Где мой покой?

Эмма что есть мочи тарабанила в дверь лофта Прекрасных, желая поскорее поделиться с отцом своей внезапной догадкой. Через три минуты ей наконец открыла удивлённая Белоснежка, одетая в длинную ночную сорочку, отделанную голубыми цветочками. Взгляд матери тут же стал обеспокоенным: — Здравствуй. Что случилось? — Привет. Мне нужен Дэвид. Есть догадка по делу, — Эмма прошла внутрь и оглянулась. — Где он? — В душе. Скоро выйдет. — Я подожду здесь? — уточнила Свон, указывая на стул за кухонным островком. Канат напряжённости между женщинами сейчас был натянут, как никогда. Ведь после истерики блондинки, это было их первое общение наедине, и Эмма абсолютно не знала, о чём говорить. На пути сюда она думала лишь о деле, и поэтому совершенно не настроилась на выяснение отношений с матерью. — Конечно. Я сейчас сделаю чай, — улыбнулась Мэри Маргарет, достигнув плиты и сразу засуетившись около неё. — Как ты после вчерашнего? — Да нормально. Но запах бензина мне теперь кажется самым отвратительным в мире, — натянуто улыбнулась девушка. — Хорошо, что всё обошлось. Я даже не представляю, как страшно так падать, — покачала головой Белоснежка. — Ты прошлась по сторибрукским магазинам? Учительница отлично знала весь скудный гардероб Эммы, так как во время их совместного проживания частенько стирала те вещи блондинки, которые не проходили её проверку на безупречную чистоту (из-за этого поначалу Свон думала, что у неё что-то украли, пока не натыкалась на искомое на верёвке в ванной, а затем просто научилась прятать получше то, что собиралась нацепить следующим утром). — Нет, — Эмма опустила глаза, рассматривая свой внешний вид и думая, как бы лучше объяснить. — Это вещи Реджины. Она дала взамен моих, которые пропитались бензином. Те она выстирала и нужно забрать их сегодня или завтра. — Сегодня уже поздно, — как бы невзначай заметила Мэри Маргарет. При упоминании того, что вещи дочери стирает враг, сердце кольнула самая острая ревность. Но женщина знала, что в этот раз нужно сдержаться ради поддержания и без того хрупких отношений. — Она никогда не ложится рано.  — А ты откуда… — брюнетка резко развернулась к Эмме и выдохнула. — Ладно. Я не хочу снова ссориться, но не могу не предупредить, что иметь в подругах Злую Королеву как минимум не разумно. Однако спокойный тон матери не изменил смысла самой фразы. Кран был сорван. — Она больше не злая! Боже! Ты можешь просто жить дальше?! — воскликнула Эмма. — Нет, не могу! Потому что невозможно забыть вырезанные из-за меня деревни! — рявкнула Белоснежка, сжимая в руках кухонное полотенце. Дочь катастрофически заблуждалась, и нельзя было оставить её без советов. Пусть это снова приведёт к ссоре, но она хотя бы ещё раз задумается, что творит. — Это было тридцать грёбаных лет назад! — хлопнула по столешнице Эмма. — Когда человек за человеком наносили Реджине жуткие удары! Когда Румпельштильцхен влез ей в голову и воспользовался в своих целях! Так не стоит ли ценить то, что сейчас она смирилась со всем дерьмом в своей жизни и пытается жить дальше? Думаешь, она не корит себя за содеянное? Да её до самой смерти будет это грызть! Но ты своей агрессией только отрежешь ей путь к исправлению и успокоению. Ты хочешь новую эру Злой Королевы? Хочешь возродить весь этот ужас? Потому что ты вполне можешь стать катализатором, как и в прошлый раз. И вот тогда она действительно уничтожит город и всех его жителей. Ей это по силам. Но вот лично я такого исхода совсем не хочу. Мне нравится та женщина, которая сейчас всеми силами пытается существовать в настоящем, имея за плечами ужасное прошлое и стараясь слепить хотя бы не такое трагичное будущее. И знаешь что? Я буду помогать ей в этом всеми силами! Чайник на плите противно свистел. На входе в кухню замер Дэвид в полотенце. Эмме снова стало тесно в этом доме. Она уже не могла восторженно сообщить о своей догадке. Поэтому, вставая со стула, шериф сухо бросила: — Динамит используют ещё и спасатели. Завтра в девять жду тебя в офисе, наведаемся к ним. — Понял. — Отлично, — за дочерью Прекрасных захлопнулась входная дверь. Негодование начало отступать лишь в стенах гостиничного номера. Но даже спокойно закрытые глаза не принесли сегодня безмятежных сновидений. Заснула девушка под утро и лишь на три часа. Ровно в восемь утра будильник вырвал из царапающего душу кошмара. Резко вдохнув в себя сравнительно спокойную реальность, Свон злобно стёрла дорожки слёз со своего лица. В офисе Дэвид встретил дочь тревожным взглядом, пытаясь разглядеть её настроение. Но, не дав отцу начать сглаживать вчерашний вечер, Эмма взяла ключи от полицейской машины и позвала его отправиться, куда планировали. Спасатели небольшого Сторибрука были по совместительству и пожарными. Наведавшись к ним на пост, шерифы поговорили с главой пожарных по имени Боб, он был в возрасте и настолько грузный, что Свон даже не стала его подозревать. Он дал им список пожарных с именами и телефонами, всего их было пятнадцать. Показал хранилище динамита, пыли там не