Убивая надежду

Ты слышишь мой голос, Я решил покинуть дремучие дебри, Оно скрывало меня в тени, Но во тьме у меня нет имени. Mumford and Sons ~ Безнадежный скиталец

Несмотря ни на что, некоторые не верили, что он — Легендарный саннин. Другие называли его самым сильным из них, ведь, в отличие от Орочимару, он никогда не использовал запрещенных путей получения силы. А он считал, что никто из них не сравнится с мощью Цунаде-химе. Сейчас ему перевалило за пятьдесят, почтенный возраст для шиноби, видевшего и сделавшего так много. И все-таки, он до сих пор был в достаточно хорошей форме. Конечно, у него были шрамы, но самые страшные — под кожей. Горе — лезвие, что режет очень глубоко. Джирайя не чувствовал себя легендой. Легенды не должны меняться: они появляются раз и навсегда. Они не сидят в барах с целью напиться и забыться хотя бы на короткое время. На самом деле, в эту забегаловку двери ему были закрыты после одного инцидента: лет десять назад, ему удалось затащить дочку хозяина в онсен. Поэтому сегодня Джирайя использовал маскировку, чтобы не привлекать внимания. И выбор пал на это место не из-за трепетных воспоминаний или обстановки, напротив — оно было достаточно дорогим и богатым, чтобы просто накидываться сакэ. Таверна была ближе всех, когда он получил сообщение из Конохи. Точнее из того, что от нее осталось. Нападение было разрушительным и бессмысленным. Акацки туда привели следы джинчуурики, что покинул деревню несколько лет назад. Многие умерли. Например, Шизуне оставила Цунаде в одиночестве. А ведь девочка была ее ученицей долгое время, оставаясь рядом, даже когда Цунаде отправилась на поиски себя. Теперь же Цунаде вновь была предоставлена самой себе, но с грузом ответственности за разрушенное селение. Джирайя же все еще был убит горем от новости о том, как воспользовались разрухой мальчишки, которых он когда-то знал. Дети, которые ошибкой судьбы потерялись и захлебнулись ненавистью. Он хотел бы научить их как выживать, вместо того чтобы показать как убивать. Когда-то Джирайя считал, что хуже смерти Минато ничего и быть не может. Мальчик вырос прекрасным молодым человеком и умер не ради славы, а во имя сына. И все же. Настоящее оказалось хуже. Он знал, что в какой-то степени это не его вина, что деревня и его жизнь давно были не связаны. И все же, Джирайя никогда не чувствовал себя более глупо. Сегодняшнее сообщение также не вселяло особых надежд. Цунаде делала все возможное, чтобы залатать раны, но, с такими потерями и масштабами разрушений, работа была практически невыполнимой. Коноха видела много войн. Все Каге умерли насильственной смертью, но Цунаде досталась самая непростая роль: второй раз за короткое правление вернуть все на место. Тогда Джирайя считал, что правильно поступил, отказавшись от поста, предложенного ему. Сейчас же с сожалением понимал, что идея перетащить Химе обратно в родную деревню была не такой хорошей. Он был не единственным, кто убедил ее. Еще был Наруто. И в скором времени Цунаде потеряла и его. Абсолютно неожиданно и жестоко. Джирайя сидел и накидывался алкоголем, желая хотя бы ненадолго забыться. Большинство гостей попросту игнорировали его, пока он сам смотрел поверх их голов, инстинктивно ища угрозу. Вон там сидел мужчина средних лет, быстро пьянеющий, но все-таки заказывающий еще. Четыре женщины за тридцать, две из них — сестры, решили отдохнуть в заслуженный выходной. Молодая пара в разгар медового месяца, судя по поведению. Красивая девушка блондинка, напоминающая Цунаде в том возрасте, когда ее тело начало приятно круглеть. Она очаровательно улыбалась сидящему возлюбленному. А он красив. Темно-коричневые волосы и, конечно же, легкий загар. Улыбка скорее похожа на усмешку. Он куда сдержанней своей избранницы. Но должно быть увлечен не меньше, ведь едва им приносят десерт, он начинает кормить ее кусочками фруктов. Девушка чувственно размыкает губы, не открывая томительно дрожащих ресниц. Сок стекает по подбородку, и парень ловит капли пальцами. Джирайя закатил глаза: слишком