не терпелось поделится своими соображениями со своими великолепными друзьями. Как хорошо, что она не видела лицо миссис Медуз в то время…        Новость вскоре достигла всех людей, находящихся в особняке. Она распространилась так быстро, что можно было подумать, будто бы слуги узнали о событиях раньше Океана. Поэтому, птицы были в восторге, когда на них вдруг обрушилась раскрытая тайна. Они то шептались за спиной у Медуз, то восклицали что-то, указывая пальцем на комнату миссис Медуз и мистера Медуз младшего. Но как только кто-то случайно рассказал драму, случившуюся между матерю и сыном, Кирику, младший Кью был так возмущён неслыханным слугой, что в комнате потом остались лишь: доктор, Аура, сам Кирик и бедный Океан.        — Вы точно не хотите уйти, Кирик? Что же вы сделаете, если его сейчас повезут в больницу?        — Поеду вместе с ним.        — Придите в себя!        — Я в себе. Настоящий я не бросает друзей.        — Хорошо, — Аура кивнула ему. — Тогда уйду я, — с этими словами девушка вышла из комнаты.        А Кирик остался возле своего друга, покорно ожидая случая, когда его помощь будет нужна, либо когда нужна будет его общительность и поддержка. Вскоре, ему на помощь пришла Океания, которая, увидев лежащего бледного брата на кровати, сама побледнела и бросилась к Океану, жалостно заплакав.        — Ну не плачь, мисс Медуз. Он все ещё с нами, — Кирик погладил девочку по голове, но она продолжала лить слезы, не обращая на юношу внимания.        Ну, а мы телепортируемся на день вперёд в Даркфилл и застанем там Флаффи, в бодрости и хорошем утреннем настроении вышла из своей комнаты, в которой был небольшой бордачок. Она даже не заметила какую-то выпавшую, наверное из книги, бумажку. Держа в голове последний разговор с Греем, девочка направилась прямо к его кабинету, предварительно приведя себя в порядок и позавтракав. Но на ее стук ответила мадам Веир, проходящая как раз мимо его двери и заставшая там упрямо стучавшую Флаффи.        — Мистер Кью уехал, — сказала спокойно старушка.        — Уехал? — подпрыгнула Флаффи. — Аа, уехал! Так я и знала! — девочка топнула ногой и ушла к себе в комнату.        — Вот! — вдруг всплеснула мадам Веир руками. — Я никому не нужна! Никто не хочет находится в моем обществе! Даже сегодня хозяин и слова мне не сказал! А эта девчонка хоть бы поздоровалась со мной! Какая несправедливость! — и ушла.        Нет нечего более невозможного, чем появление нового человека в доме мистера Кью. Мистер Рид, чьё лицо нам уже знакомо, теперь был неким клерком, на которого хозяин возложил заботу о счётах. Вы только представьте, как была рада мадам Веир, когда в дом неожиданно вошел этот забавный старичок с письмом в руке. Наш элегантно одетый джентльмен вежливо поздоровался с ней и вручил ей письмо, которое она прочла про себя: Мистер Рид — человек надежный и серьёзный. Он заменит Кирика. Все тайны ему открыты и он держит их глубоко в себе, поэтому не волнуйтесь насчёт Флаффи. Я бы хотел, что за время моего отсутствия Кирик обучался всему, чему бы он захотел учиться, так как будущее не за горами. Прошу мадам Веир взять себя в руки и не пускать в дом неизвестных лиц. Также я бы хотел, чтобы мадам обращалась к нашей птице повежливее, так как это существо весьма непредсказуемое. Передавайте Кирику привет. Ах да, если вам очень трудно справляться с работой, я требую вам нанять новых слуг! С уважение, Гэйлон Файтори Ди’Аттисон Кью        Старушка, пыхтя, положила потом письмо в свой ящик в своей комнате и побежала к мистеру Риду.        — Мистер, Грею требуются слуги!        — Найдем! Это же птицы?        — Надеюсь, мистер Рид, однако, уточните это у мистера Кью младшего. Вам сказал хозяин сколько дней он будет отсутствовать? Неужели он взялся за свою работу?        — Будем надеется что да. По крайне мере, мистер Кью нечего нё сказал мне о длительности отсутствия.        — Ну, мистер Рид, на вас лежит тогда обязанность за слуг и за дом, а я буду следить за вашим здоровьем.        — Весьма благодарен вам, мадам Веир. Могу ли я где-нибудь расположить свои вещи, пока моя комната не будет готова?        — Да, Флаффи! — позвала старушка девочку.        В две секунды на площадку лестницы вспорхнула Флаффи и с непониманием взглянула на джентльмена, а потом на мадам. Кролик где-то скакал по второму этажу.        — Флаффи, отнеси вещи мистера Рида на второй этаж в комнату с желтой дверью.        Мистер Рид, увидев лицо девочки, улыбнулся ей и вежливо представился ее особе. Флаффи, как только она очутилась около него, тоже вежливо поздоровалась с ним, не забыв поклониться.        — А ей не тяжело будет? — спорись мистер Рид, охватив взглядом свои вещи.        — Нечего. Пусть немного потрудится, а то лежит целыми днями и нечего не делает.        — Я читаю, — добродушно сказала Флаффи, взяв небольшой и лёгкий чемодан.        Отнеся его в указанную комнату и вернувшись ещё за несколькими вещами, мистер Рид вдруг обратился к мадам Веир.        — Если вы не против, я бы прямо сейчас направился за слугами к одному моему знакомому. Думаю, этот человек отдал бы мне именно тех, кто нужен Кью.        — Прекрасно, мистер Рид! Прекрасно!        — Возьмите меня с собой, мистер Рид, — попросила Флаффи.        — А тебя не поймают? Не раскроют?        — Я могу замаскироваться под мальчика. Ну, ещё покрасить кожу в смуглый цвет. Если вас смущают мои волосы, я, с вашим разрешением, отрежу их и надену шапку. Тогда меня точно не спутают с девчонкой, а уж тем более с птицей! Мне только останется надеть какую-нибудь грубую одежду и все встанет по свои местам! Свои серые руки я спрячу под перчатками.        — Ну-ну, зачем тебе отрезать волосы? Если ты планируешь всю свою жизнь провести на улице, то, конечно, тебе следует подстричься и покрасить их в любой цвет. А так, у тебя есть челка, которую может носить и мужской пол. Она, может быть и слишком длинная для них, но если ты укоротишь ее, это пойдет на пользу. Более того я не вижу, что твои волосы распущены. Они сзади заколоты?        — Почти, мистер. Они скручены и заколоты. Если я их распущу, вы увидите, что мои волосы не такие уж и длинные. Чуть ниже плеч.        — Тогда обрежь их до плеч или чуть короче. Мужчины, я видел, иногда носят такую прическу. Во всяком случае, обрезать тебя немножко понадобится, мало ли шапка твоя слетит… А так, перекрасим тебе твои пурпурные волосы в чёрные или каштановые, какой там цвет сейчас очень распространён, ну и получишься отличным Кириком. Он как раз мил и носит толстые куртки. Есть в его внешности что-то женское.        — Хорошо, мистер Рид. Я сама постригу себя, — после сказанных слов Флаффи побежала относить вещи.        Потом она снова прибежала, только на этот раз мистер Рид уже сидел в кресле и пыхтел трубкой, а мадам что-то говорила ему насчёт недавних событий. Девочка снова покинула их, но на этот раз задержалась чуть дольше. Вскоре она вернулась в облике немного грязного мальчика, которого мадам Веир даже не узнала.        — Господи! Это ты, Флаффи? Когда ты успела окрасить волосы в этот золотой цвет? Ты взяла с собой сумку?        — Да, мадам, там книги и еда. Я впервые вот так вот еду в город, надо же мне чем-то развлекать себя в дороге!        — А еда тебе почем?        — Ну вы же видите, что я пухлая женщина и покушать лишний раз не откажусь!        «Узнаю себя!» — подумала мадам Веир.        Мистер Рид и Флаффи вышли из замка. Там их уже ждал тарантас, готовящийся к долгой дороге.        Кучером оказался какой-то старик с длинной черной бородой, похожей на какой-то темный мех. Как только «юноша» и мистер Рид разместились в этом экипаже, старик взглянул на «мальчика» и сказал:        — Ух ты! Не уж то в Даркфилле третий ребенок родился!        — Молчи, старик. Твое дело везти нас в город, а не рот открывать.        — Да что вы, мистер, мальчик то славный!        Мистер Рид махнул на него рукой, после чего старик хмыкнул носом, отвернулся от них и погнал лошадей.Мистер Рид сначала сидел и молчал, положив руки на колени, но потом он повернулся к Флаффи и сказал довольно громким тоном:        — Мой дорогой племянник, если тетя Вульф тебя вдруг спросит о здоровье дяди Йода, скажешь, что ему уже легче. Ему, бедняге, осталось совсем недолго… Но тетушку тоже беречь надо, так как нервы у нее некрепкие стали… Ты меня понял?        — Да, дядя.        Старик, покосился на эту забавную пару и громко кашлянул.        — Ах вот еще, как только ты увидишь тетю, не говори ей, что я приехал. Я хочу сделать ей сюрприз.        — Но она наверно сильно огорчится, если не увидит тебя. Ты же знаешь, какая она чувствительная, будем потом за столом сидеть и думать, что с тобой что-нибудь случилось.        — Не будет! Скажешь ей, что я задержался по своим делам.        — Ну как знаете, дядя… — вздохнул «мальчик»        Старик, дождавшийся паузы, вдруг повернулся к Флаффи и спросил, как зовут этого великолепного мальчика.        — Меня зовут Гарри, мистер.        — Всего лишь? Я думал, что даже у работников Даркфилла имена племянников очень гордые и красивые.        Мистер Рид, к кому обратился этот невежа, с огромной досадой посмотрел на кучера, а потом уставился на проносящиеся красивые виды и больше не вымолвил и слова.        — Дядя, вы меня простите за вчерашнее, — тихо сказал Гарри.        Мистер Рид, успевший уже забыть о недавней игре, был так тронут этим искренним тоном Флаффи, что он в изумление взглянул на девочку, даже не подозревая, что эта проказница в облике мальчика, могла пошутить, и ему показалось, что она как-то грустно взглянула на него.        — Чепуха, — махнул рукою мистер Рид и снова уставился на пейзажи.        Гарри вздохнул и тоже уставился на пейзажи, обращая внимание на дорогу. Через некоторое время экипаж остановился возле какого-то странного дома.        Мистер Рид слез с тарантаса, а следом за ним слез Гарри, не забыв прихватить свою сумку.        — Это дом мистера Сана. Будь очень внимателен и осторожен, так как мистер Сан раньше был работорговцем.        — Я понял, дядя.        Мистер Рид постучался в весьма ничем непримечательную дверь очень небольшого дома в два этажа. Уже с первой минуты, когда ты охватываешь взглядом это строение, твой мозг перестаёт работать, ибо здание выглядит каким-то наклонённым и немного кривым. Ее открыл маленький мальчик, которого потом на руки подхватила непонятная женщина. Она увидела гостей, узнала мистера Рида и, обрадовавшись внезапному визиту, пригласила его в комнату, не заметив «мальчика».А потом, как только мистер представил ей Гарри, женщина потрепала за щечки «мальчика» и сказала, что он просто восхитителен. Следует отметить, что Гарри был немного грязноват, отчего мистер Рид сказал, чтобы он привел себя в порядок.        — Иди по тому коридорчику и поверни направо, там ты увидишь дверь. Когда умоешься, возвращайся к нам, — сказала женщина Гарри.        Наш Гарри пошел умываться.        Внутри все было очень тесно и также непонятно, как снаружи. Вот один проход. Куда же он ведёт? А вот другой… Кажется он возвращает нас обратно в ту очень маленькую прихожую, что ж посмотрим… Бац! Она привела нас в какую-то спальную! Что же это такое?! Это дом мистера Сана.        — Миссис Бобс, как Ваше здоровье? Как здоровье ваших родных? Я просто даже не догадывался, что вы здесь. Честно говоря, я ожидал повидать мистера Сана, так как моему хозяину уж срочно нужны слуги…        — Да я вас понимаю! Не волнуйтесь! Его еще нет, так как к нему собирается приехать моя сестра, и бедному папе поручено сделать столько дел, что я иногда хочу бежать к нему и помогать, но вы же понимаете, что дети на руках…        — Да-да…        — Проходите в гостиную. Я испекла пирог из яблок, могу поставить чайник.        — Нет-нет, у вас наверное очень много забот, помимо нас с Гарри.        Флаффи — «мальчик» как раз появилась в прихожей.        — Вы правы, мистер Рид, — вздохнула миссис. — Теперь и с малюткой Томли у меня забот хватает. Вы только подумайте, вчера, когда я убирала дом, и мне казалось, что малютка спала крепким снов в своей колыбельке, ко мне подошел Уильям и сказал: «Мама, если тебе трудно, я могу убрать дом за тебя, а ты иди к Томли, она опять плачет» Вы не поверите, мистер Рид, после этих слов я заплакала. А когда я пошла к малютке, она вдруг впервые улыбнулась мне.        — Ого! — сказал мистер Рид.        — Да.        — Вот моя сестра, Колибер, имеющая на себе трех детей, двое из который еще не до конца самостоятельные, со своим странным характером взяла к себе восемнадцатилетнюю ученицу! Вы только подумайте! Я так диву даюсь, когда она к нам приезжает и говорит, что у нее времени вагон, да еще и делать ей нечего. Конечно, она, имея весьма хорошее образование, состоящее из языков, музыки и всякой прочей другой чепухи, должна получать хорошие деньги. Однако, я и не думала, что люди, с хорошим заработком лени подчиняются! Так эта ее воспитанница еще и по уши влюблена в какого-то молодого джентльмена, которому даже дела да нее нет! Я б с такой дамочкой не видывала бы и отдыху! А сестре хоть бы что!        — Миссис Бобс, не нужно так горячиться. Посмотрите, какая за окном прекрасная погода, и успокойтесь!        — Вам меня не понять, мистер Рид… Но все равно спасибо.- Давайте поговорим о вашем мальчике. Неужели он Ваш сын?        — Бог с вами, миссис Бобс! Вы же знаете, что у меня нет детей.        — Правда? Но у вас же была жена!        — Да, была, — выделил последнее слово джентльмен. Давайте не будем вспоминать прошлое, мне очень плохо говорить об этом… Сколько же лет я не видел ее…        — Простите, мистер Рид. Так чье же это великолепное создание?        Мистер Рид взглянул на Флаффи и вдруг сделал ей замечание:        — Сними шапку, Гарри!        Гарри покорно снял шапку.        — Ах! Какие у него волосы! Я не помню, чтобы кто-то из ваших знакомых имел именно такой золотой цвет!        — Вы правильно заметили, так как этот мальчик ученик моего хозяина.        — Ученик мистера Кью?! — ахнула женщина. — Вот уж не верю вам!        — Именно так.        — Я и не думала, что у Грендона есть ученики!        — Этот мальчик очень быстро славливает всякую мысль, да и вообще он очень ловок.        Гарри задумался.        — Гарри, — подозвала к себе миссис Бобс «мальчика». — Ну, поделись, чему же тебя научил этот молодой господин?        Флаффи замялась и неуверенно взглянула на мистера Рида. Не зная, что ответить, Гарри обратил внимание на книги:        — Он дает мне читать книги, а потом задает вопросы.        — И кого же ты сейчас читаешь?        — Шекспира.        Женщина так одобрительно кивнула головой, что как только она опустила голову, ее подбородок исчез.        — Отелло.        — Ну как? Нравится?        — А как же! Шекспир обязан нравится любому человек! Он же классик!        Женщина улыбнулась:        — Смышленый мальчик! У тебя еще такой хороший голос! Впервые слышу именно такой! Ой, мистер Рид, пойдемте в гостиную! Что вы здесь стоите! — миссис Бобс повела пару в гостиную, посадила их на стулья, которые располагались почти впритык друг к другу, а сама она побежала за малюткой. Маленький Уильям, следовавший за гостями теперь застенчиво стоял у порога и рассматривал Гарри.        — Ну как дела, Уильям? — спросил, улыбнувшись, мистер Рид.        Уильям очень покраснел и спрятался за стеною, ожидая матери, которая вскоре очутилась в гостиной с малышкой Томли на руках.        — Иди сюда, Уильям, не бойся! Смотри какой мальчик к нам приехал! Это Гарри! Ах, мистер Жон наверное ваш сверстник, Гарри! Все эти Колибри такие умные и образованные, — махнула рукой миссис Бобс, — что я уверена, если вы с ними встретитесь, Гарри, вам с ними будет очень приятно общаться. Или наоборот… — женщина на секунду задумалась, но потом, не в силах думать уже над сказанными словами, поцеловала малютку, села на стул, напротив мистера Рида, и усадила рядом маленького Уильяма, который смотрел своими большими глазами на Гарри и не отрывал от него взгляда.        — Ох, мистер Рид, я все-таки сделаю вам чаю!        — Нет, прошу вас! Мы просто подождем мистера Сана. Вы не знаете, когда примерно он должен вернуться?        — Отец уехал давно и, по моим меркам должен появиться здесь, скорее всего, с минуты на минуту. Гарри, ты наверное хочешь кушать? Ах, Уильям, скажи же что-нибудь нашему доброму мистер Риду!        — Спасибо, миссис Бобс, я не голоден, — тихо сказал Гарри.        — Какой у тебя голосок чистый! Ты, наверное, родом из богатых семей!        Мистер Рид счел нужным ответить за мальчика, поэтому он поспешил опередить Гарри:        — Мы и сами не знаем. Мальчика нашел мистер Кью, но, к тому времени, у Гарри была потеряна память.        — Ох, бедненький! — жалобно прошептала миссис Бобс, укачивая малютку. — Но я даже не смела подумать, что мистер Кью вздумает когда-нибудь найти себе воспитанника…        Вдруг кто-то позвонил в дверь. От этого звона, казалось, сотрясался весь дом, и если бы кто-нибудь вдруг осмелился постучать в дверь, сам дом, воображалось, мог качаться под каждым стуком.        — Сестра! — воскликнула Бобс. — Нашего отца до сих пор нет дома! Проходите, Жон, Аливия, Изабелла.        Эти трое детей, старшей из которых была Оливия вошли в гостиную и поздоровались с гостями и Уильямом.        Флаффи, которой вся эта троица показалась очень скучной и однообразной, за исключением одной очень высокой девушки, попыталась разглядеть каждого детища и отличить его от другого. Амелия, как раз поразившая сначала Флаффи своим ростом, показалась теперь ей весьма худой девушкой лет семнадцати. У нее была длинная рыжая коса за спиной, из которой торчали пряди волос в разные стороны. Глаза ее были немного впавшими, лицо бледно и покрыто крышами. Ее брат, Жон, черноволосый, не такой худой и не такой высокий, как Амелия, был немного посимпатичнее сестры, но вкусам Флаффи он не отвечал, так как девочка заметила, что у того начинают едва заметно расти усы, а во-вторых, он сутулился. А вот младшая, Изабелла, так и выделялась среди них своей пухлостью и двумя пышными косичками. Она была похожа на бублик. Ее лицо не было покрыто не прыщами, не усами. Оно было абсолютно чистым, только пухловатым.        Как только Флаффи закончила рассматривать детей, в гостиную вдруг вошла ученица миссис Колибер. Если бы читатель сейчас находился в той комнате, он бы сразу же узнал эту даму. Но Флаффи впервые видела это лицо, и оно ей показалось очень хмурым, бледным. Но держалась эта дама великолепно, да и осанка была хорошей. Однако, как только эта девушка взглянула на Флаффи, ученица вздрогнула, глаза ее сощурились, а потом она впилась в девочку глазами ястреба.        — Миссис Бобс! — позвала миссис Колибер женщину. — Миссис Бобс, когда приедет мистер Сан?        — Уже должен появится.        — У вас что, гости?!        — Мистер Рид и Гарри.        — Что ещё за Гарри?!        — Ученик мистера Кью.        — Мистера Кью? Кто это такой? Впервые слышу о нем. А мистер Рид?        — Вы его знаете, сестра. Он знакомый нашего папочки.        — Ох, Вильям, — миссис Колибер повернулась к супругу, — Ты знаешь мистера Рида?        Мистер Колибер, толстый джентльмен с усами, пропыхтел что-то, не особо обращая внимание на супругу.        Этот человек, маленький ростом, был известен ранее своим мягким характером. И был настолько мягок, что он потом жесткого поплатился за это, автоматически став подчиненным грозной мисс Колибер. И чем больше она оказывала на него влияния, тем сильнее он замыкался и черствел, пока не превратился в сухую буханку хлеба, некогда бывшей наисвежайшей частью нового батона.        Наверное, у вас, читателей, свежесть ассоциируется с молодостью и теми годами, когда молодые люди очень влюбчивы и пылки. Я не буду спорить с этим. Но быть свежим можно и в шестьдесят лет, если душа не постарела. Яркий вам пример — мистер Рид. Свежий старичок с шикарными волосами. Если поставить его, например, с каким-нибудь привлекательным молодым человеком, а потом заговорить с каждым и спросить себя, кто из них моложе, думаю, что ответ Ваш остановится на пожилом джентльмене. Хотя, это и частично дело вкуса, однако, могу вас уверить, что выбор ваш остался бы все-таки именно на нем, если вы, читатель, умный человек. Даже просто из-за его употребляемых слов, которые ярко контрастируют, впрочем, даже, к примеру, с молодым современным человеком, чей словарный запас слишком беден, не смотря на нынешнее время, да и еще полон всякого мата. Может это и несуразно, сравнивать пожилого джентльмена того времени и нынешнего «молодца», однако я не побоялась сделать этого, так как, в данном случае, речь касается языка. Но, если вернуться к жанру книги, то то, что вы читаете сейчас — не исторический роман, а роман с вымышленным миром, и меня вообще могут не понять, что я брала в основу именно тот девятнадцатый век только с задатками современности. Что ж, если события совершенно другие, вымышленные, думаю, новый здесь характер не может создаться. И вам стоит обратить внимание ни на города, которых и вовсе нет, не на языки, используемые здесь, не на машины и прочие механизмы, не на мебель и одежду, а на людей, которые скажут вам чуть больше, чем вся эта дополнительная информация.        