Флеш (Трефовый валет 2)

- Рассмотрев в открытом судебном заседании ходатайство следователя Моргацкого Максима Леонидовича, - громкий голос судьи резал слух, - об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Громова Святослава Михайловича, руководствуясь статьями 91, 92, 108, 46, 189 и 190 УПК РФ, суд постановил ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу удовлетворить. Избрать в отношении Громова Святослава Михайловича меру пресечения в виде заключения на срок 60 календарных дней. Взять Громова Святослава Михайловича под стражу в зале суда. Настоящее постановление может быть обжаловано в суде в течении трех суток с момента его наступления. - Я требую отпустить моего клиента под залог! – вскочил со своего места Ренат Своенравов. – Представленные доказательства не столь веские, чтобы избрать меры пресечения в виде заключения под стражу! Святослав сидел и охреневал от ситуации все больше. Хотелось кричать и ругаться матом, доказывая, что он не виновен в смерти отца. Громова слегка трясло, он вцепился пальцами в столешницу крепкого стола, пытаясь дышать ровно. Всего пару дней назад его вызывали на дачу показаний, а потом по какой-то странной наводке был обыск в доме и гараже Громовых, где, в последствии, был найден нож и пара кожаных перчаток со следами крови на них. Экспертиза подтвердила, что кровь принадлежала Михаилу Громову. Святослава сразу же взяли под стражу, составили протокол задержания и отвезли в участок. Моргацкий вновь предлагал ему подписать явку с повинной, мотивируя это тем, что раз орудие убийства уже нашли, то доказать виновность Святослава будет лишь делом времени. Громов, конечно, без своего адвоката ничего не говорил и не подписывал. Но, несмотря на все доводы адвоката, Святослава так и не отпустили. И сейчас, находившись в зале суда и выслушав приговор о заключении под стражу, Громову стало страшно. По-настоящему страшно. Ведь, ему всегда удавалось избежать тюрьмы, а он догадывался, что там могут сделать с таким как он. В горле у Громова запершило, и он взял стакан воды, что стоял рядом с ним на столе и сделал пару глотков. Прохладная жидкость комом опустилась в желудок. Святослав немного ослабил галстук, чтобы было легче дышать. Чего-чего, а такого поворота в своей жизни он точно не ожидал. Громов бросил растерянный взгляд на Своенравова, который, словно цепной пес, пытался защитить своего хозяина от опасности, и понял, что он его единственная надежда. Отца, который вытягивал его из разных неприятностей, больше нет, Марк тоже не особо поможет, и не смотря на свою популярность, Святослав не обладал достаточными связями, чтобы выбраться из сложившейся ситуации. - Гражданин Громов, Вам понятно решение суда? – судья, пожилой мужчина с двойным подбородком, глянул на подозреваемого из-под толстых круглых очков, словно не услышав адвоката. - Да, - неуверенно ответил Святослав. Все тело окаменело и не хотело слушаться. Громов словно в замедленной съемке видел, как двое полицейских подошли к нему и когда он встал, надели наручники на запястья. Похоже, это конец. Внутри Святослава словно что-то оборвалось. Он до сих пор не мог поверить, что все это правда. Как могло так произойти, что его обвиняют в убийстве его же отца? Откуда вообще взялся этот нож в его багажнике? - Я все же настоятельно прошу еще раз пересмотреть решение и отпустить моего клиента под залог, - настаивал Ренат, заметив, как побледнел Громов. Своенравов не понимал, почему судья не хочет рассмотреть вариант освобождения Святослава под залог. Ведь окровавленный нож - это еще не окончательные улики, к тому же бывали случаи, когда люди обвинялись в более страшных вещах и их отпускали под залог. Почему же сейчас все по- другому? Словно, кто-то специально не хотел, чтобы Громова выпускали. - Еще одно слово, гражданин Своенравов, и Вы заплатите штраф за неуважение к суду, Вам ясно? - грозно выдал судья, и собрав все документы в папку, вышел из зала