банально даже для его романов. Взяв руку избранника, девушка поднесла ее ко рту и медленно принялась слизывать сок с пальцев, словно они не были посреди таверны. Возможно, они забыли об этом, ведь не прошло и десятка минут, как парень притянул девушку к себе и размазал десерт по шее. Ее веки опустились, но стоило ему откинуть край юкаты, как девушка игриво убрала чужую руку и захихикала. — Потом, — растягивая влажные губы, заявила она. — Сейчас, — настаивал избранник, пытаясь обнажить ее плечи. Но девушка соскочила с места вне пределы его досягаемости. — Я закажу еще, — пояснила девушка. — В нашу комнату. Парень понял намек и откинулся на спинку, а потом, довольный, решил расправиться с остатками десерта, не спуская глаз с девушки, что стояла у стойки, рядом с которой сидел Джирайя. Она была в его вкусе, и он обязательно бы окликнул ее, улыбнулся бы или сказал что-нибудь, но не сейчас. Сейчас он слишком устал для того, чтобы ударяться во все тяжкие. Кроме того, он не хотел лишать ее «той самой ночи». Поэтому просто провожал взглядом, пока она прошла и встала совсем близко. — Сестре-е-енка-а-а! — протянула она, желая привлечь внимание девушки за барной стойкой. — Я бы хотела заказать ещё сакэ в комнату номер семь! После того, как заказ был принят, девушка поблагодарила официантку и развернулась, чтобы уйти. И тогда Джирайю прошибло током. Крошечная вспышка чакры. Микроскопическая. Подобное случается с теми, кто так и не смог научиться полностью контролировать свою энергию. Вряд ли бы подобное вообще кто-то заметил, но то был Джирайя. И его не удивил тот факт, что девушка совершенно не походила на куноичи. Равно как и на джинчуурики Кьюби. Джирайя едва успел проглотить кусок, напоминающий по вкусу пепел, как почувствовал резкое отвращение. Пальцы с силой сжали стакан, но лишь на мгновение, он быстро взял себя в руки, а потом развернулся на стуле и не стесняясь уставился на девушку. Похоже на достаточно сильное хенге. Он опустил взгляд вниз и пожалел, что не стал разбивать стакан, порезы от осколков быстро бы избавили его от внутреннего смятения. Спустя годы ему удалось найти сына Минато. Не поднимая головы, Джирайя не сводил взгляда с того, как Наруто, притворившись девушкой, вернулся к столу. Учиха оживился, а когда его фальшивая невеста оказалась в пределах досягаемости, то смел ее с ног и забрал в объятья. Наруто издал что-то среднее между писком и смехом и оказался совершенно не против, чтобы Учиха вынес того из общего зала в коридор. Джирайя подождал с полминуты, а потом, оставив на столе достаточно денег за выпивку, встал, чтобы последовать за парочкой. А ведь он даже не успел хорошенько напиться, хотя походка стала несколько неуверенной. Пришлось потратить какое-то время, чтобы убедиться — собственная чакра скрыта. Едва Джирайя повернул за угол, как заметил, что дверь в одну из комнат закрылась. Если бы он был лет на двадцать моложе, то мог бы ворваться туда и ввязаться в драку. Но ему далеко за пятьдесят, а значит он в силах подождать. Ведь встреча была неожиданной, и, признаться, он и сам не готов. Все же ситуация весьма интимная, ему стоит обдумать. Нельзя придумать тактики для драки, ведь это не сражение. Обычная политика. А она требует стратегии и переговоров. Поэтому Джирайя сдержал себя и присел на полу, предпочитая ждать и слушать. Они не предприняли никаких мер для звукоизоляции комнаты, что говорило о невнимательности или самоуверенности. Учитывая тот факт, что мальчишек до сих пор не поймали, Джирайя поставил на второе. Спустя пару минут пришла работница с саке на большом подносе. Джирайя внимательно осмотрел ее, но та не обратила никакого внимания на мужчину, прикрытого легким хенге. Девушка постучала, сообщила о своем прибытии и вошла внутрь. Спустя всего минуту, она пожелала им приятного вечера и спокойной ночи, а потом удалилась. Стоило ей сделать пару шагов, как замок на двери щелкнул и Наруто произнес: — Хочешь, чтобы я остался так? Выразительное и тихое фырканье. — Нет. Слышен шорох одежды и