Если таковы правила (If Them's the Rules)

Заметки автора: Я начала писать первую версию этого фанфика в 2010 году, после чего забросила его, и с тех пор прошло довольно много времени, но теперь я переписала историю и начинаю вкладывать в нее больше усилий. Это будет моя последняя попытка написать ITTR, и я очень надеюсь, что все будет в порядке. 1999 - Поверить не могу, что ты собираешься сделать это, - сказала Джинни, прислонившись к одному из недавно опустевших шкафов. Ее пальцы теребили кончик длинной рыжей косы, и выражение ее лица заставило Гарри задуматься, насколько уставшей она была. Он пожал плечами и опустил чашку с едва теплым кофе, которую держал в руках. - Джинни, - начал он, но не нашел слов, чтобы продолжить. В отличие от нее. - Я слышала, как Гермиона говорила об этом, - сказала Джинни со вздохом. - Я нахожу эту затею бесцельно безрассудной и опасной. Ты должен понимать, насколько необдуман весь этот план. - Я знаю, - тихо признал Гарри. - Но я думаю, это того стоит. У меня такое чувство, будто это должно быть сделано. - Должно быть сделано? - переспросила Джинни, и Гарри снова почувствовал облегчение от того, что у Джинни не было привычки повышать голос, какой бы расстроенной она ни была. Вероятно, именно манера речи являлась главной причиной, почему она нравилась Гарри. - Все уже в прошлом. Это было десятки лет назад. Его жизнь была несчастной, но такой она была и у множества других детей. Зачем спасать именно его? - Последствия слишком ужасны. Ты прекрасно это знаешь. - Люди справляются. Мы двигаемся дальше. - Я сделал достаточно, чтобы знать это наверняка, Джинни, и всегда буду, так или иначе. Но если мне удастся осуществить этот план, больше никому не придется страдать, - продолжал настаивать Гарри, надеясь, что она поймет. - Путешествие назад во времени, чтобы каким-то образом исправить Тома Риддла, может и не изменить что-либо к лучшему, - заметила Джинни. - Если тебе и правда удастся не позволить ему стать Волдемортом, неужели ты думаешь, что не найдется другого Темного Лорда, который попытается сделать то же самое? Ужасные вещи не прекратят происходить, даже если совершать их прекратит он. - Джинни— - Что он сделал - и пытался сделать - просто отражение того, кто он есть. Он психопат, и ты не можешь это изменить, Гарри. Он не может быть спасен, потому что никогда не признает, что ему нужно спасение. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо. - Будь разумна— - Я разумна, - сурово, но беззлобно сказала Джинни. У Гарри закололо в груди. - Даже не пытайся обвинить меня в неблагоразумии. Одна мысль о том, что тебе придется воспользоваться каким-то сомнительным непроверенным ритуалом, чтобы вернуться в прошлое и позаботиться о Томе Риддле, безумна. Я единственная, кто здесь разумен, и если ты не видишь всех упущений своего наивного и идеализированного плана, то я— - Да, ты ясно дала понять, какова твоя позиция по этому вопросу, - прервал ее Гарри. - Но Джинни, независимо от того, считаешь ли ты, что это глупо с моей стороны, или нет, меня это не остановит. Ты не понимаешь и половины причин, почему я хочу это сделать, и я не собираюсь объяснять тебе их все. Я и не обязан. - Рону и Гермионе не удалось отговорить тебя. - Они понимают, как это важно для меня. Они знают, что я должен это сделать. - Нет, ты не должен что-либо делать. Ты никому ничем не обязан. И никогда не был! - Это не имеет ничего общего с чувством долга, - покачал головой Гарри. В его голосе больше не слышались горечь или злость, лишь сильная усталость. - Я просто хочу сделать это. Ради него, ради себя. -Надеюсь, это правда. Потому что все, чего я хочу, - сказала Джинни, - это убедиться, что ты делаешь это для себя, а не для кого-то другого. Излишне спасать кого-то из нас от того, что уже произошло. Не надо больше быть чьим-то героем, нет нужды посвящать свою жизнь свершению одного подвига за другим, только чтобы получить признание. - Джин— - Я хочу, чтобы оценивая себя, ты перестал оглядываться на свои достижения. Нет смысла страдать, оправдывая таким образом полученное впоследствии счастье. Перед тем, как заговорить, Гарри несколько