суда. - Ренат… - Свят, не нервничай, я обязательно тебя вытащу! Ты держись. Это всего лишь следственный изолятор. У нас есть два месяца, чтобы доказать, что ты невиновен! И будь уверен, я обязательно это докажу! - Ренат подошел к Святославу и сжал его плечо. – Держись. Мы будем видеться с тобой каждый день. Постарайся не вляпаться в ситуацию. Ренат никогда особо не любил Святослава, считая его заносчивым богатеньким сынком Михаила. Но сейчас, видя страх и растерянность в глазах Громова, Своенравов почувствовал вину, что в этот раз не смог так легко решить проблемы парня. - Найди доказательства, что я не виновен! – совладав с собой, выкрикнул Громов, когда его под руки уводили из зала суда. Дальнейшее было как в страшном сне: его повели сквозь длинный коридор на выход на улицу к полицейской машине, вокруг которой собралась толпа журналистов, то и дело выкрикивая вопросы «Так это правда, что вы убили отца из-за наследства?». Вспышки фотокамер и тупые вопросы давили на нервы посильнее слов судьи в зале. Святослав залез в фургон, прислонился спиной о стену полицейского «Бобика» и закрыл глаза. Благо хотя бы сейчас он был один. Нервы были натянуты как струна, да еще и головная боль нарисовалась. Думать было просто невозможно. Громову только и оставалось, что довериться Ренату, как он обычно и делал. Только вот раньше не доходило дело до заключения под стражу. То, что это подстава, это и барану понятно. Тогда кто мог обладать достаточной властью, чтобы это все организовать? У отца была охрана из четырех человек, их до сих пор не нашли. Как убийца смог подобраться настолько близко к отцу? И как теперь он смог подкинуть этот чертов нож в багажник? Святослав вновь попытался перебрать всех недругов отца, которых Михаил заработал за годы своего продвижения косметической корпорации. Вполне возможно, стоит исходить из того, что главными недругами могут быть конкуренты. Тогда список немного сузится. - Громов, на выход! – послышался стук в заднюю дверцу «Бобика». Пребывая в своих раздумьях Святослав и не заметил, как быстро его привезли в место временного заключения. Дверь открылась и выйдя из авто, глазам Громова открылась не слишком радужная картина. Пятиэтажное красно-белое здание, которое скрылось за высоким забором с колючей проволокой, говорило, что ничего хорошего от этого места точно не стоит ожидать. Святослав глянул в небо, затем осмотрелся по сторонам, отмечая, что толпы зевак есть и здесь, и сделал глубокий вдох. - Вперед! Чего встал? - один из охранников толкнул Громова в плечо, заставляя идти вперед. - Руки! – огрызнулся Святослав, недобро посмотрев на охранника. Громова завели через черный вход здания, где был круглосуточный пункт по приему подозреваемых и обвиняемых. Преодолев небольшой коридор, Святослав вместе с четырьмя охранниками зашли в небольшой зал, где его тут же усадили на железную скамью у стены. - Сиди здесь, сейчас оформим тебя, - один из охранников, с толстой шеей и плотной конструкции, подошел к окошку в стене, где сидел дежурный. – Вот, привезли новенького, - мужчина подал папку дежурному – мужчине с большими усами и морщинистым лбом. Трое других охранников стояли возле Святослава придерживая автоматы, висевшие на лямке через плечо, дулом вниз, отслеживая, чтобы подозреваемый не сбежал и попутно беседуя о чем-то своем. Громов устало потер переносицу, прикрыв на секунду глаза. Головная боль усиливалась, а мысль о том, что в скором времени он окажется в камере с преступниками душила Святослава не хуже рук душегуба. Все было настолько нереальным, что казалось, сейчас этот плохой сон закончится и Громов проснется в холодном поту, переводя дыхания и радуясь, что это всего лишь сон. Но ничего не заканчивалось, а все только усугублялось. Открыв глаза, Святослав осмотрелся по сторонам. Обшарпанные стены, железные скамьи у стен, плохое освещение и ужасный запах сырости. Саркастическая улыбка коснулась губ Святослава. В принципе, чего