Второй шанс

POV Астрид — Если что-то сорвётся, не дай им поймать Беззубика. — попросил меня Иккинг. — Обещай мне, что ничего не сорвется! — потребовала я, в свою очередь.       Юноша ничего не ответил, так как настало время ему выходить на арену. — Я готов!       Из клетки вырвалось Ужасное Чудовище и пальнуло огнём, к счастью, никто не пострадал. Дракон обратил внимание на хилого мальчишку в шлеме и с кинжалом. Рептилия зарычала и хотела уже броситься на Иккинга, но он начал успокаивать дракона: — Тише, тише… Я не такой, как они! — сказал он, на последних словах снимая шлем и откидывая его с кинжалом подальше.       Публика ахнула. — Остановите бой! — приказал Стоик. — Нет! Я хочу, чтобы все это видели! Мы их совсем не знаем! Не нужно их убивать! — говорил юноша, но Стоик его не слушал: — ОСТАНОВИТЕ БОЙ! — крикнул он, ударив молотом по одной из балок купола арены.       Ужасное Чудовище, испугавшись этого звука, напало на Иккинга. Я бросилась ему на помощь и кинула в морду рептилии молот, валявшийся под ногами. Дракон отвлёкся и кинулся на меня. Я успела выбежать с арены к Стоику, но взбесившийся дракон не дал выйти Иккингу. Казалось, миг и дракон сожжет несчастного, но все услышали свист, который издает только один дракон. Никто ничего не понял, когда раздался взрыв. Арену заволокло дымом. — Ночная Фурия! — крикнул Плевака.       И правда, Беззубик сражался с Ужасным Чудовищем, не подпуская его к Иккингу. Дракон, поняв наконец, кто ему противостоит, убежал в свою клетку. — Кто-нибудь, помогите ему! — крикнул кто-то, имея в виду Иккинга. — Всё, братец, улетай! — крикнул Иккинг Беззубику, но тот и не думал.       Фурию пугали воинственные крики викингов, услышавших слова парня. Все они хотят убить предателя, но юношу защищает дракон. Ночная Фурия не подпускает к своему всаднику никого, зная, что эти люди сделают с юношей.       Стоик приказывает толпе отойти от дракона, и той пришлой повиноваться. На Арене остались только вождь, Иккинг и Беззубик. Стоик бросается на дракона. Я не увидела, что случилось, но вдруг арену, деревню, а может и весь остров сотрясает громкий крик. Мне сначала показалось, что это драконий рёв, ведь ни один человек не может так кричать, но всё оказалось гораздо страшнее. Это Иккинг кричал, упав на колени перед своим драконом. Из глаз юноши слёзы даже не капали — брызгали. Пол вокруг Ночной Фурии окрасился в алый цвет. Дракон был серьёзно, даже смертельно ранен и жить ему оставалось считанные минуты. — Как ты мог нас предать?! Ради этих чешуйчатых тварей! Они убили твою маму! Ты предал свою мать и отца! — кричал Стоик, глядя на вздрагивающую спину сына.       Тот распрямился, повернулся и посмотрел на отца взглядом, полным ненависти, презрения и боли. Вождь растерялся, ведь сын никогда не одаривал его таким взглядом.       Казалось, что это не его сын, а убийца, решивший отомстить. Рыжебородый сжимал в руке окровавленный кинжал, которым ранил Беззубика. Когда взгляд зелёных глаз пал на оружие, в них что-то мелькнуло. Это что-то не предвещало ничего хорошего. Ослабив хватку под взглядом Иккинга, Стоик не успел ничего сделать и через мгновение клинок был уже в руках юноши. И только теперь он удостоил его словами: — Отца?       Губы Иккинга скривились в неком горьком подобии усмешки, таким никто его никогда не видел, ведь он никогда не выходил из себя, сдерживая свои эмоции внутри себя, а сейчас такая боль, обида и ненависть исходили от парня, что все в страхе молчали. — Я не вижу здесь отца! Я вижу только убийцу моего брата, лучшего и единственного друга! Ты убил его! Ты убил моего брата! ТЫ МНЕ НЕ ОТЕЦ! — кричал он.       Все вздрагивали при каждом слове, произносимом Иккингом.       