мгновений пристально смотрел на нее. - Я тебя не заслуживаю. - Как бы я хотела, чтобы ты избавился от подобного рода мыслей, - Джинни вздохнула, одарив его кривой улыбкой. - Гарри, почему ты собираешься воспользоваться этим не заслуживающим доверия ритуалом, чтобы, оказавшись в прошлом, растить Тома Риддла? - Я хочу этого, - нерешительно ответил Гарри, внезапно почувствовав себя неуютно. – Потому что одна мысль о времени, проведенном им в сиротском приюте, причиняет мне боль, и я не знаю, почему. Но когда я думаю о том, каким он был маленьким, голодным и холодным, и что в конце я убил его, я... - Ты чувствуешь, будто несправедливо окончил его и без того полную несправедливостей жизнь, - сказала Джинни. - И не важно, заслужил он того или нет. Я бы сказала, что твой комплекс вины очарователен, не находи я его таким раздражающим. - Жизнь в приюте в то время была ужасна, - тихо продолжал Гарри. - Даже хуже, чем с Дурслями. Ты знаешь, каково это, по моим рассказам. И все же ты сглазила тетю Петунью, хотя я сказал... - Она преспокойно жила в течение почти десяти лет, пока ребенок был вынужден ютиться в чулане, - невозмутимо произнесла Джинни. – Сможет пережить и громкие, необъяснимые приступы смеха, которые будут преследовать ее до конца жизни. Если бы твой дядя был жив, я бы— Что ж, не время думать об этом. Не уклоняйся от темы. Вернемся к причинам твоих поступков. - Я просто хотел дать тебе понять, насколько ужасны были тогда приюты, - сказал Гарри, пытаясь выразить то, что было у него на сердце. - Комнаты были темными, зимы - длинными и холодными, одежда - тонкой и изношенной, а еда, если еще не испортилась, представляла собой разведенное месиво. Заболевших сирот почти никогда не посещал доктор, и лишь самые способные из детей получали образование, которое им предоставляли местные церкви... если они там были и если они были настроены доброжелательно. - То есть ты считаешь, что как только ты появишься там, все тут же изменится к лучшему? - спросила Джинни. - Если ты всерьез вознамерился изменить кого-то, ты не будешь знать покоя, пока не преуспеешь - если преуспеешь. Ты правда думаешь, что это то, что тебе нужно? - Это риск, - признал Гарри. - Риск, на который я желаю пойти. Гермиона уже изучила этот ритуал вдоль и поперек, а Рон разобрался с финансовой стороной дела в Гринготтс, так что, по крайней мере, у меня есть хоть что-то, что я могу взять с собой. Пожалуйста, не пытайся меня остановить. - Не стану, - скривившись, сказала Джинни. - Я не стану останавливать тебя, Гарри, но я искренне верю, что ты достоин большего, чем провести остаток своих дней, занимаясь чем-то, что может не принести никаких результатов. Я бы хотела, чтобы объясняя причины своего поступка, ты без колебаний мог сказать, что ты делаешь это ради себя. Что ты просто хочешь уехать куда подальше и попытать счастья в другом месте. - Так, - неуверенно начал Гарри. - Так и есть. Я... сделаю все возможное, чтобы стать счастливым. Вздохнув, Джинни закрыла глаза и покачала головой. - Мерлин, даже не знаю, что тебе сказать. - Она открыла глаза и хмуро посмотрела на Гарри. - Просто помни, что мы все тебя любим. - Джинни—, - начал было Гарри, но девушка шикнула на него. - Подожди, дай мне закончить, - сказала она. - Я знаю тебя лучше, чем тебе кажется, и я знаю, что бывают времена, когда ты ощущаешь себя покинутым или чувствуешь, что недостаточно хорош. И что хуже, с этого момента нас не будет рядом, чтобы сказать тебе, что ты ошибаешься. - Джин... - Мы всегда любили тебя, - непоколебимо сказала Джинни. - Мы любили тебя, когда тебе было одиннадцать, мы любим тебя сейчас и всегда будем любить. Мама, папа, я... все мы. Наша любовь не требует от тебя вести себя определенным образом, чтобы быть любимым. Помни это, Гарри Поттер. Не важно, что ты делаешь, мы всегда будем любить тебя, даже если нас не будет рядом, чтобы сказать тебе это лично. Гарри не плакал, но глаза его были на мокром месте. - Джинни, - сказал он, чувствуя, как у него перехватило дыхание. - Спасибо. Спасибо тебе, я— - Все в порядке, - прервала его Джинни с грустной улыбкой. - Все... все будет в порядке.