он ожидал от подобного помещения? Мягкие диванчики и стеклянные столики с журналами? Господи, какая ирония! Теперь Громову вообще нужно держать ухо в остро и глаза на макушке, чтобы не влипнуть в какое-нибудь дерьмо. - О, Михалыч, привет! – поздоровался вошедший охранник уже пенсионного возраста. – Кого в этот раз привез? – карие глаза мужчины, в обрамлении мелких морщинок, осмотрели Святослава с ног до головы. - Да тут, подозревают в смерти отца. Говорят, он его не просто убил, еще и поиздевался над телом. Тьфу! – презрительно глянул на Свята плотный охранник, что все еще стоял возле окошка, где оформляли прием подозреваемого. - Ничего себе! Вот молодежь нынче пошла, - охнул пожилой охранник. – Хорошо, я, наконец-то, на пенсию скоро выхожу. Насмотрелся уже всякого тут. Святослав не понимал, к чему был этот разговор, поэтому промолчал. Доказывать, что он не виновен, Громов уже не собирался. Смысла нет делать это лично, пусть Своенравов постарается. Главное сейчас было для Святослава успокоиться и трезво оценивать ситуацию. Чтобы не попасть в дерьмо, нужно его обходить, верно? Значит будем держаться от всех подальше, никуда не лезть и стараться не реагировать на разные нападки. Сделав пару глубоких вдохов, Громов собрал всю волю в кулак, готовясь к тому, с чем ему предстоит здесь столкнуться. - Все, готов, голубчик. Веди его в комнату досмотра! – усатый дежурный отдал папку Михалычу и недобро посмотрел на Святослава. Михалыч с двумя охранниками сопроводили Святослава в помещение, где обычно производился личный обыск подозреваемого, дактилоскопия, первичный медицинский осмотр и фотографирование. Комната допроса была прямоугольной формы со старыми окнами, на которых была видна потрескавшаяся белая краска, зарешеченных железной арматурной сеткой. В дальнем углу находился старый рентген аппарат, рядом койка с заметными следами штопки, чуть закрываемая небольшой ширмой, старый стол со стулом. Ближе к двери Святослав заметил блага цивилизации - компьютер. Правда, на этом цивилизация заканчивалась. Возле компьютера расположился стол, где, судя по следам синей краски на столешнице, производилась дактилоскопия, а рядом на стене висел большой плакат с ростовой разметкой для фотографирования. Старший инспектор, который в это время сидел за компьютером поднялся на встречу вновь прибывшим. Ему было на вид не больше сорока пяти лет, с залысинами и широкими усами, которые довольно комично смотрелись над тонкими губами. Инспектор взял папку с делом Громова в руки, раскрыл ее, что-то долго изучал, а затем посмотрел на Святослава. - Начнем с обыска. Рудковский позови моих бойцов. Рудковский, а именно один из охранников, которые сопровождали сюда Святослава, отдал честь и быстрым шагом покинул помещение. - Старший инспектор Шматько, - представился инспектор. Святослав лишь кивнул на его слова. Смысла не было называть свое имя и так все ясно из дела, которое этот человек держал в руках. Громов старался не думать о том, что его ждет, но нехорошие мысли все сильнее закрадывались в голову и хотелось отсюда просто удрать. Внешне он казался смелым и дерзким, а внутри все же поселился страх. Что если его действительно обвинят в убийстве? Что тогда? Останется гнить на нарах? Как-то совсем не радостно. Хорошо хоть смертную казнь в стране отменили. Сделав глубокий вдох, Святослав попытался успокоиться, мысленно приказав себе довериться Ренату. У Своенравова железная хватка, если берется за дело, всегда выигрывает. В этот раз тоже так должно быть. Задумавшись и немного успокоившись, Громов не сразу заметил, как в комнату досмотра вошли три человека. Двое из них были с солдатской выправкой, в форме охраны, третий же был худощавый в белом халате с большими очками на носу. Своим морщинистым лицом и злыми глазами он осмотрел Святослава с ног до головы и пошел в сторону своего стола, что расположился за ширмой. Почему-то у Громова этот сорокалетний мужчина ассоциировался с