скрип половицы. Когда Наруто заговорил снова, его голос все равно не был знаком Джирайе. В последнюю встречу тот был тринадцатилетним мальчишкой. — Хочешь еще сакэ? — спросил Наруто, но Саске ответил куда уверенней: — Хочу тебя. Эротику, что пишет Джирайя, тяжело назвать жизненной. Но этот слащавый диалог — перебор, от которого так и хочется закатить глаза. Наруто, кажется, так и не набрался ума, а глуповато прыснул. — Так иди и возьми. А ведь Саске и так получил его. Снова и снова, разными способами. Даже больно думать о подобном. Почти так же, как о проваленном шпионаже за Акацки в то время, когда Коноха еще процветала. Тогда же Какаши и Шикамару сообщили о том, что недавно встретили Наруто и Саске, пояснив, что Учиха вывел игру на новый уровень. Оба имели бледно-пепельные лица, но сломленным голосом ситуацию разъяснили Цунаде. И было видно, как велика была потеря мальчишки, что так сильно пророс в сердце. Но в сердце Наруто пророс только Саске, и Джирайя готов был идти на любые ухищрения, чтобы вырвать его с корнем. Что бы сказали Минато и Кушина, если бы знали, чему он позволил случиться? Он был крестным отцом мальчишки, но мало что сделал для него. Позволив расти тому в одиночку под гнетом остальных, Джирайя дал яду Учихи отравить Наруто. Если бы он только стал настоящим родителем для него или хотя бы далеким дядюшкой, и принимал участие в его жизни, тогда Наруто, скорее всего, никогда бы не оставил Коноху. И Джирайя задался вопросом, чем бы тогда обернулась реальность? Он хотел бы взять Наруто с собой в путешествие на несколько лет, где обучил бы его техникам и показал бы огромный мир. Ведь в Наруто был такой потенциал, что он легко бы превзошел отца и всех, кто был до него. Быть может, они бы смогли одолеть Акацки. Быть может, Коноха бы еще процветала, а может они потеряли бы куда меньше жизней. А потом, спустя еще несколько лет, Наруто бы остепенился с какой-нибудь очаровательной девчушкой и породил бы собственных детей или, хотя бы, встал во главе команды генинов. Наруто бы стал Хокаге, которого все любили, восхищались и уважали. Он бы сделал то, что никто не мог: объединил бы народы. Но, вместо этого, в свои семнадцать он был марионеткой предателя, который сошел с ума от горя. Наруто ходил по острой грани между тем, чтобы быть жертвой похищения и сбежавшим нукенином. И теперь они отмечали медовый месяц в прекрасной гостинице и, кажется, плевали на остальной мир. Вместо этого, мальчик, который мечтал стать Хокаге, хотел, чтобы его признали, довольствуется тем, что его трахает тот, кто без сомнения избавится от него, как только Наруто потеряет свою полезность. Джирайя так и сидел, прислонившись к стенке, погруженный в тень коридора, и слушал стоны и пыхтения, влажные шлепки кожи о кожу. Не похоже на то, что кого-то принуждали. Ни грубых слов или рукоприкладства, ни угроз или криков нестерпимой боли. Только тихие просьбы и мольбы Наруто, желающего сменить свое положение, и каждый раз его мнение было учтено. Тогда мальчишка благодарил томным выдохом имени Саске. Джирайя всегда поражался безумию и изощренности манипуляций Орочимару. Но это было еще хуже. Несмотря на то, что все источники говорили ему о подобном поведении Наруто, он все еще надеялся, что, увидев мальчишку, сможет понять истинную причину. Но тот не был напуган, загнан в угол или избит. Он даже не находился под влиянием дзюцу разума. Он, кажется, не сказать лучше, но, был счастлив? И сейчас Наруто тоже был счастлив, протяжно выдыхая и тихо смеясь, оставляя Учиха недалеко позади. Пару минут и снова какой-то шорох. — Добе, — протянул Учиха. — Ты куда? — Пойду подышу, — Наруто снова был в теле девушки. И добавил: — Не жди меня. — … Будь осторожен, — нехотя ответил Саске, но не выказал раздражения. Джирайя вздрогнул. Он считал, что Учиха держит Наруто на коротком поводке, таская его за собой и не выпуская из поля зрения. Это же… было еще тревожней. — Знаешь меня, — пролепетал Наруто. — Я всегда осторожен. Учиха коротко фыркнул. — Хах. Ты и осторожность — слова, которые невозможно ставить вместе. — И это говорит тот, кто ворвался в логово Акацки не имея никакого плана. — Но это же сработало? — Дуракам везет. — Тогда ты должен быть самым везучим человеком на свете. — Может, так и есть, — не переставал задираться Наруто, а потом выскочил за дверь. Он пошел прямо по коридору, но прежде чем повернуть за угол, обернулся. Джирайя замер, потому что Наруто не просто оглянулся, а смотрел прямо на него. Не удивленно или в ожидании внезапной находки, а выжидающе. Значит, засранец знал, что саннин был здесь, как минимум с момента, как открыл дверь. Качнув головой, Джирайя поднялся на ноги и пошел следом. Это… многое меняло. Возможно, им просто нужен повод. Наруто вышел во внутренний двор, полный звуков вечера. Под подошвой шуршали белые от света луны гладкие камушки. Под листьями красного клена стояла скамья. Наруто присел на нее, оставляя место Джирайе. — Ты знал, что я был там, — произнес Джирайя, радуясь тому, что мог снова присесть. С возрастом суставы стали деревянными. — Хм, — задумчиво протянул Наруто. — Я заметил, когда Кьюби подал знак. — Значит от чертова лиса все-таки есть польза, — вслух признался Джирайя. — Он не любит Саске, — признался Наруто. — И все, что касается его. Но Коноху он ненавидит больше, поэтому по большому счету его не волнует ничего, что происходит с нами. — Разве он не злится от того, что находится под контролем Учиха? — спросил Джирайя. — Саске не контролирует ни меня, ни его, — заявил Наруто. — Но Кьюби знает, что иногда он может вырваться и наиграться вдоволь. — Бывают разные виды контроля, — продолжил Джирайя. — И далеко не для всех нужен шаринган. — Ты говоришь как Сакура-чан, — сказал Наруто и, впервые с их встречи, повернулся к Джирайе и посмотрел прямо в глаза. — Эро-саннин, — протянул он, и пускай лицо и голос чужие, но тон, манера принадлежали Наруто. Слишком знакомо звучит: с надрывом и слегка снисходительно. Словно именно Джирайя сошел с пути истинного. — Знаю, это трудно понять. И тебе, и Цунаде-баа-чан, и Какаши-сенсею, и всем остальным. Но…, но Саске спас меня, разве ты не видишь? — Он не спас тебя, Наруто, — не отступился Джирайя. — Он отвел тебя в сторону и наговорил того, чего не было. Ты все еще дитя Конохи. Твои родители… — Мои родители, — кивнул Наруто и снова устремил взгляд вдаль. — Ты знал их, не так ли? Знал и никогда не рассказывал мне. Почему? Джирайя замолчал. Конечно, на то были причины. Но сейчас они казались слишком мелкими. — Если бы я знал… — Наруто прикусил нижнюю губу. — О Четвертом, о Кьюби и остальном. Но я не знал, я был ненавидим всеми и никто не мог помочь мне. Но Саске встал на мою сторону. Он вытащил меня. Джирайя открыл было рот, чтобы возразить, но не смог найти, что именно. Потому что во многом это его вина, его сожаление, и то, что он обдумывал в течении последних лет. Он не мог обвинять Наруто в том, что тот обменял целую деревню на одного человека, что владел им в каком-то отношении. Не мог даже обвинять Учиху и мальчишку за то, каким образом они справлялись с одиночеством. Скрытая деревня всегда была весьма аскетичным местом, особенно если тебе не к кому возвращаться. Поэтому Джирайя предпочитал странствовать, как только потерял своего ученика, после того, как увидел безумство в глазах Орочимару и то, как рассыпалась Цунаде. И что-то всегда тянуло его назад, в основном то был Сарутоби. Других двоих своих учеников Джирайя потерял не из-за смерти, а по убеждениям, и это было жестокостью вдвойне. Поэтому хотя бы он должен оставаться верным деревне. Он обещал Минато и Кушине присматривать за их сыном. Вместо этого Джирайя решил стать шпионом и автором эротических романов. Он был слишком занят девушками, вдвое младше его самого, в то время как мальчик — мальчик, названный в честь одного из его героев — боролся за выживание. Так что, когда речь заходила об этом, у Джирайи не было оправданий, не было слов, которыми можно было бы подбодрить. А Учиха не терял времени зря и манипулировал Наруто, его потребностью