Флеш (Трефовый валет 2)

Перед глазами все плыло, постепенно накрыв все мраком. Казалось, словно кто-то сильно давил на глазницы, пытаясь их выдавить, а легкие дико горели, яркой вспышкой сигналив в мозг, что им не хватает воздуха. Страх заставлял сжиматься все внутри, проникнув своими холодными, липкими щупальцами в каждую клетку. Святослав попробовал сделать спасительный глоток воздуха, но целлофановый прозрачный пакет, надетый на его голову, не позволил ему этого. Глаза Громова все больше расширялись от ужаса понимания того, что он, возможно, сейчас умрет. Его руки удерживали сзади, еще кто-то сильно держал за плечи, не давая вырваться. Свят только и помнил, как его завели в камеру якобы для очередного допроса, как тут же нацепили на голову пакет и прижав к стене, стали душить. И чем больше Громов пытался делать вдох, тем воздуха в пакете становилось все меньше. Сердце отбойным молотком било по вискам, мозг кричал, требуя кислорода, а Громов ничего сделать не мог, лишь иногда издавая звуки, похожие на мычания. Противный писк в ушах мешал понять, о чем говорили те, кто его душил. Тело Свята инстинктивно дергалось в попытках вырваться, но все было безуспешно. Когда нехватка воздуха стала критической и сознание стало проваливаться в темноту, хватка на горле ослабла, и целлофан был снят с головы Громова. После удушья, тело Свята не слушалось, заставляя его полусидеть у стены и хватать ртом воздух. Со спасительным кислородом пришел кашель, который стал душить не хуже целлофана на голове. Перед глазами все плыло, иногда застилая взор темными пятнами. - Ну, а теперь и поговорить можно, - сквозь шум в ушах еле расслышал Громов чьи-то слова. Кое-как справившись с дыханием, пребывая все еще в каком-то шоковом дурмане, Громов даже не смог сопротивляться, позволяя, чтобы ему связали руки за спиной и усадили на старый стул посреди комнаты. - Сука….- только и смог прошипеть Святослав, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке, который больше всего маячил перед глазами. Во рту пересохло и ужасно хотелось пить, а легкие все еще горели, словно не веря, что вновь могут потреблять кислород. - Нет, сука это ты, Громов, и сейчас подпишешь бумагу о том, что батю своего ты замочил, - лысый плотноватый мужик в растянутой тельняшке улыбнулся щербатым ртом, показывая отсутствие двух нижних зубов слева в нижнем ряду. Когда зрение Громова более-менее сфокусировалось, его словно ледяной водой окатило. Он находился в небольшой камере без окон с теми мужиками, на груди которых были набиты купола, и с которыми Михалыч не советовал связываться. Твою ж мать! Свят замотал головой по сторонам, пытаясь оценить обстановку, и понял, что вот и настал тот самый пиздец, которого он боялся. - Ничего я подписывать не буду! – плюнув в лицо щербатому мужику, огрызнулся Святослав. - Да? Это мы еще посмотрим! – Казалось, щербатый даже особо не удивился такому исходу разговора. – Бритва, с чего начнем? Тут у нас клиент особенный, просто опидорасить его будет скучно, - мужик повернулся к своему помощнику – щуплому, высокому мужчине с хищным взглядом, держащим что-то в руках. Еще двое «помощников» стояли по обе стороны от Громова, словно охраняя его, сильно придавливая ладонями за плечи к стулу. - Оу, можно сегодня разнообразить нашу игру? Прекрасно! – казалось, щуплый несказанно обрадовался тому, что можно использовать разные приспособления в его игре. - Бритва, только ты пока без следов. Заказ был на дознание, следов не должно быть! – уточнил щербатый, отходя от Святослава влево к небольшому старенькому железному столу, на котором лежал лист бумаги и ручка. - Что вы собираетесь делать? – Святослав в ужасе смотрел на то, как Бритва снимает свою тельняшку, оголяя щуплый, с выступающими ребрами, торс. - Будем играть! – улыбнулся Бритва, у этого вообще зубов не оказалось. И только сейчас Громов заметил, что и шепелявит Бритва сильно. - Не смейте меня трогать! У меня деньги