Убивая надежду

Какая ирония, подумал Джирайя. Виноградные лозы не смогли бы нанести серьезного вреда Наруто, учитывая, что Кьюби мог бы излечить того всего за пару секунд. Вряд ли Мадара хотел бы убить джинчуурики, ведь это лишило бы его биджу внутри. Все, чего он добивался, так это чтобы Наруто потерял контроль над лисом. Саске наверняка понимал это. Он не был глупцом. И почему же Саске прыгнул вперед, принимая на себя удар, что оказался смертельным? Джирайя покачал головой, не желая думать. Хината хотела спасти Наруто из-за любви. Трудно поверить, что Саске поступил так по той же причине. Взрыв чакры избавил Наруто от остатков лоз, оплетшихся вокруг тела. Саске накренился назад, повиснув, а потом свалился вниз, прямо в протянутые руки. — Шикамару, Хината, — Джирайя слышал собственный голос словно издалека, — оттащите Тензо отсюда. Оба смотрели на него широко распахнутыми глазами. — Наша миссия, — напомнил Шикамару. Но Джирайя покачал головой: — Кое-что изменилось. Доложите Каге. — Вы тоже должны вернуться, — дрожащим голосом попыталась вразумить Хината. — Никаких отступлений, — заявил Джирайя, — мы продолжим бой так долго, как только сможем. Потому что они имели дело с бомбой замедленного действия, и минуты продолжали идти в обратном направлении. Шикамару тихо выругался, но стиснул зубы и подал сигнал Хинате. Они подняли обессилевшее тело Тензо вдвоем. — Хокаге-сама не одобрит, — предупредил Джирайю Шикамару, но тот и так знал. А потом они исчезли. А Наруто уже опустил Саске на землю. Мадара выглядел довольным собой, тем, что вот-вот Кьюби вырвется наружу. — Ублюдок, — прохрипел Наруто, ощупывая рваные раны на теле Саске. — Зачем ты это сделал? Тебе не стоило… Почему ты всегда… — Хех, — Саске выдавил слабый смешок вместо ответа. Кровь сбилась в уголке губ. Слабеющая рука коснулась затылка Наруто, несильно сжимая влажные волосы. Силы быстро покидали Саске, и рука тут же упала вниз. Но то, что Наруто был с ним, уже придавало силы. — Усуратонкачи, — в губы прохрипел Саске, пока его «почти целовали», а потом отвернулся и отхаркнул кровь. — Саске, — произнес Наруто голосом, дрожащим, словно осенние листья. Но трясло только Саске, который невольно закрывал глаза. — Саске, — еще раз позвал Наруто и встряхнул его, — Саске, очнись! Узумаки выпрямился и осмотрелся в поисках Сакуры. — Исцели его! — потребовал он, не понимая, почему этого еще не произошло. — Он еще дышит! Помоги ему, или он умрет! Но Сакура так и стояла, как вкопанная, как каменная статуя, с тяжелым чувством во взгляде. Желваки играли в такт сжатым кулакам. — Сделай что-нибудь! — Наруто перешел на крик. — Ты должна! Он умрет, если ты ничего не сделаешь! Едва заметно Сакура мотнула головой. Казалось, ее просто свела судорога. Только этого было достаточно, чтобы Наруто помрачнел. — Прошу, — все равно попытался Узумаки. Горячие слезы беспомощности накатились на глаза. — Ты медик! Ты поклялась! Но Сакура только снова покачала головой. На этот раз куда явственней. — Это было позже, — начала Сакура. — Сначала я дала обещание себе. Сначала я поклялась, что сделаю все, что угодно, чтобы освободить тебя от него. — Я свободен! — рыкнул Наруто, — Почему бы вам просто не принять этот факт?! Или теперь я не один из вас?! Мы все связаны обещаниями! Я обязан ему, я в долгу перед ним, но…, но я с ним по своему желанию! — Он заставил тебя поверить в это, — Сакура старалась вразумить Наруто, — он хотел использовать тебя. — Как он хотел использовать меня? — заорал Наруто. — Я был изгоем. Все ненавидели меня. А ему нужен был друг, и я им стал. С этим Джирайя уже разобрался. В то время