Он повернулся к дракону и вновь упал перед ним на колени, сжимая в руках кинжал. Слёзы вновь брызнули из зелёных глаз. — Беззубик, братец, прости за то, что не сберёг! Спасибо тебе за всё! — шептал юноша, глядя в глаза умирающему дракону.       В повисшей тишине каждое слово юноши, произносимое с великой горечью и болью, было словно гром. Парень всхлипнул и быстро, не колеблясь, вонзил кинжал себе в сердце. Каменный пол арены вновь за эти несколько минут окрасился в алый цвет. Кровь юноши и дракона смешалась, и где чья уже было не отличить. — Зато теперь мы с тобой братья по крови! — прохрипел юноша, легко улыбаясь.       Жизнь в его изумрудных глазах стремительно угасала, и он упал, с торчащим кинжалом в груди.       Все шокировано смотрели на дракона и всадника. Я первой смогла добраться до них. Увидев застекленевшие глаза друга, я закричала. Я не могла поверить, что Иккинг мёртв. Но на его губах застыла улыбка. Ночная Фурия что-то скорбно проурчала и отправилась на встречу к брату. Дракон, перед смертью, из последних сил прикрыл своего всадника крылом, желая хоть так защитить брата от насмешек и глумления.       Кто-то кричал, что Иккинг трус и предатель. Они ошибаются! Другие выпускники академии подошли ко мне, желая успокоить и не понимая моего поведения, ведь вчера я была готова сама его убить. Я не стала никого слушать и убежала в лес.       Теперь я поняла, почему Иккинг убегал сюда. Он сирота при живом отце, изгой. Я только теперь поняла, как нелегко ему жилось. На душе у него наверняка не раз закипали слёзы и хотелось выть. Теперь я его понимаю. Теперь… Но сейчас уже слишком поздно… В лесу шла по едва знакомой тропинке. По ней я добрела до того оврага, в котором Иккинг прятал Беззубика. Слёзы, закипавшие в моей душе, наконец вырвались наружу, но я не собиралась их останавливать. Сегодня у меня случилась непоправимая потеря, и мне можно плакать.       Пусть «железная леди» идёт к чёрту! Хладнокровная Астрид Хофферсон уступила место ранимой и одинокой Астрид, что потеряла всех близких ей людей. Вот, я обрела настоящего друга, и что же? Он убивает себя, не желая жить без своего дракона. Иккинг доказал свою верность, силу, храбрость… Любой другой на его месте хватался бы за жизнь, даже будучи предателями. Но Иккинг другой! У него хватило сил понять дракона, своего врага, хватило сил его простить, а теперь хватило сил и смелости лишить себя жизни, хоть он и был так молод. За что всё это мне?! За что я полюбила того, кому суждено было так рано погибнуть?!       Я сидела в овраге до глубокой ночи, а потом всё же вернулась в деревню. Тела братьев всё ещё лежали на арене. Мне в нос ударил противный запах крови, когда я вошла туда. — Ты обещал, что ничего не сорвется! — вновь начала плакать я и, сама не знаю зачем, взяла у Беззубика несколько чешуек, а у Иккинга отрезала себе самую длинную прядку волос.       В последствии я из этого локона сплела косичку, а из неё и тех чешуек сделала браслет-талисман — последние напоминание о моих единственных друзьях.       Всадника и дракона через несколько дней похоронили на соседнем необитаемом острове. Вождь не пожелал, чтобы предатель со своим драконом были закопаны на Олухе. Лесной остров, хоть и был соседним, но плыть до него пришлось несколько часов. Я присутствовала на церемонии и потому знала, где похоронены друзья.       В день похорон с арены сбежал один дракон — Злобный Змеевик. Но даже это не помешало мне проводить всё время в лесу. Под сенью деревьев боль притуплялась, но не исчезала. Все эти дни меня не видели в деревне. Я не могла выносить взгляды других, и потому искала спасенье в лесных чащах, где меня не могли найти чужие взгляды. Мне было слишком больно находиться в том овраге.       