Вот я, пожалуй, вам и преподнесу информацию о человеке, которого мне уже пришлось упоминать ранее. Вам, читателю, которому не открыта история мистера Рида, этот джентльмен должен показаться весьма добрым и простым (в хорошем смысле слова) Но будьте Вы его близким другом, и вы бы, при виде его очередной улыбки, с грустью склонили голову.        Этот человек имеет образование. Простое — но образование же. Он был прилежным учеником, и его особу было очень трудно вывести из себя, пока не пришло время влюбляться. В то время он решил связать себя с военным делом. Все было хорошо, мистер Рид добился многого… Но не любви, как и бывает со всеми в том возрасте. Вообщем, он был бедным холстячком, который не сумел найти себе жену, пока однажды, когда ему шёл уже тридцать какой-то год, встретил какую-то бедную женщину, чем-то заболевшую. Она просила милостыню. Томас, без всякой задней мысли, отдал ей все свои деньги, которые имелись при нем тогда, и ушел. Потом этот человек позже снова встретил ее и также все ей отдал. А потом снова он встретился с ней, потом еще раз и еще раз, и после каждой встречи он уходил домой без монет, пока однажды, на месте той женщины не появилась девушка, такая же бедная, грустная, но нежная по внешности. Томас пожелал сразу же узнать, что случилось с той, которая сидела вот на том же месте, на котором теперь расположилась девушка.        — Вы о маме? Она больна.        — Как? Я отдавал ей все свои деньги! Почему она не лечили себя?        — Потому что у нее есть ужасная, плохо работающая дочь, которая на свою зарплату даже питаться не может. А что ей до своего здоровья, если доченька голодает!        — Это бедная женщина кормила на мои деньги свое дитя?!        — И это дитя сидит перед вами и просит теперь милостыню, как самое низкое существо, не умеющее работать. Мне и деньги от людей то особо не нужны… Работы хорошей хочется! И чисто своими руками заработанные деньги!        Мистер Рид, пораженный речью девушки в тот же день навел справки о самых доступных работах и, благодаря своему упрямству и доброму сердцу, вскоре, нашел какую-то неплохую работу для той бедняги. Ну и дело поплыло в нужное русло… Дочь работала с утра до ночи, не жалея сил, и, через некоторое время она заплатила за лечение матери. Томас Рид, свидетель того, как молодая бедная и хрупкая на вид девушка, внезапно свернула горы, своим упорством и бесстрашием, был поражён. И его, конечно же, не оставила равнодушным ее внешняя хилость, и внутренняя мужественность, так что, сей добрый джентльмен вскоре был полностью влюблен в ее.        Она тоже не забывала его, продолжала усердно работать и даже сумела, к удивлению, выйти в люди. Томас начал навещать их, давать им советы, предлагать свои услуги, но мама с дочкой напрочь от всего отказывались.        — Вы очень многое сделали для нас, — сказала однажды дочка, оставшись наедине с мистером Ридом.        — Пустяки.        — Нет. Я даже не знаю, чем вас отблагодарить… Вы стали как родным нам человеком! Я в долгу перед вами… Но я не знаю, чем могу помочь вам…        — Станьте моей женой, Сара. Это самое лучшее «Спасибо».        — Женой! Мистер Рид! Вы с ума сошли! — девушка жутко побледнела. — Да я же не достойна вас!        — Вы та, кто сделает меня счастливым.        — Вы шутите!        Мистер Томас серьезно улыбнулся и взял ее за руку:        — Если вы откажетесь, вина будет лежать на вашей совести.        Ну, тут не обошлось без привычного всем сентиментализма и т.д. Так что, вскоре Сара должна была стать Сарой Рид. Ну, и через месяц должна была состояться свадьба. Однако, в тот день венчания, Сара сбежала, оставив записку: « Я покидаю вас, мистер Рид, как самая последняя возлюбленная и невеста для Вас. Но выйти за вас замуж — значить опозорить вас и унизить перед светом, потому что они знают, кто я, а кто вы. Я никак не смогла поступить иначе, тем более, у меня скоро будет ребенок. Он будет воспитан так, как подобает быть воспитанным сыну джентльмена. Надеюсь, вы найдете достойную и добрую жену, как ваше доброе, не запачканное сердце. Оставайтесь таким же, каким я видела вас прежде, и, может быть, мы с вами, когда-нибудь еще увидимся. Прощайте и простите»        Вот тогда мистер Рид вышел из себя. Он потом ни с кем не разговаривал, бросил службу и уехал. Мистер Рид много скитался по свету, пока деньги не закончились, а жить как-то надо было… Он даже пережил голод и меланхолию. И вот, он однажды наткнулся на каких-то богатеньких людей, которые искали для какого-то великолепного мальчика воспитателя и учителя.        — Этот ребёнок просто великолепен! Видели бы вы его глаза! А кожа его! Даже к его отца хожу была чуть темнее!        Мистер Рид предстал перед ними во всей своей красе и рассказал им, что может быть воспитанником мальчика. Ну и вскоре он стоял на том паркете в гостиной Даркфилла и смотрел на великолепного мальчика, который играл с чёрной собакой и улыбался. Быть воспитанником у него получилось. Вместе с мистером Кью этот человек прошёл через много выпавших бед, однако, он ни разу не упал духом и даже всячески старался поднять его у Грея. А как только мальчик достиг юношеского возраста и мистеру Риду уже не было смысла обучать его, но мистер Кью, не пожелавший отпускать от себя джентльмена, сделал его своим помощником. Вот так вот.        Ну, а мы вернёмся в гостиную, в которой уже расположились все гости, включая и супруг Колибер. Миссис Бобс напоила их чаем, не выпуская малютку из рук, расспросила обо всем про все, наябедничала на каверзных соседей, которые сажают быстро растущие растения там, где их сажать нельзя, добродушно пошутила насчёт грустного настроения мистера Колибера, накормила малышку Томли, уложила ее спать, напоила ещё раз чаем детей и сделала ещё очень много всяких дел, которые знакомы любой хозяйке.        Это все хорошо, но у меня вопрос: Как все поместились в той маленькой гостиной?! Как они вообще поместились в этом тесном доме? Ага, миссис Бобс отправила молодых особей в какую-то комнату, в которой стоял одноместный диван, печь микроскопического размера, имелось окно на всю комнату, кстати, полностью занавешенное шторой, прозрачной… Целых три столика и у каждого небольшого стола стоял свой собственный единственный деревянный стульчик ещё меньшего размера, ковёр, длиною, как микроскопическая печь, табуретка, на которой спал рыжий кот, тумба со множеством завядших цветов, и лежащие рядом, таблетки и лекарства, пустая ваза и тарелка с плесневелой кожурой банана.        Флаффи окинула все это незатуманенным взглядом: комната ей не просто не нравилась, а даже немного выглядела страшной из-за тусклых оттенков. Однако, Даркфилл также славится своею темнотой, но он также знаменит ярким огнем, который полыхает обычно в темноте и радует тех, кому он нужен. Флаффи, которая так и думала, сравнивая эту мертвую комнату с одиноким Даркфиллом, вспомнила про таинственную атмосферу, царившую в замке, вспомнила Грея и Кирика… Даже мадам Веир проплыла на лодке в ее голове, держа фонарь с огнём. Кажется, она начала скучать по ним… Но ее размышления прервал Жон, которому думающая девочка в виде мальчика явно не понравилась.        — Эй, ты! Ха-ха! Тебе нравится небесный цвет?        Флаффи покосилась на мальчика. Его тон ей не понравился.        — Молчание — знак согласия! Ха-ха! Голубой! Ты точно мальчик?        Гарри не понимал на что оскорбительно намекает молодой Колибер. Жон захохотал, как только он заметил на лице девочки растерянность.        — В точку попал! Ха-ха!        — Жон, ну и что. Смотри, какой милашка! — заступилась старшая сестра.        — Втюрилась?! Ха-ха! Вы ему неинтересны! Вот я и не ожидал увидеть здесь такое существо! Слушай-ка, слышал, ты ученик мистера Кью, ну как он? Нравится тебе? — нахальным тоном спросил Жон.        Флаффи, услышавшая имя своего хозяина и оскорбительный тон отвратительного мальчика, вдруг встала со стула, сверкнув глазами:        — Только попробуйте оскорбить его! Если бы он тебя увидел, ты бы наверное сразу убежал в страхе!        — Воу-воу, — оскалился Жон. — Видимо, тебе он ещё как нравится!        — Мистер Колибер! — на этот раз встала ученица миссис Колибер. — Твоей матушке это не понравится!        — А она и не узнает. Ты же не предательница, — мило улыбнулся ей Жон.        Девушка нахмурилась и посмотрела на Гарри, который весь пылал от злости.        — Смотрите, как он раскраснелся! — залился хохотом Жон.        Флаффи сжала шапку, которую держала в руках.        — Брат! Перестань! — дёрнула за рукав его Амелия.        — Не указывай, что мне делать! Я этого мальчишку научу, как со мной разговаривать!        — Мистер Колибер! Ведите себя как джентльмен, а не как нахал! — вступила ученица.        — Что-о?! — подскочил со стула Жон. — Ты меня оскорбляешь! Я все расскажу маменьке! Она из тебя шкуру выбьет!        Девушка уставилась в него горящими глазами ястреба, из-за которых мальчик мгновенно потупился, но безжалостно воскликнул:        — Ты меня своими глазами не запугаешь! А маменьке я обязательно все расскажу! Вот увидишь!        — Ты, братик, забыл, кто этот мальчик! — ехидно сказала Изабелла на ухо Жону, рассматривая кожуру от банана. — Он же ученик мистера Кью! Это тебе не птица или бездомный! У него наверняка очень хорошая родословная… Если ты будешь с ним ругаться, ты навлечёшь на себя беду… Хорошие связи хороши, а враги тебе не нужны… А Хлоя всегда права. Забыл, как тебя потом маменька ругала после того, как ты поспорил с ней?        — Помолчи, я сам знаю, — он махнул рукой.        Изабелла закатила глаза и, взмахнув косичками, пошла просить конфет у тёти Бобс.        Флаффи села на стул и опустила глаза. Жон подсел к ней и начал диалог:        — Ладно, тебя зовут Гарри?        Она отвернулась.        — Ты что обиделся? Ну нечего себе, какой ты гордый! Я к тебе по-хорошему, а ты вот как?!        Флаффи его не слушала.        — Гарри, прости его, он не специально! — улыбнулась высокая девочка.        «Мальчик» и ее слов не услышал.        — Извинись перед ним, — мрачно подсказала Хлоя.        — Сам разберусь, — фыркнул Жон и наморщил свой некрасивый лоб. — Извините, мадам Гарри! Ваше высочество наверное теперь ненавидит такого негодяя, как я! — саркастически сказал Жон и даже поклонился. Флаффи встала и молча вышла из комнаты.        — Фу! Реально девчонка какая-то! — сложил руку Жон.        Хлоя сидела неподвижно.        А теперь представьте, какое отвращение к этому странным человеку испытывала Флаффи. «Вот он, человек! Эгоистичный и безнравственный! Я ему и слова не сказала, а он сразу стал поливать меня грязью!» — думала Флаффи. Ну конечно, как же не разозлиться, когда какой-то посторонний человек вдруг за считанные минуты чуть не разгадал тайну!        Флаффи стояла одна в пустом коридоре, наполненном холодным воздухом и холодными оттенками, напряженно думала о Жоне и несправедливости. «Да как он смеет оскорблять мистера Кью! Кто он вообще такой, чтобы иметь право на подобные выходки!» — девочка сама удивлялась своим мыслям. Когда поток бурных мыслей иссяк и девочка сообразила, что находится одна, в темном коридоре, что предоставляет ей большую свободу действий. Коварная мысль сверкнула в ее голове. Сумка с едой и книгами стояла в прихожей. Шапка была при себе. Отчего бы не воспользоваться моментом и не сбежать? Честно говоря, Флаффи хотела сразу убежать с самого утра, как только ей сказали, что Грей уехал. Но визит мистера Рида навлек ее на мысль сбежать уже в городе. Голоса из гостиной отглушенно доносились до Флаффи. Как она помнит, проскочить мимо этой комнаты незамеченной ей будет легко, поэтому «мальчик», не теряя времени быстрым шагом пошел на кухню. Как только Флаффи поравнялась с гостиной, вдруг, откуда ни возьмись, перед «мальчиком» появилась Изабелла с пряником в зубах.        — О, Гарри! А ты что тут делаешь? — подозрительно спросила девочка.        — Я это… Ну, мне бы…        — Аа! Ясно. Иди вперед, потом направо. Вторая дверь.        — Спасибо.        — Гарри, — вдруг насмешливо спросила девочка. — А тебе сколько лет?        — Шестнадцать.        — А у тебя возлюбленная есть?        — Что-о?! — Флаффи этого никак не ожидала.        — Ясно все с тобой, — девочка ушла.        Флаффи скорее бросилась в прихожую, взяла свою сумку и попыталась открыть дверь. Ай! Она не открывалась! Но медлить-то нельзя! На любой странный шум сразу же могли появиться хозяева.        — Бе! Открывайся! — Флаффи всяким способом пыталась отворить несносную дверь. Но нужно было включить мозг. И она его, после нескольких безрезультатных попыток, вдруг догадалась включить.        — Дело в засовах… Ключи наверняка у хозяев! — У Флаффи выступил пот на лбу. — Ай, эту дверь! Пойду лучше с окна спрыгну! — и девочка кинулась искать подходящее окно.        Она его нашла, к счастью, и через пару минут уже была на свободе.        — Ну, мистер Кью, я свое слово сдержала! Прощайте!