Саске не мог знать, что Наруто джинчуурики, поэтому он не стал бы рассматривать его как Кьюби. И оба мальчишки настолько запутались, что даже при всех возможностях не могли предположить, до чего их доведет дружба. И все же, кажется никто не желал признавать горькую правду. — Он сделал тебя своим, — со слезами в голосе сказала Сакура, но ее лицо оставалось каменным. — Даже когда мы были командой, он… — Он слушал меня! — неистово защищал Наруто. — Он единственный из всех слушал меня! Он смотрел на меня! Он прикоснулся ко мне! Никто из вас мне не улыбался, а он смог! Он назвал меня своим другом, пока остальные видели во мне монстра! — Не правда, — настаивала Сакура, хотя знала, что это ложь. — Мы пытались… Пытались… другие тоже заботились о тебе! — Мне надо было умереть, чтобы кто-то беспокоился обо мне! — напомнил Наруто. — Я чуть не умер из-за Ирука-сенсея! Чуть не умер из-за тебя и баа-чан! Только моя смерть сделала бы из меня хоть что-то! А вы могли бы быть благодарны за то, что я сделал! — Но Саске… — попыталась продолжить Сакура, но Наруто не дал ей вставить даже полслова. — Саске никогда не ждал, когда я пожертвую собой! Саске хотел стать сильней для себя, и для меня тоже! И он защищал меня так много раз, что я потерял счет за эти годы! Он готов был отдать жизнь на мосту в битве с Хаку. И теперь снова. Я не могу потерять его: он единственное, что было хорошего в моей жизни. Ты должна спасти его. Обязана. Я убью тебя, если… Наруто никогда не становился монстром, даже когда Кьюби завладел его телом и разумом в детстве. Но теперь, когда его наполнила ярость, он превращался в существо, которое Джирайя не мог узнать. За долю секунды Узумаки оторвался от Саске и оказался перед Сакурой. Рефлекторно она выставила вперед кулаки, но пальцы Наруто уже сжались вокруг ее шеи и оторвали от земли. Девушка закашлялась и выгнулась. Глаза Наруто налились кровью, а губы исказились в усмешке, пока когти впивались в шею. Джирайя не стал колебаться. Он перехватил запястье Наруто и вывернул, заставляя отпустить девушку. Дернув за руку, мужчина понимал, что мальчишка должен был отойти и упасть на колени, дабы не позволить суставу вывихнуться. Но Наруто лишь сделал шаг назад, чтобы снова броситься на девушку. Кости захрустели от силы, с которой Джирайя держал Узумаки. Но мальчишка даже не моргнул, а просто высвободил другую руку и ринулся вперед. Сакура затаила дыхание. Теперь они вместе с Джирайей должны были противостоять Наруто, охваченному красной чакрой ярости. Взгляд был диким, но осторожным и расчетливым. А потом какая-то его часть приняла решение, что они не стоят внимания Наруто. Вместо бесполезного нападения, Узумаки снова вернулся к истекающему кровью Учихе и упал рядом с ним на колени. Рука Наруто уже была в норме, восстановленная чакрой Кьюби. Он положил пальцы на мокнущую дыру в груди Саске. Чакра биджу выжигала тело джинчуурики. Как такое возможно, чтобы передать чакру другому для лечения? Но Наруто делал именно так. Сосредотачивал чакру Лиса в ладонях и концентрировался на ране. Она затягивалась быстрей, чем под руками любого ниндзя-медика, не оставляя рубцов. Только здоровая, еще розоватая кожа. Не теряя концентрации, Наруто быстро двигался от одной раны к другой: от больших к малым. Все они заживали. Но Узумаки не останавливался, пока дыхание Саске не стало ровным, а лицо не приобрело привычный оттенок. Пальцы дрогнули, а веки приподнялись. Когда Учиха открыл глаза, они горели красным. Но это был не шаринган. — Невероятно, — пробормотал Джирайя. И медленно поднимаясь на ноги, расправило плечи живое доказательство. Трудно