Кошеем Бесмертным. Толи его странная походка, толи сутулость или же частичное отсутствие волос на голове, но сходство было очень заметно. - Свободны, - приказал старший инспектор охранникам, которые привезли Святослава. Михалыч со своими бойцами покинул комнату. - Ну, что же, гражданин Громов, приступим. Зельман, провести полный обыск, - присев на стул возле компьютера, инспектор раскрыл папку с делом. Зельман, мужчина похожий на бывшего омоновца, с квадратным лицом и лысой головой подошел к Святославу и довольно быстро ощупал каждую конечность на предмет чего-то скрытного. - Раздевайся до белья, - его голос был строгим и не терпящим отлагательств. - Зачем? – удивился Громов. - Вопросы здесь задавать буду я, а теперь живо одежду снял, пока тебе не помогли раздеться, - вклинился в разговор Шматько. Его недобрый взгляд говорил, что если Святослав откажется, то инспектор точно исполнит свои угрозы. Медленно, Громов стал раздеваться. Он не стеснялся своего тела, но было ужасно неприятно снимать одежду под пристальные взгляды охранников и инспектора, а еще он слышал сиплое дыхание человека в белом халате, который все так же сидел за ширмой. И это дыхание раздражало хуже Зельмана, что стоял рядом с каменной рожей. Сжав губы, Святослав стянул с себя пиджак, затем легкий бежевый свитер, далее последовал ремень на брюках, туфли и сами брюки. Аккуратной стопкой он сложил одежду и передал ее Зельману. Тот в свою очередь передал ее второму вошедшему, который судя по всему тоже служил в бывшем ОМОНе или СОБРе, потому что комплекция и быковатый взгляд был таким же как у Зельмана. Второй охранник стал тщательно исследовать одежду на предмет зашитых в нее секретных предметов или тайников. - Часы, кольца, цепи тоже снимай. Не переживай, все засвидетельствуем и отправим в камеру хранения, - продолжил Шматько, видя недовольство Громова. Старший инспектор взял ручку и стал что-то записывать в раскрытой папке. Напряжение в комнате досмотра возрастало, ведь теперь Зельман тщательно ощупывал уже почти раздетого Святослава. Оставшись в белой майке, черных боксерах и светлых носках, Громов старался себя заставить злиться на ситуацию, чтобы не поддаться легкой панике. А еще эта головная боль, которая словно дятел стучала внутри черепа совсем не способствовала ситуации. После того как руки Зельмана побывали почти на каждом кусочке закрытого в белье тела Святослава, помощник инспектора отошел в сторону и стал у стены. - Чисто, - доложил он с умным видом. - Хорошо. Ну, что же вы, Святослав Михайлович, стоите как вкопанный? Садитесь, будем с Вами разговаривать, - Шматько указал на стул, который неожиданно появился возле Святослава. Громов сел, напряженно сделав глубокий вдох. Пора показать, что он не боится. Да, ситуация со смертью отца и то, что его в ней обвиняют хорошо так выбивает из колеи. Хватит! Он же Громов! А Громовы ничего и никого не боятся! Мысленно врезав себе, да посильнее за проявленную слабость, Святослав принял более свободную позу, скрестив руки и с презрением посмотрев на инспектора. - Слушаю, - наверное, если бы здесь можно было бы курить, Громов бы точно закурил. - Фамилия, имя, отчество, дата рождения, - стал спрашивать Шматько. - В деле же написано, или Вы не умеете читать? –ухмылка коснулась губ Громова. Легкая дрожь, что до этого была в теле, прошла и стало легче дышать. - Борзый слишком? - Шматько явно не понравилась перемена в лице Громова. – Ну, ничего. Здесь борзоту быстро обломают. Я еще раз спрашиваю: фамилия, имя, отчество и дата рождения! – Голос инспектора стал строже. - Господи, - закатил глаза к потолку Громов, - ну если Вы так просите! Громов Святослав Михайлович, 17 апреля 1994 года рождения, город Москва. Старший инспектор довольно кивнул. Затем кивком головы указал второму охраннику, чтобы тот готовил фотоаппарат. - Вставай и к стене, будем увековечивать тебя, - скомандовал Шматько, снова сделав пару пометок в папке на бланке