Лекарство, или Безвыходных положений не бывает

- Рауль начал так энергично действовать, за полдня справился со всеми проблемами, которые почти неделю оставались без его внимания. Теперь, конечно, ни о коррекции, ни об эвтаназии и речи не пойдет, - Ясон радовался, и всё же в его тоне чувствовалось беспокойство. – Рики, как тебе это удалось? - Очень обыкновенно. Он был пьян до выпадения в осадок, выговорился, выплакался, теперь ему будет легче забить на всё, что его довело, и жить дальше. - Значит, он всё тебе рассказал? - Всё, как миленький. Конечно, мне пришлось пить еще вместе с ним и меня тоже на разговоры повело, но это даже к лучшему. - Скажешь мне, что случилось? - Нет. - Ты должен мне рассказать! - Ничего я тебе не должен, блонди! Я с самого начала тебя предупреждал. Что хочешь делай, но крысятничать я не буду. Я никогда не сдавал своих. Ясон разозлился. - Значит, он тебе уже «свой»?! Быстро ты… Он грубо схватил Рики, прижал к себе, начал жестко прикасаться к парню. - Пусти… Да не нужен мне твой друг, иди ты ко всем рагонам, блонди! Но он мне доверился, рассказал самое личное, а чужие секреты я не сдаю. Ясон отпустил Рики. - Вот, значит, как… Ревность еще не отпустила его полностью, но всё же он чувствовал уважение к Рики. Поведение Рики удивляло Ясона с самой первой их встречи. Гордость – иногда наивная, а часто бунтарская и готовая смести всё на своем пути. Страсть, горячее желание изменить свою жизнь, а может быть и этот мир. Желания и эмоции. «Если уж всю жизнь приходится смотреть одно и то же гребанное шоу, пусть оно по крайней мере будет поярче!»… Темперамент, от которого захватывало дух – как будто на полной скорости летишь по автостраде. А теперь еще и новый сюрприз. Ясон догадывался, что Рики опасался и побаивался Рауля, возможно даже, что злился за отношение как к вещи, как к пыли под ногами. Не ожидал, что, узнав о несчастье, монгрел предложит помочь. Но если согласие помочь еще можно было объяснить цересским принципом «проблемы моего любовника – мои проблемы», то дальнейшее ни в какие рациональные рамки не укладывалось. Рики было за что не любить Рауля – и всё же, узнав его сокровенные и не самые приятные тайны, парень совсем не спешил этим как-то воспользоваться, хотя бы просто выдать их при первом же вопросе и пересказать с насмешкой. И Ясон чувствовал, что это не объясняется зависимым положением Рики. «Если бы он боялся, он бы в первую очередь испугался моей силы и власти и рассказал бы мне всё по первому же требованию. Но он четко сказал: нет, ни при каких условиях. Гордость? Принципы? Нежелание бить в спину кого-либо, даже врага? «Понятия»? Такой ответ был вполне приемлем, и всё-таки Ясона что-то смутно беспокоило. * Наутро после разговора с Рики, Рауль постарался быстро покинуть дом Ясона и с головой уйти в работу. Ему было стыдно за свой порыв – что плакал, что рассказывал самое страшное и омерзительное в своей жизни какому-то монгрелу, которого до недавних пор даже за человека не считал. Да еще и просил прощения за сказанные раньше оскорбительные слова! Однако стыд за тот разговор был не столь мучительным и жгучим, как ненависть к себе из-за всего, что случилось в плену. Это было больше похоже на минутное сожаление – как раскаивается человек, спьяну сказавший что-то не то или как работник, проваливший повседневное задание. Неприятно, но не смертельно. К тому же, легче-то стало! Ночь спокойного сна без кошмаров пошла на пользу. И после того, что рассказал Рики о своем прошлом и о цересских порядках, уже не было чувства будто своя беда хуже всего, непоправима, что после такого не нужно и невозможно жить. Понимание того, что кто-то другой прошел через это и даже через худшее, придавало уверенности: жить можно, когда-нибудь эти воспоминания если не забудутся, то отойдут на второй план, будут другие впечатления и всё наладится. Какая-то часть непонятного в других и себе прояснилась. Рауль понял, почему не хотел ни к кому обращаться со своей бедой: те, кто окружали его всю жизнь, через такое не проходили. Как они могли бы помочь?! В их устах слова сочувствия звучали бы насмешкой. Но всё-таки ему становилось не по себе при мысли о том, чтобы встретиться взглядом с Рики теперь. Да и перед Ясоном было неловко – подумать только, спал у него на диване, одетый, в обнимку с его любовником!.. Оставалось только занять себя делом, чтобы не отвлекаться на такие мысли. За эти дни он увиделся с другом только пару раз, и то мельком. «Нестандартный пэт» по-прежнему сопровождал Ясона. Но по виду Рики невозможно было понять, что у монгрела на уме. Парень вел себя так, будто ничего и не было – Раулю показалось даже, что на него Рики не обращает никакого внимания. Может, к лучшему…