было поверить, что Наруто мог противостоять шарингану. Но это было чем-то из ряда вон выходящим. Кьюби не любил Саске. Джирайя помнил, что об этом говорил Наруто. Значит, настолько сильный инстинкт самосохранения у девятихвостого? Или тот никогда не был столь категоричным, как представлял Наруто? Охваченные вихрями чакры Кьюби, Саске и Наруто обвели собравшихся молчаливым взглядом. А потом сосредоточились на Мадаре. Он ждал их. Но теперь, когда мальчишки стояли перед ним, не был уверен, что ему приготовили. Когда-то Мадара брал под контроль Лиса. Но сейчас другое время. Было что-то новое, что-то опасное. — Я не боюсь вас, — с надменностью и ненавистью в голосе произнес Мадара. В глазах закрутился алый водоворот. Это были его последние слова. Зашумело ожесточенное сражение, а потом Мадара умер. То были предсмертные крики. А потом тишина. Джирайя дежурил за дверью больничной палаты. Медсестры шиноби-медики сновали туда-сюда, но никто не удостоил его взглядом. Они не стали бы, даже если бы хотели: они слишком заняты заботой о раненых и не могут терять даже секунды. За этой дверью лежали Наруто и Саске, покалеченные сражением. Через пару минут после смерти Мадары, они рухнули на землю и потеряли сознание, словно сломанные марионетки. Сакура убедилась, что мальчишки в порядке, и отправила их в лагерь. Вскоре и клоны Зецу были уничтожены. Кажется, они одержали победу. Война закончилась. Но Джирайя не был бы столь уверен. Его не было на собрании Каге и высшего командования. Вместо этого он почти все время провел здесь. Мальчишки ни разу не пришли в сознание. Он знал, они выживут, но все еще волновался. Быть может, их тела в порядке, но разум мог пострадать. Все-таки, Наруто видимо потерял контроль над собой под самый конец. Что же сделал Кьюби с Саске и вовсе неизвестно. Но не стоило волноваться. После четырех дней блуждания между дремой и комой, Саске наконец-то зашевелился в своей койке. Очнувшись, он тут же вскочил с тревогой осматриваясь по сторонам. То, что Саске находился в больнице — было очевидно, но стоило ему найти Наруто, напряженные плечи опустились. Ему бы не стоило так дергаться. В конце концов, нельзя шутить с дефицитом чакры, к тому же, Саске едва не умер от ран. Но мальчишку, кажется, это не волновало. Скинув одеяло, Саске выскочил из постели и шатаясь пошел туда, где все еще спал Наруто. Кровати были до безобразия узкие, но Учиха смог поместиться на матрасе: полусидя или полулежа. Рука пробежалась по спутанным волосам Наруто. Нежный жест, куда более явственный чем взгляд, который с придыханием поймал Джирайя. Он внимательно следил за ним, запоминая каждое движение. Саске был одновременно нежным и жестким, покровительственным и вместе с тем полным надежды, сожаления и желания. Для Учиха, чье лицо обычно выражало не больше, чем маска АНБУ, это было удивительно. Через пару минут все вернулось в норму, но глаза Саске все еще изучали Наруто. Джирайя поймал себя на мысли, что с интересом наблюдал за ними. Стук каблуков по кафельному полу предупредил о появлении Сакуры. Она была занята заботой о других раненых, но в любую свободную минуту заходила в эту палату, чтобы осмотреть мальчишек. Она не знала о присутствии Джирайи, а он научился узнавать девушку по шагам. Идя по коридору, Сакура старалась вернуть себе твердое выражение лица. Перед дверью она остановилась, сделала глубокий вдох. Замер Саске в палате. А потом Сакура надавила на ручку и оба приготовились, словно к бою. — Значит, ты очнулся, — сказала она, хотя это было очевидно, а потом закрыла дверь за собой. Пройдя через палату, Сакура сняла планшетку с пустой койки Саске, оценивая лист обследований. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — почти недовольно произнес Саске. Его осторожный взгляд скользнул к ней, а потом вновь вернулся к Наруто. — Тебе известно, что случилось на поле боя? — спросила девушка безразлично. Саске поджал губы. — Помню, как меня ранило, — нахмурившись, сказал Саске. — Казалось, я умираю. Потом все смазано. — Тебя пронзили несколько лоз Мадары, — учительским тоном заявила Сакура. — Вскрытие его останков показало, что он… обладал ДНК Хаширамы Сенджу. Работа Кабуто, скорее всего. При упоминании этого имени Саске напрягся, но промолчал. Поэтому Сакура продолжила. — Наруто выпустил Кьюби. Но вместо того, чтобы потерять контроль, он исцелил тебя, а потом передал тебе некоторую часть чакры. Как он это сделал? Глаза Саске расширились, и Джирайя понял, что это был первый раз, когда подобное случилось. — Не знаю, — медленно произнес Саске, а потом повернул голову и склонил вбок, словно рассматривая Наруто под другим углом. — Раньше подобного не случалось. — Значит не ты научил его? — Сакура хотела знать точно. — Кьюби не поддается дрессировке, — с издевкой усмехнулся Саске. — А если бы я и попытался, он бы просто разорвал меня на части. Джирайя был в этом не уверен. Ходили слухи о джинчуурики, что подчиняли себе биджу, чтобы защитить близких. И если кто-то и был достаточно упрямым, чтобы бросить вызов девятихвостому, то это Наруто. — Значит, ты не хочешь использовать его? — резко спросила Сакура, голосом острым и жестким как кунай. Саске ответил ей не менее опасным взглядом. — Использовать для чего? — едко спросил он. Сакура лишь театрально пожала плечами. — Не знаю, — ответила она. — Например, чтобы нанести Конохе последний удар. Саске закатил глаза и отвернулся. — Наши дела с Листом окончены, — безразлично завершил он. — Вам нечего нас бояться. — Понятно, что ничего не понятно, — Сакура сжала металлический поручень у больничной койки: в нетерпении и нервозности. — Какое же дело у вас было с Конохой до этого? — хотела знать Сакура. — Почему вы нападали на наши отряды? Зачем убили членов Совета? Ах. Джирайя только сейчас понял, что она не знала. Никто не удосужился рассказать ей. Коноха отмахнулась, скормив ей полуправду. Взгляд Саске потемнел, наполнившись обидой и недоверием, а еще болью от старых воспоминаний. — Ты хочешь сказать, — медленно произнес Учиха, — ты все это время осуждала нас, так и не разобравшись, в чем обман Конохи? — Обман? — нахмурилась Сакура, наивно надеясь, что Саске попросту старался выбить ее из колеи. — О чем ты говоришь? — Иди и спроси своего дорогого Хокаге, — прошипел Учиха. — Спроси Какаши. Я бы предложил спросить старейшин, которые знают всю историю от начала и до конца, но… что ж… Он замолчал, и его лицо исказила неприятная смесь жестокости и самодовольства. — Что это значит? — снова попыталась узнать Сакура. В ее голосе зазвучало отчаяние, но Саске не смягчился. — То и значит, — прорычал он. — Ты не должна заносить кунай, пока не проверишь кто перед тобой. Сакура лишь хлопала глазами. — Может, что-то и случилось, — неохотно призналась она, — но по какому праву ты втянул в это Наруто? — Он уже был втянут, — ответил Саске. — Они сами втянули его. Мы оба были лишь пешками, которые они готовы были принести в жертву. — Это и значит быть шиноби, — напомнила Сакура. — Ради высшего блага… — Какого высшего блага? — переспросил Саске. Если бы не Наруто рядом, он бы давно повысил голос. — Не смей говорить о «высшем благе», когда каждый вечер возвращаешься домой к своим родителям. Ты не называешь их имен, а нам вообще некого