Флеш (Трефовый валет 2)

Глава 1 Звук шагов гулким эхом отдавался от серых стен, когда несколько людей шли по плохо освещенному коридору. В нескольких местах лампы и вовсе перегорели, делая помещение еще более мрачным. Запах смерти проникал под кожу, заставляя молодого мужчину напрячь спину, а могильный холод вызывал толпы мурашек. Вскоре, в конце коридора показались большие железные двери, на которых кое-где были видны следы ржавчины. На двери висела старая табличка с надписью «МОРГ». Святослав остановился возле двери, собираясь с мыслями. Сегодня ему сообщили, что тело его отца Михаила Громова нашли в канаве за пределами Москвы. Сейчас Громову младшему предстояло опознать своего отца, а решимость, которая была несколько минут назад, куда-то внезапно испарилась. - Проходите, - произнес следователь – мужчина сорока лет с небольшим животиком и залысинами на голове. Было видно, что ему здесь находиться не в первой, потому что на щеках проступал румянец, а глаза показывали скуку. – Только предупреждаю сразу, зрелище не из приятных. Кто-то очень не любил вашего отца. Громов младший сделал глубокий вдох, собрался и толкнул железную дверь внутрь. В нос сразу ударил еще более неприятный запах, чем в коридоре. Пытаясь скрыть отвращение к здешнему месту, Святослав застопорился на входе. Перед его глазами предстала картина в виде железных столов, старой голубой кафельной плитки на стенах и потрескавшемся красно-коричневом кафеле на полу. - Вы на опознание? – голос врача, который появился откуда-то слева от Святослава, вывел его из оцепенения. - Да, - следователь прошел к доктору и пожал ему руку. – Вот, сына его привел. Надеюсь, хоть он опознает. - Ну да, - кивнул врач и исчез в соседнем помещении, на входе которого висела плотная пленка с прорезями. Святослав на миг прикрыл глаза, все еще не веря, что он пришел на опознание тела своего отца. Потерев виски, молодой мужчина вновь попытался сохранить самообладание. Полы пленки разошлись в стороны, и из морозильника выехала железная каталка с телом, которое было накрыто простыней желтого цвета. Вернее простыня, скорее всего, когда то была белой, но от старости и частой стирки потеряла свою белизну. - Готовы? – Доктор подкатил каталку ближе к Святославу, лицо которого, казалось, скоро станет такого же цвета, как и кафельная плитка на стенах. Святослав молча поднял руку и, схватив пальцами жесткую ткань, дернул ее в сторону. Перед глазами все поплыло, тошнота комом резко подскочила к горлу, а воздуха в легких стало катастрофически не хватать. Святослав пошатнулся, но все же устоял на ногах. Его словно парализовало от увиденного, он не мог и слова сказать. - Как Вы сами видите, тело Вашего отца сильно изувечили. Глаза выколоты, рот разрезан почти до ушей, так же отрезаны гениталии и руки. Тело все в глубоких порезах. И вот еще, эта надпись на груди, вы знаете, кто мог такое сделать? – Казалось, доктор читал обыденную лекцию в университете, настолько скучный был его голос. «Гори в аду» надпись на теле отца намертво застыла в глазах Святослава. Кто мог такое сделать с его родителем? Это ж, какой мразью надо быть? Его не просто убили, его долго мучали, а потом зверски осквернили его тело. - Вы узнаете Вашего отца, Святослав? – Следователь достал небольшой блокнот с записями и ручку. Глаза Громова младшего заблуждали по телу, пытаясь найти хоть что-то, что подтверждало, что это не его отец лежит сейчас на холодной железной каталке, но увидев на шее еле видимую татуировку, которую Михаил Громов сделал еще в армии, Святослав вновь пошатнулся. - Это он, - еле выдавил из себя слова Святослав, - у него татуировка орла на шее. Больше Громов не мог находиться в этом помещении, потому что тошнота, что комом стояла в горле, наконец-то решила вырваться наружу, и как только он выбежал в коридор, его тут же вырвало прямо на старый бетонный пол. Когда остатки недоеденного завтрака покинули тело Святослава, он сделал несколько глубоких вдохов и кое-как выпрямился. Его трясло. - Вы знаете, кто мог желать Вашему отцу зла? Кто мог такое сделать? – следователь, словно и не замечал, что Громов младший еле стоит на ногах, продолжал засыпать его вопросами. - Самойленко, отведите парня наверх и дайте ему воды. А то у нас тут еще один труп сейчас нарисуется. Так сказать семейный подряд, - выглянув из дверного проема морга, с улыбкой сказал патологоанатом. Святослав лишь с презрением посмотрел на врача. Хреновые у него шутки. - Идемте, - служитель закона засеменил вперед, к выходу на лестницу, ведущую на первый этаж. Сплюнув вязкую слюну, Святослав вытер губы тыльной стороной ладони и пошел вслед за следователем. Сейчас ему не хотелось ни о чем говорить, но он понимал, что этот полицейский ни за что от него не отстанет. А значит, придется говорить. Только вот что? Кто мог так сильно ненавидеть отца? Громов стал лихорадочно перебирать всех возможных недоброжелателей, но тех, о ком он знал, вряд ли бы так открыто пошли зверствовать, максимум, что они могли сделать - это насолить бизнесу Громова старшего. А тут убийство, да еще с такими увечьями. Это ж насколько нужно быть больным на голову, чтобы такое сделать? Пока в голове