досмотра, – Зельман, свитер ему дай на время одеть, чтобы фото приличное вышло. Зельман схватил со стола бежевый свитер и кинул его прямо в лицо Святослава, при этом не забыв злобно улыбнуться. Похоже, здесь явно в почете открытое издевательство. Громов встал, натянул свитер обратно и без штанов, босиком, прошел к стене с ростовой разметкой. Второй охранник вручил ему небольшую табличку с его именем и годом рождения и отошел немного, чтобы сделать фото. Покрутив фотоаппарат, который был прикреплен к штативу, навел резкость, и яркая вспышка осветила серое помещение, заставив Громова на миг зажмуриться. Посмотрев на фото, молчаливый охранник убедился, что все хорошо видно и указал Святославу на стол, где лежала небольшая коробочка с типографской краской и валиком, а рядом находилась дактокарта, куда будут наноситься отпечатки пальцев. Святослава заставили стать слева от коробки с краской, справа от него стал Зельман, который взяв Громова за левую руку, стал поочередно намазывать каждый палец валиком и затем прикладывать его на дактокарту, оставляя ровные и четкие отпечатки. Когда он закончил, Святослав стоял с синими пальцами, заметно измазав края бежевого свитера. Вот и нафиг он его тогда одел-то? Где логика у этих людей? - А влажных салфеток у вас тут не имеется? – возмутился Громов чуть ли не кипя от негодования, не зная куда делать руки, чтобы еще больше не испачкать свитер. - Может тебе еще и джакузи с пеной? – засмеялся Шматько. – Вон там умывальник и мыло, - указал он на ширму, за которой спрятался, как потом оказалось, фельдшер. – Заодно и пройдешь первичный медосмотр у Николаевича. Цокнув языком, Громов тяжелым шагом пошел в дальний угол комнаты допроса. Ноги в носках слегка подмерзали от холодного бетонного пола. Святослав старался об это не думать, иначе начнет психовать еще больше. Зайдя за ширму, он увидел старый кафельный умывальник и кусок использованного мыла в мыльнице. Фельдшер лишь повернул голову в его сторону. Конечно же, горячей воды здесь не оказалось. А ладони от краски не оттирались даже с использованием мыла. В итоге, промучившись, и кое-как оттерев большую часть грязи, ледяными пальцами Громов закрыл ржавый кран и стал искать одноразовое бумажное полотенце. - Держи, - в его сторону полетело пожелтевшее полотенце со следами синевы на нем. Брезгливо скривившись, Святослав все же вытер об него руки и оставил, плачевного вида, полотенце на умывальнике. - Садись, - фельдшер указал на кушетку рядом с собой. К ним подошли Зельман и второй охранник и стали неподалеку, нельзя оставлять подозреваемого одного с фельдшером надолго. Судя по их довольным рожам, явно они ожидали увидеть что-то интересное, только вот пока Громов не совсем понимал, что именно. Фельдшер, похожий на Кошея Бессметрного, достал из ящика стола медкарту, вывел красивым почерком на ней имя и фамилию Святослава и только потом раскрыл ее. - С сердцем проблемы есть? - Нет. - Желудок, легкие? Коклюшем или Боткина в детстве болел? - Нет, все в порядке. Кошей сделал пометки в медкартке. Затем достал тонометр, попросил Громова снять свитер и майку, быстро померил ему давление, осмотрел зрачки, рот, послушал сердце. - Флюшку давно делал? - Почти год назад. - Сейчас значит обновим, иди к аппарату, - фельдшер указал на старый флюрограф, что стоял проржавевшей железякой в углу. Громов с отвращением посмотрел на эту железную бочку, которая только отдаленно напоминало флюрограф. В частных клиниках давно стоит дорогая техника, которая с минимальным вредом для организма делает все необходимые обследования. А вот от этой доисторической железяки можно так облучиться, что и Чернобыль покажется мелочью. - А рак я себе этой штукой не заработаю? – скривился Святослав, с опаской поглядывая на флюрограф. - Еще один! – возмутился фельдшер. – Иди давай, умник бля! Святославу «вежливо» показали, как зайти в аппарат, затем закрыли дверцу. Оказавшись в тесном темном помещении, сердце на миг