звать. Помнишь те дни, когда все смеялись над твоим лбом, а теперь представь, что мы чувствовали, когда… — Я знаю, они избегали Наруто, — оборвала Сакура. — Мы все избегали его. Но ты, ты был гением, и каждый… — Каждый ждал, когда я сойду с ума, как и мой брат, — прорычал Саске. — Каждый хотел, чтобы я оставался всего лишь послушным солдатом. Последний из Учиха — говорили они. Они ждали, что я возрожу клан, потому что деревне нужен был шаринган. И никто никогда не спрашивал, чего же хочу я. Как много ошибок совершилось из-за любви, подумал Джирайя. И еще больше — в попытках найти ее. Какой ужас, что чувство, призванное дарить наивысшее счастье, причинило столько боли. — Ты когда-нибудь говорил с Наруто так? — спросила Сакура и ее зеленые глаза побледнели. — О своих планах и намерениях, желая быть услышанным, а не манипулировать им? Повисло молчание, во время которого Саске, казалось, действительно задумался над вопросом. Но в конце концов, лишь неопределенно пожал плечами. — Я совершал ошибки, — легко признался он. — Но я не жалею. Ни об одной из них. Сакура продолжала смотреть. — Ты и правда думаешь, что любишь его? — произнесла она, не веря и надеясь одновременно. — Когда мы были молоды, — произнес Саске, словно он не считал себя «молодым». Он мог бы сказать «когда мы были детьми», хотя у него не было детства с тех пор, как жестоко у него была отнята семья. — Ты клялась, что любишь меня. Снова и снова, независимо от того, как часто я оскорблял тебя, как унижал. Ты ничего не знала обо мне. Вообще ничего. И все равно называла это любовью. — Мне едва стукнуло тринадцать, — попыталась защищаться Сакура. — Я была наивной. Теперь я знаю больше. — Нет, — покачал головой Саске. Даже не снисходительно, а словно был мудрее и куда более опытней. — Ты все еще не знаешь меня, но теперь ты используешь свое незнание как предлог, чтобы ненавидеть меня. Ты так ничему и не научилась. — И что? — едва сдерживая ругательства, выпалила Сакура. Кулаки сжались. — Ты думаешь, что если не давать Наруто выбора, то это означает, что он действительно любит тебя? Ты считаешь, это работает? — Ты думаешь, что я все спланировал? — фыркнул Саске. — Когда мне было тринадцать, я подумал: «Возьму с собой этого мальчика, подчинив своей воле, и он будет любить меня, трахать меня, делать все, что я говорю». Дерьмово звучит, не так ли? Мне нужен был кто-то, кто слушал бы меня. И Наруто слушал. Саске замолчал. Но недостаточно, чтобы Сакура успела придумать новый аргумент, а потому продолжил: — Думаю ли я, что люблю его? — повторил вопрос Саске, а потом бросил взгляд на парня перед собой. — Нет, — тихо и с грустью ответил он. — Не думаю. Я действительно люблю его. Теперь, когда они зашли в тупик, Сакура только и могла, что смотреть на Саске, надеясь, что этого достаточно, чтобы убить его. — Ненавижу тебя, — прошептала она, но Саске даже не поднял взгляда. — Мне плевать, — ответил он. Так просто, но этого было достаточно, чтобы сломать Сакуру. Она развернулась на каблуках и выбежала из палаты в беспомощной ярости. Все-таки, противоположность любви не ненависть, а безразличие. И осознание этого весьма болезненно. Джирайя видел, как Сакура наконец заметила его, захлопнув за собой дверь палаты. Мгновения достаточно, чтобы скрыть гнев под маской недовольства и выпросительно выгнуть бровь. Но Джирайя жестом указал на место рядом с собой. Сакура боролась сама с собой, но потом сдалась и присела рядом. Какое-то странное понимание возникло между ними. Они были единственными свидетелями того, как Наруто и Саске стали единым целым и уничтожили Учиха Мадару. Не то, чтобы это