*

1935 Замкнутый, болезненный и озлобленный. Бледный и истощенный, приятные черты лица его заострились из-за постоянного недоедания, тяжелого труда и переутомления. В то время как некоторые неохотно восхищались смышленым мальчиком, большинство тех, кто не испытывал к нему прямой неприязни, были слишком напуганы, чтобы приблизиться к нему. И все же, несмотря на наличие у него пары качеств, искупающих его недостатки, в окрестностях не нашлось бы ни одного человека, кто мог бы поклясться, что ему действительно нравился Том Риддл. Том знал, что он предоставил своим сверстникам достаточно причин для ненависти и страха, а слухи и перешептывания сгустили краски. Это не имело значения. Ребята помладше начинали дрожать и заикаться, едва завидев его, а те, кто постарше, предпочитали не приближаться к нему. У смотрителей, тем не менее, не было причин для страха, но полно для ненависти, и они ненавидели Тома почти так же сильно, как Том ненавидел их. Сам приют был убогим, старым зданием, которое хранило в себе скверные воспоминания людей, ненавидевших свое пребывание в нем. Он был переполнен, шумен, грязен, и люди легко заболевали. Врачей звали редко, а на похороны для сирот и вовсе не тратились, что означало, что после периода болезни, некоторые просто исчезали. Том знал, что меньше половины детей здесь действительно являлись сиротами, большинство из них были оставлены на время или же навсегда. Смотрителей волновала лишь демонстрация власти, и дети пытались выделиться во всем, чем могли, особенно после того, как управляющие представили новую систему опеки. Она была странна; Том не понимал ее смысл. Как мог кто-то хотеть заботиться о чужом ребенке? Этому должна была быть причина, мотив. Какой же? Что Том понимал, так это почему никто не хотел усыновить его. Было несколько попытавшихся, но быстро передумавших. Им рассказали, как однажды он взял кролика Билли Стаббса и повесил на стропилах после небольшого спора. Им рассказали, как он любил воровать и поджигать вещи и натравливать змей на людей. Может быть, им даже расплывчато намекнули на Инцидент в Пещере, где он преподал Дэннису Бишопу и Эми Бенсон урок, которого они давно заслуживали. Ситуация почти вышла из-под контроля, но это не имело значения. Идиоты до сих пор были слишком напуганы, чтобы сказать кому-то хоть слово о том, что произошло, боясь повторения случившегося, хотя последствия все равно были невероятно очевидны. Том знал, что он был особенным. Он был лучше, чем все вокруг него, потому что он был другим. Каким-то образом жизнь сделала его непохожим на других, и это должно было что-то значить. Возможно, он был предназначен для чего-то... чего-то великого. - Эй, Риддл, - гнусавый, отвратительно знакомый голос позвал его по имени. Том обернулся и увидел, как к нему приближается высокий, долговязый мальчик с веснушками и уже немного выцветшими шрамами от ожога на лице. Он знал его: это был Дженнингс, обожавший Бенсон, и ненавидевший Тома до такой степени, что его не могли остановить ни страх, ни здравый смысл. - Сегодня меня примут в семью. - Скатертью дорога, - ответил Том. Неужели они действительно думали уязвить его тем, чего он все равно никогда не хотел? Усыновление? Система опеки? Том не желал участвовать в этом! Как бы плох ни был приют, Том был уверен - то, что ждало его в приемной семье, было гораздо хуже. Он слышал и видел детей, возвращенных после усыновления. Он видел, что случалось с так называемыми Неудачно Размещенными - детьми, которые вернулись еще более разбитыми, чем были до этого. Элли, или как там ее, была так счастлива, когда уезжала. Эхо от ее смеха еще долго висело в воздухе после ее отбытия с новыми