есть, давайте договоримся? – конечно, надежда была маленькой, но все же, вдруг повезет договориться? С Саней и его прихвостнями удалось же решить все мирным путем. - Деньги, говоришь? – Щербатый призадумался, - не, деньги у нас есть. Это мы так, ради забавы ну и, конечно же, справедливости! Бритва приступай. Шмель и Рожа держите его! Святослав попытался дернуться со стула, но ему лишь сильнее заломили руки за спиной, заставив подняться на ноги, затем продели веревку между связанными руками и подвесили ее к крюку сверху, натянув так, чтобы Громов мог еле касаться пальцами ног грязного пыльного пола. Неестественная поза вызывала сильный дискомфорт в плечевых суставах, заставляя Святослава закусить до боли губу. Держаться было очень тяжело, и малейшее расшатывание выворачивало суставы еще больше, заставляя уже стонать от боли. Щербатый подошел к Громову, держа пластиковую полуторалитровую бутылку с водой в руке. - Ох, давно я не играл с такими мажорами. Небось, после третьего удара вырубится? - хихикнул Бритва и, замахнувшись, сильно врезал бутылкой по правому боку Свята в районе печени. Громов рвано выдохнул, застонав. Сначала боль была тупой, затем острыми покалываниями стала расползаться на всю боковую часть тела. - Вас посадят за такое! – прошипел Свят, зло посмотрев на Бритву. - Серьезно? - ехидно подметил щербатый и вновь дал сигнал Бритве для удара. Удары посыпались со всех сторон. Бритва бил в основном по мягким тканям: почки, печень, живот. Затем стали бить по голове. Боль от неестественно вывернутых суставов вперемешку с острой болью от ударов во всем теле заставляли Громова громко кричать и стонать. В какие-то моменты боль была настолько сильной, что Свят отключался, но его тут же приводили в себя ледяной водой, которую выливали на голову. - Ну что, подпишешь повинную? – Щербатый подошел к Громову и схватив за мокрые волосы, потянул их на себя, заставляя парня посмотреть ему в глаза. - Пошел ты! – сплюнув кровь прямо на тельняшку щербатого, прохрипел Свят. Похоже, внутри все же что-то уже повредилось от ударов. Плохо дело. Громову было страшно, сознание удерживать с каждым разом было все тяжелее и тяжелее, все тело горело, а места, куда били по нескольку раз отдавались жуткой острой болью. Его избивали уже больше часа и теперь хотелось только одного, чтобы все это прекратилось, но соглашаться признать вину за смерть отца Громов не мог. Это означало конец всему. - Хух, Кесыч, что-то я утомился, - вытерев пот с лба, с выдохом произнес щуплый, откинув бутылку с водой в угол. – Давай-ка поиграем в мячики? Кто сегодня хочет забить гол? Послышалось дикое ржание всех четверых уголовников. Свята бесцеремонно раздели, чуть приспустили веревку, так чтобы он смог опустится на голые колени, от чего парень тяжело выдохнул, ощущая, как сильно пульсируют и тянут связки в плечах. Пребывая в таком постыдном состоянии, без штанов и белья, с завязанными за спиной руками Святу хотелось выть от отчаяния. Его что насиловать будут сейчас? Только не это! Все что угодно, но только не это! В ужасе, Громов стал озираться по сторонам, пытаясь хоть немного пошевелиться, чтобы освободиться, но руки онемели, а ноги стали гореть от прилившего кровотока к ним. Шмель и Рожа стали позади Свята, Бритва принес им какой-то небольшой мешочек на тонкой веревке. А дальше пошла такая боль, что по сравнению с ней, все что было до этого, было цветочками. Раскачивая на пальцах мешочек, словно маятник, Бритва стал бить им по яичкам Громова. Удары были не сильными, да и в мешочке скорее всего был песок, но от этого не менее болезненными. Святу казалось, что его яйца извивают как боксерскую грушу, он скулил и иногда вскрикивал. Когда от боли занемела вся нижняя часть тела, Громов стал просить остановить все это. - Что, уже все? Тю, я думал, мы еще поиграем, - расстроенно заметил щуплый, откинув мешочек с песком к бутылке. - Подпишешь? – Щербатый взял листок бумаги с ручкой и