во внимании и любви, совершенно не заботясь о том, сколько надо усилий, чтобы заполнить пустоту. И теперь Джирайя сидел рядом с мальчиком, который смотрел на мир чужими глазами. Красноречивость всегда была сильной стороной Джирайи, но сейчас он не знал, что сказать. Он был опустошен. Кажется, Наруто понял это, поэтому просто поменял тему, оставив вопрос без ответа. — Как ты узнал о нас? — с любопытством и осторожностью спросил Наруто. Ему не нравилась даже мысль о том, что они с Учихой где-то оставили след. — Я не знал, — признался Джирайя, а потом закашлял, отвернулся в сторону, смотря на дрожащие листья клена. — Чистая случайность, что мы забрели в одно место. Если бы не старый лис, я бы никогда не подумал на тебя. — Будешь шпионить за нами? — поинтересовался Наруто, хотя его голос звучал неуверенно. Неловкая пауза выдавала его. Кажется, он уже обдумывал, как дать отпор. Боялся. — Нет, — покачал головой Джирайя. Уголки губ ломались под тяжестью кривой улыбки. — Вы победили Акацки. Не похоже, что вы мне по зубам. Быть может, он и легендарный саннин, но не сумасшедший. Ему удалось собрать достаточно слухов, чтобы понять, что ни Наруто, ни Саске нельзя недооценивать. А нападать на них вместе — подобно самоубийству. Любопытно, что оба бежавших мальчишки едва получили звания генинов и выросли в столь сильных бойцов. Справедливо заметить, что смотря на двух нукенинов, Джирайя не мог понять, как им удалось так подняться. И какой потенциал упущен. Наруто мог подчинить себе Кьюби, как некоторые джинчуурики. Джирайя мог бы обучить его режиму мудреца. Так много возможностей похоронено из-за жажды Учихи отомстить. — Значит ты расскажешь Цунаде-баа-чан, что встретил нас, — продолжил Наруто, тоже концентрируя взгляд на дереве. — И она снова пошлет команду на наши поиски. Сакура-чан будет грустить. — Она и сейчас сама не своя от горя, — заметил Джирайя. Он видел ученицу Цунаде, и та стала жесткой, злой, хрупкой от страха быть отвергнутой. Обычно Цунаде не лезла в чужие чувства, но Сакуру она берегла от любых упоминаний о ее старой команде. — Как все? — спросил Наруто, и это было внезапно. Согласно собранной информации, казалось, что Наруто потерял любой интерес к прежней жизни. Теперь же открыто проявлял любопытство. Джирайя задумчиво промычал, размышляя, как использовать это знание. — Коноха едва держится, — начал он, потому что Наруто должен знать. Тот был в деревне после нападения, но даже не удосужился помочь. — Многие погибли. В основном старшие джоунины. Акимичи Чоуза. И Шизуне. Наруто вздрогнул и замер. А потом перевел взгляд на мужчину и моргнул, широко раскрыв глаза. — Сестренка Шизуне мертва? Как… как же баа-чан держится? — Загружает себя работой, — ответил Джирайя, — не оставляет времени грустить. Она скоро загонит себя в могилу. — А… Ирука-сенсей? Какаши-сенсей? — Давно не слышал об Умино, — признался Джирайя. — Хотя, был какой-то инцидент. Разговоры об ускоренной программе в Академии и выпуск большего количества генинов. Непростые времена требуют новых шиноби. — … Все настолько плохо? — полушепотом уточнил мальчишка. Может, Наруто и прошел через многое, но никогда не знал войны. Джирайя знал. Какаши знал. — Какаши занят миссиями особой важности, — добавил Джирайя так просто, словно речь шла о погоде, а не секретной информации. — Он снова на службе в АНБУ. — Какаши-сенсей был АНБУ? — с придыханием спросил Наруто, не в силах соотнести образ незадачливого учителя и опасного элитного бойца секретного подразделения Конохи. — Одним из лучших. На протяжении почти десяти лет, — а потом Джирайя кивнул. — И почти убил себя, пока Третий не заставил его остановиться, наконец дав под крыло команду генинов. Вот так-то. Остальную часть истории ты знаешь. Пускай Учиха был мудаком-манипулятором, Джирайя знал: они оба могут играть в эту игру. — Думаешь, это наша вина? — спросил Наруто, вновь употребляя «наша». «Мы», «вместе» — они с Учиха стали единым целым, неразделимым. Та часть Джирайи, что пишет бульварные книжки, находила