секрет, но невероятно. Вряд ли другие поймут. Они не знали, чего ждут. Во всяком случае, казалось, что это «нечто» скоро произойдет. Медленно, Наруто возвращался в этот мир. Он даже еще не открыл глаза, как на губах уже застыло имя. Где-то между сном и реальностью. — Я здесь, — произнес Саске, проводя пальцами по светлым волосам. — Что… — пробормотал Наруто, рыща пальцами и с трудом моргая. — Мы сделали… — Да, — ответил Саске. — Да, мы сделали. Помнишь? — Смутно, — Наруто поморщился. — Я… ты, боль, и тогда я… — Ты спас меня, — напомнил Саске, и Джирайя не мог отделаться от мысли, что парень говорил о чем-то большем, чем события последних дней. Наруто улыбнулся в ответ. — Для начала ты спас меня, — искренне произнес Наруто. Саске никак не отреагировал: ни словами, ни другим способом. Он просто невинно поцеловал Наруто в губы. Джирайя и сам не раз просыпался после недельной комы. И каждый раз ему было не до физических контактов, хотя у него никогда не было проблем с собственным либидо. Все из-за чувства грязи, пустоты и разбитости. Но как и всегда, Наруто и Саске были исключением из всех правил. Джирайя знал, что будет дальше, поэтому покосился на Сакуру. Девушка поджимала губы, ее скулы были напряжены, но взгляд остался жестким. Она не отворачивалась. Может, ей стоило это увидеть. Ни слова, ни кровь не убедили ее. Оставалось надеяться, что это сможет. — Мне надо почувствовать тебя, — с притворным капризом выдохнул Наруто. Он все еще помнил, что едва не потерял парня, и, положив руки на плечи, притянул того ближе. Как же давно это было, но Джирайя до сих пор вспоминал свою молодость, дни полные тайных взглядов на выросшую грудь Химе. Чувства страха и возбуждения одновременно. Сейчас он был опытным и способным любовником, но в семнадцать дела обстояли иначе. Движения Саске и Наруто неуклюжи, но всему виной усталость, психическое истощение. То, как они касались друг друга, показывает, как часто они делали это раньше. Наруто обнажил шею, и тут же Саске припал к теплой коже. Колено легко раскрыло бедра Узумаки: так же как и в бою, где они чувствовали друг друга, это их танец, и почти слышно ритм. Они изгибались друг против друга, разжигая страсть. А потом Саске выпрямился и скинул с себя больничный халат, обнажая бледную линию спины. На ней сотни шрамов: от лопаток, вдоль позвоночника. Они не следствие боя. Джирайя знал, он и сам чувствовал тягучую смесь боли и наслаждения десятки раз в прошлом. Сидящая рядом Сакура резко выдохнула через нос, но промолчала. Она даже не моргала, поэтому Джирайя воздержался от комментариев и снисходительного вопроса: не хотела ли она уйти. Рядом с койкой — умывальник, а над ним два диспенсера на стене. Один с дезинфектором, другой с лосьоном для медсестер, чтобы руки не трескались от постоянного мытья рук. Ах, подумал Джирайя, а ведь это такая хорошая идея для будущего романа. Саске протянул руку и выдавил лосьон себе в ладонь. Сакура застыла, сжав руки на коленях. Джирайя чувствовал, что отныне она никогда не сможет мыть руки в больнице, не вспоминая развернувшегося перед ней зрелища. Наруто уже выпутался из халата, а Учиха уселся сверху. Саске склонился ниже, оставляя колючие поцелуи на щеках, скулах. Дыхание Наруто сбилось, он выгнулся, но потом снова позвал любовника. — Ну же, — подбодрил Узумаки, нетерпеливо извиваясь и Саске усмехнулся, растягивая ласковое «добе». Уперевшись предплечьями у головы Наруто, он вошел в него одним протяжным медленным движением, не отводя глаз. И даже когда начался процесс, они не потеряли взгляда. Непоколебимые, неустрашимые. Внезапно Джирайя почувствовал себя неуютно. Он видел — это не секс. Это перестраховка. Это облегчение. Перезаключение контракта. Телу много не надо, лишь немного возбуждения и притяжения. Но для слияния душ, Джирайя знал, требовалось куда больше. То был не просто секс. Они занимались любовью. Невольно Джирайя подумал: сможет ли Сакура заметить разницу. Вряд ли у нее был большой опыт, если вообще был. Она красивая, и, конечно, не испытывала недостатка в ухажерах, но неудачи сделали ее ломкой. Быть может тренировки и укрепили тело, но так же, как у Химе, ее сердце было ужасно хрупким. К счастью, все случилось слишком быстро. Саске задрожал меж коленей Наруто, рвано выдохнув, но рука продолжала двигаться под одеялом, пока Узумаки не выгнулся. Не такие оргазмы описывал Джирайя в своих романах. Это прежде всего было не физическим удовольствием. С таким же наслаждением Джирайя раскуривал трубку, а Какаши читал хорошую книгу. Саске и Наруто нашли успокоение друг в друге. Саске убрал волосы с лица Наруто, не отводя глаз. А потом повернул голову в сторону стеклянного окошка в закрытой двери. Заметил, понял Джирайя. Этого и следовало ожидать. Хотя тогда вставал вопрос о том, знал ли Саске о его присутствии тогда, в гостинице? Но Учиха не стал реагировать на непрошеных зрителей и просто мрачно смотрел на них, прежде чем опустить голову и оставить долгий поцелуй на влажном лбу Наруто. — Постарайся выспаться, — прошептал Саске на ухо любовника, но достаточно громко, чтобы услышали их зрители. — Мы завтра уходим. — Может останетесь подольше? — попыталась достучаться Сакура. Она не просила, но в голосе больше не было жесткости, что ощущалась последние недели. — Пожалуйста. Какаши-сенсей все еще в больнице, Цунаде-тайшо занята с другими Каге. И… и подумай о Хинате-чан, она… Вряд ли она станет просить Наруто остаться, подумал Джирайя. За последние дни девочка проводила своего отца и несколько других родственников на тот свет и стала во главе клана. И если до этого у нее не было других забот, то сейчас — их достаточно. Что касалось Какаши, то за последний бой он встретился со слишком большим количеством призраков прошлого. Ни к чему вновь напоминать о неудачах. Цунаде могла бы попытаться убедить их. Но у нее была деревня, состоящая в основном из руин, что было первоочередной задачей. Цунаде и так обещала снять с мальчишек все обвинения. Просить их остаться — плохая идея. — У нас планы, — ответил Наруто совсем не недоброжелательно. Казалось, его злость за отказ Сакуры исцелить Саске исчезла, и он даже извинился перед ней, по крайней мере за свою грубость. — Какие планы? — спросила Сакура. — Куда вы може… Но Наруто лишь обменялся взглядом с Саске. — Туда, куда уведут нас ноги, — загадочно ответил Узумаки. — Мир огромен, а я едва ли видел малую часть. — В таком случае, — заговорил Джирайя, скрестив руки на груди, но оставаясь расслабленным, — быть может, ты захочешь поддерживать связь? Я путешествовал по далеким землям, знаешь ли. Если вы хотите осмотреть достопримечательности, то я мог бы посоветовать кое-что. Наруто долго смотрел на него: внимательно и выискивающе. А потом широко улыбнулся. — Да, — согласился Узумаки. — Звучит интересно. Саске и он закинули свои сумки на плечо и повернулись к воротам. — Я не смог стать Хокаге, — на автомате добавил Наруто, вновь посмотрев на Сакуру. — Но позаботьтесь о деревне, ладно? Сакура шумно втянула воздух, приподняв плечи, а потом кивнула. — Тебе стоило лучше верить, — сказала девушка, вызвав искренний смех. А потом Наруто махнул Джирайе и направился в сторону ворот. Странно, но Саске помедлил. Он ничего не говорил, как и Сакура. Они