И вот теперь я стою на самом краю уступа. Зачем я этому миру? Здесь осталась только боль… Может уйти к нему? Это же всего лишь шаг. Один шаг. За спиной я услышала шелест листьев, но был это явно не человек, потому что потом раздалось тихое урчание.       Всё ясно, за моей спиной дракон, я стою на краю обрыва, и у меня не осталось выбора. Видимо, судьба выбрала мой дальнейший путь. С обеих сторон меня ждёт смерть. Вдруг под ногами послышался хруст. Я не успела ничего понять, как опора исчезла. Казалось, я должна была погибнуть, разбившись об острые скалы, но меня подхватил дракон. Точнее тот Змеевик, что сбежал с арены. Он, а точнее она, что я определила по яркой окраске, поставила меня обратно на скалу, но подальше от края.       Я протянула драконихе руку, закрыв глаза и отвернувшись. Ха! Именно это сделал Иккинг, приручая Беззубика. Я ощутила что-то шершавое и открыла глаза. Змеевица сама качнулась вперёд, позволяя коснуться себя. Так я приручила дракона. Так я нашла свою новую, и единственную подругу. Мы с ней летали над Олухом. Конечно скорость не та, что у Ночной Фурии, но всё же Змеевики на втором месте по скорости, тем более сама по себе Громгильда, а я именно так назвала её, быстрее многих представителей своего вида.       В полёте я забывала про все беды. Грома спасла меня не один раз, а дважды. В моём беспросветном горе появился лучик света, и я за него хватаюсь, как тонущий за соломинку. И этот лучик — Грома. Я теперь укрываю её в том овраге, где раньше жил Беззубик. Теперь у меня есть что-то впереди!       Я решила, что мне незачем оставаться на Олухе. Я не могу каждый день видеть тех, кто спокойно переносит его смерть, не могу жить под начальством их убийцы. Я улечу! Грома мне поможет. Я готовилась к побегу, собирала вещи. Нужно будет взять всё необходимое и перетащить частями в овраг, что я и сделала. Осталось только написать письмо, в котором я расскажу обо всём Стоику. Пусть его помучает совесть, хоть их это уже не вернёт.       Вечером Стоик пришел домой и увидел на столе конверт. Он раскрыл и начал читать письмо.       «Я пишу это, дабы вы знали, какую ужасную ошибку вы совершили. Я выследила Иккинга и узнала, что он приручил Ночную Фурию, а потом бросилась бежать. Но они меня догнали и забросили на ель, а потом Иккинг предложил полетать. Я не смогла отказать, ведь это стоило бы мне жизни.       Полёт был потрясающим, но на обратном пути мы нечаянно попали стаю драконов и долетели так до гнезда. Оказалось, что драконами управляет злая королева — дракон размером с гору. Королева заставляет остальных добывать ей еду. Драконы, не приносящие еду, сами становятся едой…       Иккинг попросил ничего не говорить о гнезде, опасаясь за жизнь своего друга. На следующий день он хотел приручить дракона на глазах у всей деревни, но вы своим криком разозлили Чудовище. Вы сами во всём виноваты! Беззубик, та Ночная Фурия, только защищал своего всадника.       Вы ошибаетесь, если считаете сына трусом. Трус бы стал любыми способами хвататься за жизнь, а не вонзать кинжал себе в сердце. Он самый преданный и храбрый, кого я видела. Вы его убили! Вы убили своего сына, убив его дракона. Вы спросите почему Иккинг полюбил дракона больше своего племени, почему стал звать его братом. Я же отвечу: для всех он был изгоем, пустым местом, дракон же заботился о нём, Беззубик смог заметить Иккингу всю деревню, всех нас.       Вы сами во всём виноваты. Ощутите свою вину и раскайтесь! Вы скоро поймёте, кто я. Но тогда меня на острове уже не будет! Искренне надеюсь, что больше вас не увижу!»       Я с удовольствием наблюдала, как Стоик бился головой о стену, со словами «сынок, прости!». — Твоими «прости» Иккинга не вернёшь! — прошипела я и мы с Громой отправились в путь.