забилось быстрее. Воняло старой краской и еще чем-то не совсем понятным для Громова. То ли сырость, то ли хлоркой со старой половой тряпкой. - Воздуха в легкие набрал и не дышать! – послышался голос снаружи. Громов выполнил сказанное, набрав побольше воздуха в легкие. Хрен его знает, сколько в этой железяке стоять. Но все закончилось довольно быстро. Буквально через минуту дверь открылась, ярким светом прорезая темноту в кабинке, заставляя Святослава сощурится. Далее ему велели одеться и следовать за Зельманом и вторым охранником. Серая комната досмотра сменилась на длинный коридор с высоко расположенными зарешетчатыми окнами. Теперь запах сырости ощущался сильнее. Святослав следовал за Зельманом, чувствуя на себе взгляд второго охранника, который шел за ним. Наручники неприятно давили на запястья, тихим звоном раздражая Громова. До сих пор ему не верилось, что все так произошло и что его обвиняют в смерти его же отца. Ренат советовал продержаться до тех пор, пока он не добьется, чтобы Святослава выпустили под залог. Но с каждой минутой Громов понимал, что держаться дальше будет все сложнее и сложнее. В угрюмом молчании они миновали длинный, тускло освещенный коридор и без стука вошли в медицинский кабинет, прячущийся за обитой грязно-коричневым дерматином дверью. Свят поморщился, от яркого света, ударившего в глаза, мотнул головой и оглядел помещение, светлое и чистое, хотя и довольно скудно обставленное. Громоздкая ширма, с выкрашенным белой краской каркасом, за ней пара кушеток, стены, выложенные голубым кафелем и вытертый, хоть и целый линолеум на полу - от всего этого так и сквозило унынием. В медотделении был лишь один фельдшер. Похоже, их здесь клонируют, потому что этот медицинский работник был почти точь-в-точь как тот, что первично осматривал Святослава. Такой же худой и скрюченный, с впалыми щеками и недобрыми глазами, которые прятались за старой прямоугольной оправой. На голове красовался высокий белый колпак, халат был помят, кое-где виднелись еле заметные пятна крови. Святослава подвели к двери в дальнем углу помещения, дали в руки мыло и старое полотенце и велели идти в душ, который оказался как раз за этой старой дверью. Заглянув внутрь Громов с отвращением окинул взглядом стены, выложенные голубого цвета плиткой и совершенно не сочетаемый с ними красный кафель на полу. По правой стороне через равные промежутки торчали из стены старые, еще советские смесители, над ними, на уровне двух метров от пола торчали вкрученные в стену пластиковые держатели, в которых был закреплен душ. Ни о каких кабинках или хотя бы перегородках не шло и речи. - У тебя десять минут, - буркнул Зельман, снял с Громова наручники и не закрывая дверь, вернулся к фельдшеру. Отчетливо воняло плесенью. Поморщившись, Святослав подошел к левой стороне, где располагалась деревянная скамья. На нее можно было положить свои вещи, которых у Громова на данный момент было не так уж и много. Собравшись с силами, закусив до боли губу, чтобы просто не завыть от сложившейся ситуации, Святослав стянул некогда красивый бежевый свитер с яркими пятнами типографской краски на рукавах, не сворачивая, кинул его на скамью. Далее пошла майка, обувь, штаны. Носки Громов посчитал не снимать. Мало ли. С такой антисанитарией у них можно спокойно грибок подхватить. Лучше уж в носках остаться, чем потом лечиться от этой напасти. Воды горячей не оказалось. Пришлось быстро натираться огрызком хозяйственного мыла, терпеть ледяную воду, от которой все внутри сжималось в комок и сдерживаться, чтобы быстрее выбраться отсюда. В какой-то момент, Громов все же психанул, врезав кулаком в кафельную плитку на стене. Боль в костяшках немного отрезвила его. Рука слегка стала пульсировать, но кожа не треснула. Единственная польза от холодного душа была в том, что головная боль почему-то прошла. Вытершись колючим старым полотенцем, Святослав стал одевать белье, как в этот момент зашел Зельман, прищурив