подошел к Святу. - Да, руки развяжите, - не узнавая свой хриплый голос, ответил Громов. Дышать было тяжело, тело горело от порций полученной боли, ноги уже не держали. Когда веревку ослабили, Святослав просто упал на холодный пол, застонав. Ему, конечно же, помогли подняться, схватив за поврежденное плечо и рывком усадив на стул. Руки не слушались, они отекли и отдавались ноющей болью в суставах. Свят попытался взять ручку, но пальцы не сгибались. После нескольких попыток письменная принадлежность и вовсе скатилась на пол, и щербатый матерясь наклонился за ней. Тяжело дыша, Громов стал лихорадочно думать, что делать дальше. Если и дальше здесь останется, то точно либо подпишет признание, либо умрет. Ни один из вариантов его не устраивал, но думать было так тяжело сейчас, а кроме как всем телом врезаться в щербатого и свалить его с ног, в голову больше ничего не пришло. И Свят сделал это, какими-то титаническими усилиями воли, он поднялся на ноги и резко подался плечом в уголовника. Повалить его удалось, даже хорошо приложить головой о металлический стол, только вот удрать не удалось. Что-то острое сильно впилось в спину и далее последовал сильный разряд током. На миг Громову показалось, что его нервы один за другим выдергивают из тела, заставляя корчится на полу и исходить слюной от дикой боли. А потом наступила темнота… *** Дикий шум в ушах заставил Святослава открыть глаза. Морщась от боли и яркого света, он уставился в белый потолок с волнистыми, расходящимися от центра паутинкой, трещинами. Немного проморгавшись, Громов осмотрелся по сторонам, не понимая, где он находится. Вокруг все было вымощено в белую, слегка потрескавшуюся кое-где, плитку. Пахло лекарствами. Справа у стены стояла заправленная больничная койка и старый, небольшой шкафчик с покосившейся дверцей. В голове был туман. - Господи, наконец-то ты очнулся, - родной и знакомый голос заставил Громова слегка запрокинуть голову назад. – Святослав, как ты себя сейчас чувствуешь? Ренат взял стул и подставив его к кровати Святослава, присел, как-то слишком взволновано посмотрев на него. По морщинам, что залегли на лбу адвоката, было видно, что Своенравов отчего-то сильно переживал. - Что случилось? – охрипшим голосом спросил Громов, и попытался присесть, только у него не получилось, потому что сильная тяжесть во всем теле не дала возможности даже двинуть рукой. – Где я? – более испуганно спросил Свят, с тревогой посмотрев на своего адвоката. - Ты в медблоке, - напряженно ответил Ренат. – Тебя нашли утром на полу в камере и отправили сюда. Святослав, ты помнишь, что случилось? Громов тяжело выдохнул, отвернувшись. Что случилось? Какого хрена он в медблоке? И почему такая тяжесть в теле? Воспоминания неожиданно резко стали врываться в сознание. Камера без окон, четыре уголовника с куполами на груди, издевательства… Перед глазами все поплыло, Громову стало тяжело дышать, паника стала душить, заставив Свята жадно хватать ртом воздух. Вокруг все поплыло, заставляя тело вжаться в угол кровати, в поисках хоть-какой-то защиты. Его состояние заметил Ренат и тут же рванул куда-то. Буквально через несколько секунд над Громовым уже склонился человек в белом халате, проверяя зрение и пульс. - Что с ним?? – Ренат еле сдерживал себя. Он конечно понимал, что с Святославом могло подобное случиться в СИЗО, но надеялся, что этого не будет. Видимо, зря надеялся. – Кто довел его до такого состояния? А Громов уже ничего не слышал, кроме смеха тех уродов в своей голове, что издевались над ним, вновь ощущая всю боль, что испытал. Врач быстро сделал успокоительный укол в руку Свята и отвел взволнованного и злого Своенравова в сторону. - Сейчас ему нужен покой. Пойдемте, - врач вышел из палаты, за ним недолго думая, тяжелым шагом вышел Ренат. - Если Вы будете скрывать от меня информацию, я сделаю так, что Вы окажетесь здесь, но уже в качестве обвиняемого! – стал угрожать адвокат, слегка растерявшись и не зная, что дальше делать. Теперь дело принимало более угрожающий характер. - Успокойтесь, - попытался утихомирить врач Рената. – Я скажу то, что знаю, для этого не нужно мне угрожать. Врач остановился у зарешетчатого окна и сложил руки на груди. Своенравов напряженно остановился рядом. Вся его поза выказывала недовольство и злость на ситуацию. - Кто с ним это сделал? – твердо спросил адвокат, устремив взгляд на врача. - Этого я не знаю. Громова доставили сегодня утром. Один из охранников сообщил, что подозреваемый лежал на полу и не реагировал на команды и указания. Был составлен протокол телесных повреждений и сделан вывод, что Громов С.М. упал со своей койки в следствии чего и получил повреждения. - Вы это серьезно? Упал с койки? Святослав выглядит так, словно его избивали! – с сарказмом прокомментировал Своенравов. Врач лишь пожал плечами. Было видно, что ему что-то известно, но судя по всему, крыша у него слишком хорошая, поэтому он позволяет себе молчать. - Что с ним? – продолжил свой допрос Ренат, продолжая сверлить взглядом врача. - У него много заметных гематом, сломаны пару ребер и отекшая мошонка, - спокойно ответил врач, будто читал скучный доклад. – Типичный случай падения с двухэтажной койки. Рената словно кипятком облили. Все тело еще сильнее напряглось, желваки ходуном заходили на сжатых челюстях. Кое-как сделав вдох, адвокат попытался немного успокоиться, иначе самообладанию придет конец, и он разорвет этого докторишку на мелкие кусочки. Давно адвокат не чувствовал похожих чувств, всегда твердый как скала, сейчас Ренат не мог нормально справиться со своими эмоциями. Какие-то странные и непонятные для него отцовские чувства стали проявляться после смерти Громова старшего. И хотя к Святославу он относился не более чем к клиенту, в душе все же понимал, что переживает за него. - Через несколько дней он будет в порядке. Правда, я бы посоветовал обратиться к урологу, если отек мошонки не спадет в течение недели. - Я вас понял, - сквозь зубы процедил Ренат. - Всего доброго, - дежурно отозвался незаинтересованный в своем пациенте врач и пошел в сторону своего кабинета, оставив Рената в тяжелых мыслях. Адвокат терялся в догадках, кто мог такое сделать с парнем? Почему врач скрывает истинную причину состояния Свята. И главное зачем? А если это только начало? Тогда Святослав в опасности. Кто же так вцепился в семью Громовых? Достав телефон, адвокат позвонил Моргацкому и потребовал, чтобы тот в срочном порядке подъехал в СИЗО. Следователя Ренат встретил через час в коридоре медблока, нервно выхаживая от стены к стене. Свят спал в палате. Адвокат не отходил от двери, словно цербер охраняя своего клиента. - Я требую объяснений! – Ренат сразу же стал наезжать на следователя, как только тот замаячил на горизонте. - Спокойствие, только спокойствие! – вместо приветствия ответил Моргацкий. Он выглядел слегка озадаченным. Следователю никогда не нравились наглые адвокаты. - Что за беспредел происходит здесь? Я вас всех засужу! Дойду до мирового суда, но добьюсь справедливости! – Ренат уже еле сдерживал себя, час проведенный в ожидании следователя накрутил его еще больше, но все же Своенравов старался сохранять хладнокровный вид, хотя и давалось ему это с большим трудом. Он считал, что во всем виноват следователь, так как не досмотрел, что у него под носом творится. - Я прошу Вас успокоиться и рассказать, что случилось, - переходя на будничный тон ответил следователь. - А случилось то, что Свята избили! Куда у вас охрана смотрит? – естественно Ренат не верил в сказки про падение с койки, тут к гадалке не ходи это чистой воды избиение. Сделав глубокий вдох, Своенравов лишь сильнее сжал ручку своего портфеля, на его лице сохранялась непроницаемая маска адвоката-акулы, лишь глаза выказывали праведный гнев на халатность работников СИЗО. - Ну, подумаешь, ударили пару раз. Он мог подраться с сокамерниками. Здесь такое часто случается. Контингент же разный, - пожав плечами, Моргацкий посмотрел за плечо адвоката, осматривая пустой коридор. И зачем этот Своенравов его вызвал? Чтобы поорать с утра? - Пару раз ударили? Да на нем живого места нет! И почему в докладе написано, что мой клиент упал с койки? Подделка доказательств и фальсификация документов? Да Вы сами у меня пойдете под следствие, господин Моргацкий! - Вот только пугать меня не надо, - желая быстрее отделаться от адвоката, Максим постарался вспомнить всех своих знакомых из этого СИЗО. Возможно, кто что видел или слышал. А может вообще Никитина отправить? С таким он еще не сталкивался, пусть разбирается, будет новый опыт для него. – Разберемся, что там с вашим клиентом. Разберемся. - Уж постарайтесь! – Своенравов поправил галстук, который, казалось, душил его похуже удавки, кивнул следователю и с видом победителя пошел на выход из медотделения. *** - Что там случилось с Громовым? – зайдя в кабинет врача СИЗО, Моргацкий вальяжно опустил свой зад на твердый стул, что стоял напротив стола, за которым сидел мужчина в белом халате. Врач даже голову не поднял, что-то чиркая кривым почерком на белой бумаге. - И Вам не хворать, Максим Леонидович. Было видно, что врач беседовать со следователем не особо спешит, поэтому Моргацкому пришлось податься вперед и забрать недописанный лист бумаги у медицинского работника. По почерку было понятно, что ничего не понятно. Моргацкий убрал лист в сторону, на край стола, и щелчком пальцев привлек внимание врача на себя. - Вот так лучше, Курочкин, что случилось с Громовым? – повторил свой вопрос Максим. Не то, чтобы он горел желанием узнать, что и как, просто этот цербер адвокат просто так же не отстанет от следователя. А это лишний геморрой, разбирательства, бумажки, которые Моргацкий всей душой ненавидел. Поэтому приходится создавать видимость работы, хотя бы узнать, что и как, и получить протокол о телесных повреждениях. - Да ничего страшного с ним не случилось. Бывает и пострашнее, - устало ответил Курочкин, недобро посмотрев на следователя. Доктор не любил этого выскочку, особенно после того случая, когда еще в начале своей карьеры Моргацкий выяснил, что Курочкин подписал липовый протокол и об этом узнал начальник СИЗО. Конечно, тогда все быстро замялось и свое место врач не потерял, но вот осадок в душе остался. – Упал со своей койки, ушибся немного. До свадьбы заживет. - Да? Ну и ладно. Жить будет и хорошо. А протокол телесных повреждений глянуть хотелось бы, - как бы невзначай произнес Максим, не доверяя этому прихвостню, сложил руки на груди, рассматривая интерьер кабинета. Скудно, бедно. Пару шкафов со стеклянными дверцами, старый деревянный стол, потрепанная кушетка, покрытая, выцветшей, зеленой клеенкой, в углу возле бело-серой ширмы. На окнах решетки. Ничего примечательного. А вот дорогие часы на худой руке доктора говорили о том, что не все так уж плохо у него, как он хочет показать на самом деле. - Новые часы? – Моргацкий взял из рук доктора протокол, заметив, что при упоминании о часах, медработник напрягся. - Да, супруга подарила на пятидесятилетие, - нотка тревоги в голосе Курочкина не уплыла от внимания следователя. - Хороший подарок. Только вот насколько я помню, день рожденье у вас еще через полгода только. Ну да ладно. – Моргацкий раскрыл протокол, для себя отметив, что врач врет как дышит и такие дорогие часы ему явно достались не просто так. Пробежавшись по строчкам взглядом, Максим немного удивился написанному. Повреждения были куда похуже тех, которые могут быть от падения с койки. Теперь понятно почему так разволновался Своенравов. Громова избили. Подрался что ли с сокамерниками? Хотя, с его гонором такое вполне возможно. - Курочкин, вот ты уже тут столько лет работаешь, а придумать что-то получше чем падение с койки ничего не смог. Нужно быть оригинальнее. Стыдно, Курочкин, стыдно. Моргацкий закрыл протокол и встал со стула. Хотелось скорей покинуть это место. -А протокол? – встрепенулся доктор, видя, как следователь вместе с документом направился на выход. - Напиши, что я изъял для подшивки в личное дело, - отмахнулся следователь. - Но, не положено же! Максим Леонидович! – возмутился Курочкин, встав из-за стола. - Не положено, Курочкин, документы липовые подписывать, - заткнул врача Моргацкий и, заметив, как тот скривился после его слов, с улыбкой вышел из кабинета. По-хорошему нужно было зайти к Громову и расспросить о происшедшем, но Максиму было откровенно лень этим заниматься. И почему он Никитина с собой не взял? Шустрый стажер уже давно бы все за него сделал. Покурив на крыльце, Моргацкий все же решил сходить к Святославу. Если парень спит, то и расспросов можно избежать. Вроде, как и отметился. Зайдя в палату, Максим сразу же заметил метавшегося на небольшой скрипучей койке Святослава. Тому явно снился кошмар. Влажные волосы прилипли ко лбу и вискам, губы искусаны до крови, лицо исказилось в болезненной гримасе. - Я не убивал…- простонал Громов, продолжая пребывать в своем бреду. – Я не подпишу…. Нет… Вот это номер! Похоже Громова избили не просто так, а с целью получить признание. И это уже было интересно. Словно настоящий убийца понял, что липовые улики не подходят и решил добиться от парня признания в убийстве. Последние несколько лет Максима уже давно ничего не интересовало в этой жизни, именно поэтому почти всю работу за него делал Никитин. А сейчас, при виде страдающего парня, которого хотят подставить за убийство его же отца, внутри словно что-то екнуло, подсказывая, что, если Моргацкий не возьмется всерьез сам за это дело, Громов может лишиться жизни. - Я не убивал… - снова простонал осипшим голосом Святослав, а затем как-то рвано выдохнул и словно отключился, перестав метаться на постели. Следователь вновь глянул на Свята. Тонкое одеяло сползло к животу, оголяя торс Громова и показывая огромные синюшные разводы и забинтованную грудь. - Нехило тебе досталось, парень, - нотка сочувствия все же прозвучала в голосе следователя, чем удивила и его самого. Неожиданно у Моргацкого завибрировал телефон в кармане джинс. Чертыхаясь, он достал мобильник и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. На экране светился Никитин. - Слушаю. - Максим Леонидович, это правда? – на том конце раздался взволнованно-заинтересованный голос стажера. - Что правда? – Максим направился по коридору на выход, попутно доставая сигареты. Вновь хотелось дико курить. - Громова избили? - Господи, ты то откуда знаешь? – от удивления, следователь даже остановился на миг. Он сам то час как в курсе событий. Откуда утечка информации? - Связи, - довольно ответил стажер. – Так, правда? - Пусть твои связи тебе и расскажут, правда это или нет, - Максим вышел на крыльцо, где еще недавно курил, и стал доставать из пачки сигарету. Та все не поддавалась и в итоге пачка вывались из рук на грязный бетонный пол. – Твою мать! Так, Никитин, некогда мне. На связи! Отключив связь, Максим наклонился за сигаретами. Погода сегодня была на удивление довольно солнечной, и когда огромная тень закрыла поднимающегося следователя, не заметить ее было просто невозможно. - Ох, какие люди, рад видеть! Выровнявшись, Максим расплылся в улыбке. Перед ним стоял его бывший сослуживец и боевой товарищ по оружию Глеб Васильев. Они довольно давно не виделись, и за это время Глеб довольно хорошо прибавил в весе. - Хера себе, Васька, ты когда это так разожрался? Шваброй же был! – подколол товарища Макс. - Макс, блин, тебе только шутки шутить! – насупился Васильев. - Ладно, ладно, извини, - подняв в примирительно жесте руки, ответил Моргацкий. Затем все же смог подкурить злосчастную сигарету. – Рад тебя видеть. Как жизнь? Ты чего тут? Проблемы? - Работаю я тут, в охране, - Глеб повернулся боком, показывая нашивку сбоку на плече. – Вот смену суточную только сдал. Сейчас домой на отсыпной. - Оба на, - удивился Моргацкий такой удаче, - вот ты то мне и нужен.