подобное милым. Но реальность была куда жестче. — Нет, — мягко качнул головой Джирайя и изрек: — Люди принимают решения, случаются разные вещи. Все это взаимосвязано. Но мы несем ответственность только за нас самих. Ты решил последовать за Учиха, Какаши — вернуться в АНБУ. Я не согласен ни с тем, ни с другим, но знаю куда лучше, что уговаривать уже поздно. — Тогда почему мы вообще разговариваем? — А почему ты продолжаешь задавать вопросы? После Наруто замолчал и посмотрел под ноги. — Это не значит, что я не волнуюсь, — пробормотал он. — Но… думать об остальных все еще больно. Пока я с Саске… не так сильно. — Несмотря на то, что он использует тебя? — Возможно, когда-то он так и думал, — протянул Наруто. — Но не теперь. А что не так? Я помог ему отомстить. Он помог мне стать сильнее, понять свою ценность. Я тоже использовал его. — Он трахает тебя, — прямо и грубо упрекнул Джирайя, но Наруто только сдавленно засмеялся. — Знаешь, иногда я тоже трахаю его. — Ладно, — согласился Джирайя, — я не буду просить тебя отвернуться от него. Не буду тащить домой. Но если ты не против быть под его колпаком, то у меня просьба. Моментально Наруто прищурился и насторожился. — И что за просьба? Джирайя спокойно перевел взгляд на дерево перед собой. — Помоги защитить Коноху. — Что? — не выдержав, повысил голос Наруто. — Ты же сказал, что не собираешься возвращать меня, а теперь… — Не навсегда, — прервал Джирайя. — Временно. Краткосрочная помощь, пока угроза не исчезнет. — Вы ожидаете очередную атаку? — спросил Наруто, и Джирайя кивнул. — Скорее раньше, чем позже. И теперь враг будет сильней. — Почему ты думаешь, что Саске и я захотим ввязаться? — Ну, хотя бы потому, что у тебя Кьюби, — бесцеремонно заявил Джирайя, а потом выложил второй козырь на стол: — А твой дорогой друг — не единственный Учиха, оставшийся в живых. Джирайя остался на улице, пока Наруто ушел, чтобы убедить Саске. Он знал, что сейчас был не в силах повлиять на выбор, поэтому испытывал собственное терпение. Он считал, что Учиха клюнет на приманку из давно потерянного родственника, но опасался и того, что Саске подожмет хвост и, схватив Наруто, умчится как можно дальше отсюда. Поэтому Джирайя скорее ждал чуда, чем надеялся. — Мы поможем, — тут же заявил Наруто, не особо нуждаясь в предисловиях. Позади него выходил Саске. — Но у нас свои требования. Саске казался невозмутимым, совершенно не тронутым ни появлением Джирайи, ни просьбой помочь Конохе. Он позволял Наруто самому вести переговоры, пока сам окидывал скучающим взглядом скудный пейзаж, не обращая внимания ни на Наруто, ни на саннина. Он не угрожал и не проявлял интереса к маленькому разговору, что начинало раздражать Джирайю, но он не показал этого. Быть может, под безразличной маской кипит такой же фонтан чувств? Подобная мысль несколько успокоила Джирайю, но этого было мало. — Конечно, — согласился он со словами Наруто. Это хрупкое перемирие, и Джирайя не мог испортить его неосторожным словом. — Никто не будет пытаться задержать нас и судить за поступки, — начал перечислять Наруто. Его тон не оставлял места для возражений. — Никто не будет разлучать нас. Никто не нападет на Саске, причем не важно: словом или другим образом. И еще, никто не будет расспрашивать нас о жизни или о том, что мы делаем. Мы готовы помочь как союзники, а не как подчиненные. Мы сами по себе. — Быть может вы хотя бы послушаете общую стратегию? — подавив многострадальный вздох, спросил Джирайя. — Хорошо, — коротко кивнул Наруто. — Но у нас свои способы ведения боя. Другие могут получить повреждения, поэтому не стоит мешаться под ногами. — Тогда, можно сказать, мы заключили сделку, — выдавил из себя улыбку Джирайя, но Наруто поднял руку, привлекая внимание. — И еще, — добавил он. — Ты пойдешь вперед и сообщишь баа-чан или кому-то другому. Просто убедись, что никто не нападет на нас на подходе к деревне. К тому же, Саске и я всегда путешествуем в одиночку. После этого они молча прошли мимо Джирайи. Он и сам не знал, чего ожидал, но точно не этого.