родителями. Шесть недель спустя она вернулась с остриженными волосами, синяками под глазами и страхом перед мужчинами, которого у нее раньше не было. - У меня будет семья, - настаивал Дженнингс. - Я не буду одинок, как ты. - Если это то, во что ты хочешь верить, - безразлично произнес Том, - то не мне убеждать тебя в обратном. Он взглянул на Дженнингса и не смог сдержать чувство отвращения, которое испытывал к мальчику. Такие, как он, вообще не должны существовать. Слишком тупые, чтобы совершить что-то стоящее, и слишком упертые, чтобы подчиниться кому-то, кто знает, что делает. И, несмотря на всю свою никчемность, они шумные и громкие. Всегда стараются быть на виду, никогда не извиняясь за свое существование. Том ненавидел таких людей. Когда Дженнингс покинул приют, Том вскоре о нем забыл. Детей усыновляли постоянно; кто-то возвращался, кто-то умирал, о ком-то больше никогда не слышали. Том никогда не считал, что его могут усыновить, никогда к этому не стремился, никогда не видел смысл этого. В любом случае, кому нужна была семья, когда дети в приюте Вула были лучшим доказательством того, насколько ненадежны были семьи. Уж точно не Тому. Ему не нужна была семья. День, когда все изменилось, начался вполне обыденно. Четвертое ноября был темным, холодным днем. Пронизывающий ветер носился по коридорам, душа на корню следы тепла и насквозь продувая обитателей приюта. Тома трясло от холода, пока он ел свой завтрак, состоящий из разведенной овсянки и разбавленного молока. Зимы не отличались красотой - снег был грязного коричневого цвета, ветер - безжалостным, холод - беспощадным, а здание было набито битком, поскольку никто не хотел проводить время снаружи, как летом. Время обязательной стирки определенно было худшей частью дня Тома. Детям приходилось выносить наружу старые заржавелые ведра, чтобы наполнить их снегом, который позже превратится в ледяную воду, после чего они будут стирать почти бесконечные кучи грязной одежды. - Вы должны с пользой использовать то, что дала нам природа, - говорили надзиратели, наслаждаясь теплом, которое дарила их закутанным рукам шерсть. Руки Тома онемели, пока он стирал одежду из кучи, лежащей напротив. Замачивая ткань в холодной воде и настойчиво скребя ее, как будто это действительно помогло бы ее отмыть. Он стоял на коленях в ряд с девятью другими ребятами, чья очередь стирать была на этой неделе, и Том наполнялся негодованием от одной мысли о том, что он вынужден делать это. Он ненавидел эту мерзкую повинность, стирка грязных вещей постороннего человека определенно не была в его списке дел, которым стоило уделять внимание. - Смените воду! - крикнула женщина, не спуская с них глаз. Ее лицо было столь же суровым, как и ее голос, а сама она твердой хваткой держала в руке тяжелые часы. Ее маленькие глаза-бусинки устало следили за детьми, пока они вставали и выходили наружу, чтобы избавиться от грязной воды и заменить ее свежим снегом. Том наполнял свое ведро, когда кто-то приблизился к нему со спины, и, не ожидая ничего, кроме оскорблений, он не обратил внимание на подошедшего. Когда его окатило ведром ледяной, грязной воды, он вскрикнул от боли и испуга. Легкие внезапно перестали его слушаться, и он попытался встать, только чтобы из-за толчка оказаться в снегу. - Прости, я промахнулся, - послышался смешок, и Том содрогнулся, чувствуя, как холод в тот же миг пронзил его с головы до ног. Стиснув зубы, он с ненавистью уставился на Бена Бака, который уже бежал обратно внутрь с ведром, полным снега. "Я убью тебя", - подумал Том с обжигающей яростью, не способной противостоять холоду, пробирающему до мозга костей. "Придет день, когда я разделаю тебя как животное".

