Жертва.

Я безумен. Ты свел меня с ума. Это твоя вина. Только твоя. У тебя очень тонкие запястья, Тсунаеши, знаешь? Тонкие, узкие, ломкие, такие красивые. Одно неверное движение - и по этому хрусталю поползут, глухо шипя, змеи-трещины. Один неосторожный выдох - и они превратятся в песчинки. Весь ты превратишься в песок. Я буду пропускать тебя через пальцы, сыпать на лицо и тело… Тебе нравится, когда я их сжимаю, прижимаю одно к другому - грубо, сильно, до боли, не боясь сломать, до чернично-желтых синяков. Ты кричишь, что тебе больно, задыхаешься от рыданий, умоляешь отпустить. Ложь. Все это ложь. Я чувствую, тебе нравится. Это сводит тебя с ума, так же, как и меня. Дрожишь подо мной, извиваешься, просишь отпустить, при этом раздвигаешь ноги, трешься об меня инстинктивно, яростно, страстно... умоляюще. Тебе нравится, Тсунаеши, когда я сжимаю твое горло, обрывая доступ к бесценному воздуху, в то время, когда я беру тебя грубо, доставляя больше боли, чем удовольствия. А ты подставляешься сильнее, как настоящая блядь, выгибаешь спину так, что животы трутся друг о друга, двигаешь бедрами напористее. Сжимаешь мои руки, локти, плечи, закатывая глаза, ты почти на грани. Задыхаешься. Готовишься умереть...и сжимаешь мои кисти, вынуждая сильнее надавить на горло. А когда я отпускаю - кашляешь, хрипишь и кончаешь сильно, с глухим криком, расцарапывая мне руки до крови, почти до костей. Боль - это тоже удовольствие, не так ли, Тсунаеши? Тебе нравится моя жестокость и грубость, Тсунаеши. Ты сам провоцируешь, заставляя ненавидеть и хотеть тебя одновременно. Ты это умеешь - крутить мной так, как хочешь. Я не возражаю. Я все для тебя сделаю, Тсунаеши. Только дай мне еще ненависти и любви. Позволь мне тебя ненавидеть. Позволь мне тебя любить. Я зависим. Теперь ты - мой мир, воздух, всё. Всё.