глаза бегло осмотрел его и приказал больше одежды не одевать. Громов все же стянул мокрые носки и одел на босые ноги обувь. - Живо на выход, медосмотр будет! – крикнул он, пытаясь нагнать на Громова побольше страха. - А до этого что было? - взяв свои вещи в руки и не понимая, какого хрена по десять раз проходить медосмотр, Громов вышел из душевой. - На кушетку! – писклявым голосом отозвался фельдшер. Громов чувствовал себя как в концлагере каком-то. Иди, вставай, садись, на кушетку. С ним разговаривали так, словно он малолетка с молоком матери на губах. И это бесило. Дико бесило. Хотелось врезать этому фельдшеру, который похож на предыдущего, стереть ухмыляющиеся улыбки с рож охранников кулаком и выбраться наружу. Ведь здесь ему не нравилось все больше и больше. А ведь это только начало. Присев на кушетку, Святослав на миг прикрыл глаза. Сколько это все еще будет продолжаться? Почему нельзя позвать нормально врача, чтобы он все быстро сделал? Послышался звук стекляшек. Открыв глаза, Громов увидел пробирки с надписями, шприц, почувствовался характерный запах спирта. Только он хотел возмутиться по поводу стерильности помещения, как его руку довольно быстро зажали жгутом и в ту же минуту острая игла проникла под кожу. - Больно блин! – шикнул Святослав, почувствовав, как тонкий метал неприятно саднил в коже. - Может ты еще от вида крови в обморок упадешь? – пошутил Зельман, заржав. Громов лишь пронзил его ненавистным взглядом. Набрав кровь в пробирку, фельдшер подписал ее и поставил на стойку к остальным. Казалось, на этом кошмары медицины закончились, но не тут-то было. Фельдшер попросил Святослава встать перед ним и стянуть белье вниз. Холодная рука, в резиновой перчатке, коснулась яичек Громова, перебирая их пальцами. У Святослава даже дыхание остановилось от такой наглости. Хотелось вцепиться в глотку этого недоврача, настолько сейчас было противно и неприятно ему. Конечно, у себя в клинике он проходил уролога, который был очень деликатным в отношении своего пациента, не то, что этот фельдшер, который сжимал пальцами яички так, словно хотел из них что-то выдавить. - Покашляй, - приказал фельдшер с сосредоточенным видом изучая половые органы Громова. Пришлось покашлять, хоть и с трудом, потому что в такой обстановке, со спущенными трусами, когда какой-то старый мужик трогает твои яйца, а сзади стоят два ухмыляющихся охранника, очень сложно сосредоточится. - Нормально, теперь поворачивайся задом, наклонись и раздвинь ягодицы руками, - фельдшер убрал руку и сделал пометку в карточке пациента. Далее он потянулся к белой баночке, на которой красной краской было написано «Вазелин». - Вы совсем охуели? – не выдержав Громов, натянув быстро белье. – Я вам не сучка какая-то, чтобы задницу подставлять! Все, это был уже предел. Святослава начало трясти от злости. За что ему вообще все это? Позволить, чтобы кто-то залез в его задницу? Да сдохнуть лучше! - Скрываешь там что-то? – Зельман с молчаливым охранником, которые до этого просто стояли и улыбались, тут же оказались рядом с взвинченным Громовым, заломили ему руки и развернули задницей к фельдшеру. - Отпустите, суки! Я это все так просто не оставлю! Вы сгниете в тюрьме! – попытался вырваться Святослав, но боль в вывернутых руках заставляла скулить и поддаваться ситуации. Трусы грубым движением были стянуты вниз, затем холодные пальцы в резиновых перчатках раздвинули ягодицы и в ту же секунду Громов сцепил зубы от неприятных ощущений, почувствовав, как в его тело вторгся, вымазанный в вазелине, палец фельдшера. От отвращения происходящего Святослава затошнило. Сердце так быстро билось, что казалось, сейчас Громов его просто выплюнет на бетонный пол. В глазах потемнело от негодования. Было не столько больно, сколько противно от осознания того, что его так грубо нагнули. Поелозив немного в заднице Громова, фельдшер заверил, что все чисто, посторонних предметов нет. Охранники отпустили Святослава, отступив чуть на шаг, вновь меняя грозное выражение лица на ухмылочку. - Так, без резких движений, Громов! – пригрозил Зельман. – Иначе вместо пальца доктора может оказаться что-то побольше. - Вы за этого заплатите! - прорычал Святослав, натянув белье на свою задницу. - За что? Мы всего лишь выполняем свою работу, а доктор свою. Вдруг у тебя в заднице наркота, или оружие? Кто знает? Мы обязаны проверить. - Ложись давай, - спокойным голосом напомнил о себе фельдшер, стянул перчатки, и найдя другие на столе, одел их. – Не ляжешь, тебе помогут, - пригрозил он, заметив, что Святослав не сдвинулся с места. Громов остался стоять на месте, всем видом показывая, что он больше не подчиниться. Хватит уже, доподчинялся, в задницу залезли как к себе домой, суки! Фельдшер лишь глянул на охранников, как те быстро уложили Громова на кушетку лицом вверх. Один держал Святослава за плечи, второй за ноги. Громов вырывался до тех пор, пока холодные руки фельдшера не коснулись его живота. - Успокоился, живо! - прикрикнул фельдшер. - Каждый раз одно и тоже, все так трясутся за свою задницу, что даже смешно становится. Самое интересное ты уже прошел, - добавил он, заскользив пальцами по животу Святослава. Громов замер, настороженно наблюдая за действиями медицинского работника. Тот просто ощупывал живот так, словно до этого не был в его заднице. - Поджелудочная хорошая, селезенка и печень не увеличены. Хорошо, одевайся. Охранники отпустили Громова и тот быстро встал и принялся одеваться, с опаской поглядывая на всех. После медотделения Святослава отправили в одиночную камеру. Квадратная, два на два метра, у стены доска-кушетка с ветхим серым матрасом в тонкую розовую полоску, туалет в углу и одинокое окно, которое было почти под потолком, апартаменты люкс не иначе. - Я здесь все время буду? – решил уточнить Святослав, угрюмо глянув на охранников. – Когда я смогу поговорить со своим адвокатом? - Это камера карантинного отделения. Как придут результаты анализов, переведут в общую камеру. Пока на карантине - посещения запрещены, - монотонным голосом отчеканил Зельман и закрыл дверь камеры. Святослав тяжело выдохнул. Хотя бы сейчас он сможет побыть один и проанализировать все то, что с ним произошло. Арест, суд, теперь вот следственный изолятор, где сука фельдшер осквернил задницу Святослава. Пока он в карантинном отделении, а что потом? Камера общего содержания? С уголовниками? Громов долгое время маячил по камере. Холод, который поселился внутри после ледяного душа, не давал согреться, постоянно путал мысли, а отвращение к себе после фельдшера когтистой лапой скребло где-то внутри, не давая возможности нормально вздохнуть. Подойдя к двери, он заглянул в маленькое окошко, но ничего не увидел кроме стены серого цвета, напротив. Отчаяние стало пробираться внутрь Святослава. А что если Ренат не сможет вытащить его отсюда? Как быть тогда? Столько вопросов и ни одного внятного ответа. Схватившись за голову, Громов закрыл глаза, сцепив зубы. Хотелось кричать и биться о стену от негодования и несправедливости в которой он оказался. В принципе это и произошло. Резко подбежав к стене, Святослав стал лупить ее кулаками до тех пор, когда стала трескаться зеленая краска и штукатурка посыпалась на пол. Тяжело дыша, Громов уткнулся лбом в стену и закрыл глаза, которые подло стали щипать от непрошеных слез. Нет, он не рыдал, просто было до жути обидно за все то, что сейчас происходит. Костяшки пульсировали тупой болью. Кое-где проступили царапины. Сделав пару глубоких вдохов, Громов открыл глаза и подойдя к лавке, залез на нее с ногами. Умостившись в углу, обнял колени и опустил на них голову. Слишком много напряжения сегодня было, но расслабиться вряд ли получится в ближайшее время. Казалось, Громов словно один сплошной комок нервов, настолько сильно были зажаты мышцы от пережитого стресса. Видимо, все те проклятия, которые посылались в адрес Святослава, наконец-то начали сбываться.