*

1999 - Будет чертовски странно не видеть тебя рядом, - вздохнул Рон, ссутулясь в своем кресле с грустным видом. - Я слишком привык к твоему присутствию. Мерлин, скорее всего я буду безумно скучать по тебе. - Приободрись, - ответил Гарри, не отрывая взгляда от рун, которые Гермиона чертила на полу. - Ты хотя бы знаешь, сколько поворотов нужно этой штуке? - Я знаю, что делаю, - заверила его Гермиона. - Я скоро закончу, и тогда мы сможем пойти и выпить по чашке чая, пока руны не осядут. - Пока руны не осядут. Будь я проклят, если понимаю, о чем она говорит, - сказал Рон. - Ты все еще уверен насчет этого, друг? - Да, - сказал Гарри. - Я уверен. - Что ж, в этом есть и положительные стороны, - признал Рон. - Сможешь жить вдали от всех этих чертовых репортеров и сумасшедших фанатов. Помнишь парня, который попытался вломиться в твой дом, заявив, что хочет быть частью твоей жизни? - Он помочился перед моим домом, - застонал Гарри. - Сложно забыть кого-то вроде него. - Это было забавно. - Совершенно точно нет. - Отлично, - внезапно сказала Гермиона, поднимаясь. - Почти все сделано. Будет готово уже через пару минут. Кто-нибудь хочет чай? - Я бы не отказался поесть, - сказал Рон. - Запеченную курицу и жареную картошку. - Я не собираюсь готовить ничего из этого, - ответила Гермиона, направляясь в сторону кухни с Гарри и Роном, следовавшими за ней. - Но у меня осталось немного лимонного пирога, который я сделала этим утром. По твоему рецепту Гарри. Получилось очень вкусно. - Рад это слышать, - с усмешкой произнес Гарри, садясь за стол. – По правде, рецепт от Молли. Надеюсь, мне удастся найти ингредиенты в сороковых. - Говоря об этом, у тебя есть все, что нужно? - спросила Гермиона, жестом прося Рона налить им чай. - Магловские деньги в том числе. Сколько ты берешь с собой? - Я не опустошил сейф, если ты об этом, - ответил Гарри. - Я и не мог - оказывается, существуют ограничения касательно подобных запросов. Я взял достаточно, чтобы продержаться пару месяцев, но я начну искать работу сразу по прибытию. - Найти работу было бы прекрасно, но с этим могут возникнуть сложности. Будь осторожен, Гарри, и если что-то вызовет затруднения, старайся не привлекать лишнего внимания. Я купила тебе несколько книг, чтобы... - Книг? Но... - Тебе необходимо осознать, что растить ребенка вроде Тома Риддла будет нелегко, - серьезно сказала Гермиона, придвинувшись поближе к другу. - Я не уверена, сколько лет ему будет, когда ты найдешь его, но он начал совершать... зло очень рано. Возможно дело в окружении, но нам остается только надеяться, так как проблемы, вызванные чем-то иным, будет гораздо сложнее исправить. - Иным вроде...? - спросил Гарри, хотя он предпочел бы остаться в неведении. - Вроде возможности того, что его рассудок затуманен ввиду генетических причин в сочетании с зельями, которыми Меропа, пока не забеременела, опаивала магла Тома Риддла. Конечно же, худшим и наиболее вероятным является вариант, который подразумевает, что он жертва как зелий и наследственности, так и окружения. - с печальным вздохом объяснила Гермиона. - Однако как бы то ни было, прочти книги, а затем сожги - тебе не понравится, если кто-то начнет задавать вопросы по поводу даты издания. - Я сделаю, что смогу, - пообещал Гарри. - Как, думаешь, он себя поведет? Я имею в виду, Дамблдор рассказал мне немного о том, чем занимался Риддл в приюте - измывательством над животными, поджогами и воровством. Судя по всему, он также патологический лжец. - Неудивительно, - сказала Гермиона, благодарно улыбнувшись Рону, поставившему