лишь смотрели друг на друга в упор, не желая прогибаться. Лишь после он кивнул Джирайе. — Теме! — закричал Наруто из-за стен. — Ты идешь или что? — Завались, а? — протянул Саске, закатывая глаза. И все же пошел за Наруто. — Заботьтесь друг о друге, — крикнула вслед Сакура. Саске не остановился, не оглянулся назад, но рука неохотно поднялась в легком согласии. Если речь шла о Наруто, то это было эквивалентно заботиться о нем всю жизнь. За спинами деревня в руинах. А Сакура и Джирайя стояли и смотрели на то, как силуэты Наруто и Саске становились все меньше и меньше, пока не исчезли с горизонта. И пускай они не сказали друг другу «прощай», расставание вышло не таким болезненным, как они себе представляли. На этот раз ребята не бежали, не исчезали, не оставляли раненых шиноби на своем пути. На этот раз они задержались достаточно, чтобы помахать рукой. Джирайя не мог сказать, что сейчас ему стало легче держаться, но с плеч определенно спал груз. Одной заботой меньше. К тому же, он наконец-то понял, что не все ошибки одинаковы. Наконец, Наруто и Саске скрылись из вида. Сакура сглотнула. Она по-прежнему чувствовала себя ужасно. — Как вы считаете, — начала она, — это было ошибкой, что я не хотела лечить Саске? Вопрос не появился с потолка. Джирайя видел ее лицо каждый раз, когда она входила в палату, чтобы проверить состояние мальчиков. — Однажды Цунаде-химе спросила меня подобное, — подумав, ответил он. — Спросила, что возможно ей стоило оставить Саске в коме, после той битвы с братом. Сакура вздрогнула, вероятно удивленная тем, что ее наставница готова была нарушить клятву. — Тогда он не сделал ничего плохого. — Можешь ли ты сказать это обо всех своих пациентах? — выгнув брови, поинтересовался Джирайя. Но на Сакуру так и не взглянул, смотря прямо перед собой. — Многие совершали ошибки в своей жизни, и ты бы никогда не узнала об этом. Можешь ли ты быть тем, кто станет решать: будет ли жить человек или умрет? Джирайя протяжно и тяжело вздохнул. — От тебя, как от ниндзя-медика, ожидается, что ты будешь лечить или убивать, в зависимости от ситуации. Жизнь несправедлива, а выбор трудный. Сакура глубоко и несколько плаксиво вздохнула. — Если бы я тогда исцелила Саске, — задалась она вслух вопросом, — они бы остались? А если бы он умер, Наруто бы выбрал нас? — Не спрашивай себя, — предупредил Джирайя, зная по собственному опыту. — Так ты сделаешь только хуже. — Не может быть хуже, — сказала Сакура, сжимая кулаки. Они так и стояли молча. — Как вы думаете, это правда? — в конце концов спросила она. — Хм? — Что они любят друг друга и счастливы, — пояснила Сакура. — Любовь и счастье — вещи, разные для всех, — Джирайя знал. Он видел достаточно за свою жизнь. — То, что мы недовольны раскладом, не значит, что и они тоже. А что такое любовь, если не нестерпимое желание видеть только лучшее? Так что, возможно, они нашли друг друга. — Мне бы хотелось взглянуть на них в другое время, — спокойно призналась Сакура, пожалуй впервые за многие годы говоря о своих чувствах. Это был трудный путь. — И мне, — наконец согласился Джирайя. — И мне тоже. Он не знал, сколько времени прошло, но, наконец, опустив руки, он развернулся и пошел прочь. В Конохе еще столько дел, и лишь потом он сможет вернуться на тропу странствий. Даже не оборачиваясь, он знал, что Сакура все еще стояла у ворот, желая увидеть тени, которых нет. Небо было ярким и синим, а утро ясным. Оставалось надеяться, что она поймет. На мгновение взгляд Джирайи привлек монумент Хокаге. Кажущийся свирепым Хирузен и обманчиво-суровое лицо Минато. Тогда Джирайя вздохнул, улыбнулся и закурил трубку.