Святослава был хаос, его вывели из здания больницы. Свежий осенний воздух немного помог справиться с вновь подступившей тошнотой. Святослав достал пачку дорогих сигарет и прикурил одну, остановившись на крыльце. - Вы так и не ответили, - не унимался следователь, - мне нужно знать, кто угрожал Вашему отцу и кто мог такое сделать? - Вы издеваетесь? Думаете, я сейчас могу соображать? – зло прошипел Святослав, потерев переносицу. От увиденного в морге и осознания потери отца появилась тупая головная боль. - Я понимаю, у Вас горе, но все же… - Я не знаю, кто мог такое сделать! – вспылил Громов. – Вы полиция, Вы и ищите! - Прошу успокоиться и трезво подумать, - голос следователя стал более поучительным. - У отца было много недоброжелателей, - чуть стушевался Святослав, вновь затягиваясь горьким дымом сигареты. – Я могу предоставить список, но вряд ли среди них будет тот, кого Вы ищите. Его взгляд прошелся по противоположной улице, где стояло несколько припаркованных машин. Там же стоял катафалк, из которого выносили пустой гроб. Похоже, сегодня не один Громов потерял близкого человека. - Мы должны проработать все варианты, - поддавшись примеру Святослава, следователь тоже закурил. – Криминальный психолог сказал, что убийство совершенно из ненависти. Порезы и удаление гениталий об этом ярко свидетельствуют. Так что, жду от Вас список к завтрашнему утру. А сейчас, езжайте домой и отдохните. Следователь затушил окурок в жестяной пепельнице, что стояла на подоконнике решетчатого окна и, поправив пиджак, пошел в сторону припаркованной серой машины. Святослав постоял еще немного на крыльце, вновь собираясь с мыслями, которые как капли воды просачивались сквозь пальцы, и, выкинув окурок, пошел в сторону парка. Нужно было думать, много думать. Перед глазами все еще стояла жуткая картина в морге и надпись на теле отца. Следователь сказал, что убийство, скорее всего, из-за ненависти, но тогда кто мог настолько сильно его ненавидеть? Конечно, отец был властным и сильным мужчиной, он много мелких компаний подмял под себя, а те, кто сопротивлялся, и вовсе исчезли с лица земли. Может это кто-то из тех, чью компанию уничтожил отец? Тогда откуда у него такая власть и деньги, чтобы подобраться к отцу? Удивительно то, что про саму охрану следователь ничего не сказал, и то, что они живы тоже неизвестно. Значит, скорее всего, их тоже убили, тогда почему тела до сих пор не нашли? Кто мог это сделать? Пребывая в ужасном состоянии, Святослав немного побродил по парку, который уже менял свою листву с зеленого на желто-красный цвет, а потом решил вернуться домой. Святослав вспомнил свой последний разговор с отцом буквально накануне. Они сильно поссорились. Отец почему-то резко решил переписать завещание, оставив Святослава практически без денег, и при этом, совсем не объясняя причины своего решения. А теперь он мертв. Мысль о смерти отца огорчила Святослава, даже не смотря на то, что особой любви он к нему не испытывал. Отец всегда был довольно требовательным к сыну, всегда заставлял делать так, как хочет он, не особо прислушиваясь к тому, что нравится Святославу. Мать первое время еще как-то заступалась за сына, но потом что-то в ней надломилось, и она уехала заграницу. Вот так просто, взяла и уехала, оставив маленького Святослава с жестоким и властным отцом, обещая когда-нибудь вернуться и его забрать. Но она так и не вернулась. Конечно, были попытки общения через скайп, но все они заканчивались не очень хорошо, потому что на вопрос Святослава о возвращении матери домой, она делала удивленное лицо и тут же меняла тему. А потом общение и вовсе прекратилось. Расположившись с бутылкой виски в гостиной у камина, Святослав пытался понять, как все так получилось. Кто убил его отца? Успел ли он переписать завещание? Угрожает ли самому Святославу что-то или кто-то? Может усилить охрану? А если завещание переписано, то он фактически нищий? Сделав глубокий глоток янтарной жидкости, Громов посмотрел на огонь, который мерно потрескивал в камине, наполняя помещение запахом ели. Неожиданно завибрировал мобильный. На ярком экране дорогого смартфона высветилось имя человека, которого Святослав уж точно не надеялся услышать, особенно после того, что произошло еще совсем недавно. - Не думал услышать тебя так скоро, - Святослав приложил телефон к уху. - Это правда? – раздался очень знакомый и тревожный голос бывшего друга. – Михаил мертв? - Да, - ответ эхом отбился в груди Громова. – Сегодня был на опознании. Ты откуда знаешь? - По новостям крутят. Святослав был рад слышать Марка. Да, они плохо расстались, Громов натворил кучу того, за что обычно не прощают, но он все же надеялся, что Берг остынет. - Уже? Быстро они. Что говорят? – сделав еще один глоток спиртного напитка, спросил Святослав. - Да много чего. Ты как? - Приехать можешь? – похоже, Святославу сейчас как никогда нужно было плечо бывшего друга. Ведь они фактически выросли вместе, вместе ходили в одну школу. Да что уж там, Марк спас его от тюрьмы. Все было идеально, пока не появился Мирослав Самойлов. - Да, скоро буду. Отключившись, Святослав откинул телефон на диван и налил себе еще виски. Ночь предстоит быть длинной.