было, и Боб сказал, что проверит, не исчезло ли чего. В час дня шерифы начали вызывать по очереди на допрос всех спасателей Сторибрука. Под очертания взрывателя подошли лишь шесть из них: Нивел Пиг, Найлс Пиг и Норман Пиг, Олеф Солдер, Брэй Тэйлор, Принси Пис. Братья Пиги сообщили, что в момент взрыва в хранилище бензина были на дежурстве, что могут подтвердить камеры в пожарном отделе. Олеф Солдер клялся, что спал дома, да и никогда бы не смог совершить такого ужасного деяния. Брэй Тэйлор утверждал, что был в спортзале, и даже предоставил чек оплаты этого занятия. А вот Принси Пис, лопая пузыри розовой жвачки, нагло уставилась на Дэвида и нехотя изрекла, что гуляла в парке Сторибрука, что ей глубоко наплевать на их расследование, что они ни черта не могут раскрыть, потому что возомнили себя самыми крутыми, а на деле ничего не умеют, и также ещё много чего нелицеприятного. Дэвид вышел из комнаты допроса весь красный от гнева. И кинув на стол Эмме личное дело Принси, тыкнул в него пальцем, заявив: — Подходит по всем параметрам! Однако это ещё предстояло проверить. Подтвердить алиби всех подозреваемых, поговорить с теми, кто хорошо с ними знаком. Этим Эмма собиралась заняться в понедельник. А сегодня нужно было хорошенько выспаться, так что она ушла с работы пораньше и уже топала к гостинице, как вдруг ноги сами повели к Кроличьей норе. В полночь Спасительница обнаружила себя полулежащей на барной стойке с телефоном в руке. Его экран светился. Девушка приблизила мобильник к глазам, которые тут же испуганно округлились. Открытый диалог гласил: Я: Что делаешь? Реджина Миллс: Отвезла Генри к твоим родителям. Решила убрать квартиру. Я: В чём ты обчно убираешьссся? Реджина Миллс: В домашней одежде. С тобой всё в порядке? Где ты? Я: Залезла в нору. И орууу :) Реджина Миллс: Я сейчас приеду. Дочитав, блондинка резко подняла голову и начала осматриваться по сторонам. В баре было темно, а в организме так алкогольно, что разглядеть она смогла лишь силуэты местных отдыхающих. Почему-то пришла мысль о том, что нужно бы ознакомиться со своим внешним видом. Эмма с трудом разъединила затёкшие ноги и, тихо матюгаясь, постаралась поставить их так, чтоб было пригодно для ходьбы. Доверив им вес всего тела, Свон поняла, что поторопилась, так как её повело в сторону, и она опять оказалась на стуле, но уже не попой, а животом, ухватившись руками за его ножки. Ситуация зашла в тупик. Шериф сочла логичным отдохнуть перед следующим рывком и прикрыла глаза. Шум музыки и гомона подвыпившей публики сейчас раздражали блондинку не хуже соседей, что штробят стены по утрам. Отсутствие таких соседей являлось очевидным плюсом Сторибрука. Девушка вяло улыбнулась обнаружению положительного момента. Но вдруг левое ухо пронзил недовольный голос: — Эмма, посмотри на меня! Что ты творишь? — Я творю мир и порядок, — повернув улыбающуюся физиономию на знакомые хриплые нотки, нашлась блондинка. — О, боги… Ну, давай вставать, миротворец. В этот вечер нетрезвые посетители Кроличьей норы все как один наблюдали незабываемое представление, которое, конечно, тут же вошло в анналы истории Сторибрука. А именно, как мэр колоссальными усилиями вытаскивала абсолютно раскоординированного шерифа на свежий воздух. И когда двери за этой парочкой захлопнулись, кто-то даже похлопал, убедившись в том, что лучшего мэра и быть не может. Утро наступило для Эммы резко и неожиданно. Свет тут же стал ненавистен, а одеяло оказалось уличено в попытке задушить. Щурящиеся глаза, сообщили мозгу, что он находится не в номере гостиницы, затем наткнулись на старенький телевизор и расширились, даже не смотря на беспощадно слепящее солнце. Она у Реджины! Она не помнит, почему она у Реджины! Она напилась и поэтому не помнит, почему она у Реджины! Сокрушённо промычав, шериф начала медленно ползти к краю кровати. Взгляд наткнулся на воду и таблетку от головы. Сознание захлестнули сразу два чувства: радость и стыд. Приняв спасительное лекарство и осушив стакан до дна, Эмма стараясь не шевелить лишний раз головой, во избежание раскатов боли, медленно добрела до ванной. — Ох, ни фига себе! Отражение в зеркале явно требовало расчёски, умывания, а в идеале тональника. Стыд продолжал разрастаться внутри девушки. Всё усугублялось тем, что она до чёртиков боялась реакции брюнетки. — «Не захочет больше знаться со мной». Эмма закончила расчёсываться и теперь хлопала себя по щекам, чтобы придать здорового румянца. Оглядев подкорректированный внешний вид, она заключила: — «Точно не захочет. А я ещё и не вспомню из-за чего конкретно. Шикарно, Свон». В состоянии дикого мандража Эмма спустилась на кухню. Там было пусто. На столешнице виднелся голубой стикер. Девушка мгновенно оказалась около него, читая: «Ушла на работу. Ключ занесёшь в мэрию. Бодрого утра». Эмма облегчённо опустилась на стул, рассуждая вслух: — Нет «мисс Свон» — хороший знак. Даже бодрого утра пожелала, — взгляд снова опустился на стикер. — Занести в мэрию ключ! Это ж нужно скорее! — Эмма посмотрела на часы. — