Покажи мне место, где была наша любовь...

Адриан очнулся. Повсюду валялись тюбики, на стенах была засохшая краска, а возле его ног лежали испорченные кисти. Парень попытался пошевелить рукой, но тут же вскрикнул. Вся рука была в царапинах и синяках. — Ну что, проснулся? — в дверном проеме показалась темная фигура в капюшоне. — Натаниэль? — юноша не хотел осознавать происходящего, да и банально не мог. Голова болела, встать он даже не пытался. — Ты так и не понял, что Мари моя? — Это ты ошибаешься. Она когда-нибудь станет моей, и ты ей будешь не нужен, — с усмешкой произнес художник. — Мы клялись, что будем любить друг друга вечно, — Адриан встал. — Это звучит по-детски глупо, парень на побегушках, — Натаниэль подошел к модели. Вдруг Нат ударил ногой ему в живот. От такого приема Агрест сполз по стене, корчась от боли. — За что ты так с нами? Что мы тебе сделали? — прохрипел блондин, схватившись за больное место. — Вы разрушили мою жизнь. А я разрушу вашу, — Нат достал нож. На этот раз удар в плечо. Кровь брызнула на обшарпанную стену.

***

Третий день Габриэль не находил себе места от волнения. Сын пропал, весь дом обступили журналисты. Натали пыталась его успокоить, каждый час поднося успокоительное. — Что на счёт девчонки? — твёрдым басом спросил он. — Она в больнице, — сказала Натали и подала кружку чая. — А сегодня утром очнулась, — добавила она. Модельер тут же встал. — И что говорит? — от этого крика Натали уронила чашку горячего зеленого чая. — Н-ничего, — произнесла она. — Она даже толком… — не успела брюнетка договорить, как Агрест переместился в коридор особняка. — Месье Агрест! — крикнула она, пытаясь остановить его. Но ничего не вышло, и через миг они были уже в авто. Дорога Габриэлю казалась мучительно долгой. Он не мог успокоиться, из-за чего у него начался нервный тик. Но вот они подъехали к той самой клинике. Агрест выскочил из машины и побежал в больницу. Натали еле поспевала. Преодолев два или три этажа, они оказались в палате Мари. Габриэль даже не постучал, из-за чего Мари не на шутку испугалась. — Месье… — Маринетт, кто на тебя напал? — выкрикнул он. — Нат. Далее Дюпэн-Чэн рассказала об этом происшествии. О сумасшествии Ната. О том, как он сделал из нее холст. И о самом главном — о письме.