Лекарство, или Безвыходных положений не бывает

Комок застревал в горле. Было обидно, стыдно и больно. Рауль больше не мог сдерживаться и заплакал. Рики обнял его и прижал к себе. Блонди хотел было вырваться, но Рики продолжал прижиматься к нему… И вдруг Рауль почувствовал, что в объятиях монгрела тепло и уютно, что хочется прикоснуться, ощутить горячее тело, еле прикрытое полупрозрачной футболкой. Уткнуться лицом в его плечо и всхлипывать, рыдать, и чувствовать, как теплая рука поглаживает по спине и по голове, как пальцы осторожно перебирают волосы. - Рауль… Рауль, всё пройдет. Всё будет хорошо. Эти подонки получат свое… - Уже получили. Их казнили. - Тем более. Ты их забудешь. У тебя всё еще будет. - Мне снятся кошмары, я постоянно возвращаюсь в то время. Умом я знаю, что это должно пройти, но… - Правильно. Сейчас ты выплакался и выговорился, после этого будет легче. Эта гадость отпустит тебя, даже не сомневайся. Я помогу тебе. Я буду рядом. Я не оставлю тебя с этим один на один. «Монгрел меня утешает. Обещает мне помочь. Он сам зависит от Ясона, а меня уж ему явно не за что жалеть – и всё равно успокаивает, жалеет, как будто мы на равных и я один из его товарищей. И самое странное, что мне это кажется нормальным. Почему всё так сложно?!». Удивительно, но Рики был прав. Наплакавшись, Рауль почувствовал, что боль начинает отступать. На душе становилось легче. Хотелось спать. Будто угадав его настрой, Рики на миг выпустил его из объятий, выключил свет в гостиной, оставив только небольшую лампу где-то в углу, куда-то пошел и принес плед. Помог снять верхний сьют, расшнуровал и снял ботинки… - Ложись. Спи. Я буду рядом. - А… а Ясон и Катце? - Утром с ними поговоришь. Давай, ложись. Я тебя обниму, ты выспишься, и всё пройдет. * Вернувшись среди ночи, Ясон так и застал их спящими в обнимку. От того, как Рики обнимал Рауля, он почувствовал горячую волну ревности. Но заставил себя успокоиться. «Да не может Рики что-то чувствовать к Раулю. Это же просто… Просто эксперимент!». Наутро Рауль поднялся немного уставшим, но всё же бодрее, чем все эти последние дни. Уже смог частично вернуться к своим исследованиям, было видно, что у него уже вновь просыпается интерес к жизни и деятельности. Но это было только начало. * Рики сидел на подоконнике и курил. У него было какое-то странное чувство неправильности происходящего, которое он не мог себе объяснить. Раньше он думал, что любовь – это то, что связывало его с Гаем: понимание, поддержка, откровенность, готовность поддержать друг друга в какой угодно ситуации. Он был уверен, что не любит Ясона, что их связывает только страсть и секс в постели и ненависть во все остальные моменты жизни. «Но если бы это было настоящей ненавистью, я бы обрадовался проблемам Ясона, а не переживал их, как свои. Я бы не стал тащить за уши из неприятностей совершенно чужого мне человека. Если мне не всё равно, что переживает Ясон, и если его проблемы и проблемы его друзей становятся моими, значит, я воспринимаю его как партнера. Так же?». Рауль. Еще одна загадка. До того вечера Рики чувствовал себя неуютно в обществе Второго Консула. Этому способствовала и специальность Ама – о лабораториях генетики и нейрокоррекции дурные слухи расползались аж до Цереса – и то, что тот вечно поучал друга насчет того что «пэтов надо выбирать на аукционе, а не в трущобах» и «твоя игрушка совершенно не умеет вести себя». Откровенный разговор изменил многое. Теперь Рики сочувствовал блонди. Раулю пришлось жутко даже физически – его просто-напросто пытались сломать. А морально – да морально его реально убивали. Подумать только – элита из элиты, уверенный в своей неприкосновенности, непогрешимости и чистоте, гордый своим положением и интеллектом, вынужден был опуститься на уровень пэта, шлюшки, которую вот-вот пустят по кругу. На своей шкуре зная, что такое насилие, Рики представлял, какое унижение пережил Рауль. «Но у меня хоть Гай был тогда, а у него ведь никого нет, чтобы помочь, утешить и защитить… Не так уж блонди и счастливы в своей башне…». Рауля хотелось защитить, уберечь, дать ему понять, что мир состоит не только из холодного разума и противоположной таковому грубой силы. После тех моментов доверия Рики чувствовал ответственность за блонди. «Странно. Да у него и так всё есть, а я еще хочу о нем заботиться. Смешно просто!». А еще Рики начал понимать, чего ему не хватало с Ясоном. Ему хотелось, чтобы любовник больше доверял ему. Чтобы можно было обнять, прижать к себе, играть с длинными локонами… Чтобы были разговоры по душам, а не только споры и секс. «Ага, как же. Дождусь я».