перед ней чашку чая. - Он был очень проблемным ребенком. Гарри, я должна признаться, что хотя я уверена в том, что ты станешь чудесным отцом, у меня также есть подозрения, что случай Тома может оказаться безнадежен. - Я отправляюсь туда не для того, чтобы сделать из него святого, - напомнил ей Гарри. - Я просто хочу показать ему, что существуют здоровые способы справляться с ситуацией, которые не включают в себя мировое господство и убийства. - Справедливо, - сказал Рон. - Я даже могу представить удачный исход, если в этом и состоит план. - Пора, - со вздохом сказала Гермиона, стягивая волосы в тугой пучок. - Руны уже должны были осесть, и нам не следует оставлять их в таком положении надолго. - Ты права, - взволнованно сказал Гарри. Он встал и обеспокоенно смотрел на Рона и Гермиону, не зная, что сказать. О словах прощания не могло быть и речи. - Багаж при тебе? - наконец спросила Гермиона после непродолжительного молчания, касаясь руки Гарри. - Ты уверен, что у тебя есть все необходимое? - Багаж уменьшен и находится у меня в карманах, не беспокойся о нем, - заверил ее Гарри. - И я уверен, что все взял. Ребята... - Не надо, - сказал Рон, тяжело положив руку на плечо Гарри. - Не прощайся. - Не буду, - ответил Гарри. - Взамен просто пообещайте мне, что не назовете своего ребенка Гарри. Выберите что-то иное. Имя, которое в глазах людей не будет связано с человеком, который прошел войну. Назовите его Эмиль или Хьюго или что-то вроде того. - Заметано, - Рон улыбнулся. Но он не выглядел особо счастливым. - Удачи. Задай им жару. - Будь осторожен, - поторопилась добавить Гермиона. - И да, удачи, Гарри.

*

1935 Гарри не имел ни малейшего представления, в какой части Англии он оказался. Улицы были узки и многолюдны, и он совсем не узнавал зданий, возвышавшихся над ним. Даже у Косой Аллеи, когда Гарри впервые увидел ее, было больше сходства с этим местом, чем у графства Сюррей. Высоко над головой ослепительно сияло полуденное солнце, когда ему удавалось пробиться сквозь клубы дыма, пыли и тумана. Несмотря на яркость дня, солнце вскоре начнет садиться - зимние дни обычно были короткими и морозными. Гарри провожал взглядом прохожих, которые аккуратно, чтобы избежать падения, ступали по покрытому льдом и слякотью тротуару. Постепенно поднимался холодный, промозглый ветер. Мимо проехала машина - громкая и совсем не похожая на Тойоту, которая была у Дурслей. Гарри вздрогнул и пришел к выводу, что стояние на одном месте никак ему не поможет. Он сделал глубокий вздох и огляделся, внимательно рассматривая близлежащие лавки и бутики. Ближе всего к нему стоял кофейный магазин, который, как хвастливо утверждала надпись, работал круглосуточно и в котором подавали "натуральный французский молотый кофе". Это магазин мог послужить точкой отсчета не хуже, чем любое другое место, поэтому Гарри двинулся к нему. Если все пройдет удачно, было бы неплохо выпить чашечку кофе. По крайней мере, это поможет ему согреться на мгновение-другое. Внутри было довольно пустынно . На верхних полках за стойкой находились пакеты с сахаром и мукой, а на столах возле окна располагались пустые вазы из-под цветов. Молодая женщина с голубыми глазами цвета стали и натянутой улыбкой только что вручила посетителю чашку кофе. - Извините, - начал Гарри, подходя ближе к стойке. - У вас есть минутка? - Минутка с кофе или без? - спросила девушка, убирая сжатые в кулаки ладони в карманы своего темно-серого кардигана. Гарри неловко улыбнулся, не зная, что ответить. Она покосилась на него и слегка поежилась. - Посмотрим, - наконец сказал он. - Вы не знаете, есть ли поблизости квартиры, сдающиеся в аренду? Или возможно места, где сейчас требуются работники? - Если у вас нет работы, сомневаюсь, что вам захочется кофе, - сказала девушка. - В наши дни он стоит шесть пенсов за штуку. - ее строгое выражение лица немного смягчилось, и она даже улыбнулась Гарри. - Про квартиры ничего не слышала, - продолжила она. - Сомневаюсь, что в этой части Дептфорда есть предложения об аренде. Хотя я могу быть и не в курсе. Но если вы умеете держать в руках иголку и знаете, как пришивать пуговицы, то вам следовало бы зайти к Мэгги. Это двумя улицами ниже, магазин на углу. Ей требуется помощник. - Спасибо, - сказал Гарри. - Тогда я не отказался бы кофе. - А вы уверены в себе. Не сомневаетесь, что вас наймут? - Скорее просто хочется пить. - Тогда возьмите колу, - посоветовала девушка. - Четыре пенса. Эта французская бурда не стоит шести. Даже в такую погоду. - Спасибо, - снова поблагодарил ее Гарри, уже с более искренней улыбкой. - Я буду колу. Выпив колу и выйдя из кофейного магазина, Гарри наложил на себя согревающие чары перед тем, как отправиться вниз по улице в место, которое, как сказала девушка, принадлежало "Мэгги". К большому своему облегчению, он быстро нашел его. Как оказалось, Мэгги была портным. Ее бутик был маленьким, чистым и изящным, и Гарри почувствовал себя не в своей тарелке в ее крошечном магазинчике. Сама женщина была высокой, с острым взглядом и смутно напоминала Гарри тетю Петунью. - Перед тем, как нанять вас, мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, - сказала она, холодно оценивая его взглядом светло-зеленых глаз. Это была женщина, которая не колеблясь выставит его за дверь, посчитай она его бесполезным. Она дала ему иглу, немного нити и сложенный кусок ткани. - Вот, прошейте линию для меня. Гарри редко когда приходилось шить для тети Петуньи, но с простыми заданиями он определенно мог справиться. Мэгги - сказавшая ему называть ее Швея Мэгги - осталась вполне довольна результатом и одобрительно кивнула. - Хлопку подойдет и эта игла, - сообщила она, осматривая его работу. - Но для атласа понадобится инструмент потоньше. Некоторые ткани очень чувствительны к проколам, оставляемым иглой, и, учитывая требовательность нашей клиентуры, мы предоставляем им только лучшее. Как я вижу, швы удаются вам неплохо. Как вас зовут? - Гарри, - представился Гарри. - Я недавно прибыл в эту местность. Я все еще ищу место, где жить. - Семья? - Н... Вообще-то у меня есть младший брат. Он еще не здесь, но он присоединится ко мне, как только я найду квартиру. Гарри нервно улыбнулся, подумав о Риддле. Ему надо будет найти мальчика как можно скорее и как-то убедить его покинуть приют. - Значит, вам не нужно много места, - сказала Швея Мэгги. - Когда мы закончим, ступайте вниз по улице до Фишерс Роуд и найдите Аманду Миллингтон. Она сдает квартиру за 4 шиллинга в неделю, если я правильно помню. Я буду платить вам три фунта в месяц - уверяю вас, это намного больше, чем большинство людей здесь платят своим ассистентам. Видите ли, я верю в то, что трудолюбие должно быть вознаграждено, и если вы хотите остаться здесь, вы будете трудолюбивы. Это ясно? - Кристально ясно, - сказал Гарри. Швея Мэгги кивнула, явно удовлетворенная его ответом. - У нас полно работы. Сегодня вы сделаете только несколько швов, ни больше, ни меньше, и будете строго следовать моим указаниям. -Да, мэм. Гарри никогда и представить не мог, что будет заниматься чем-то подобным, но он привык делать все, чтобы выжить. И пока что этого было достаточно.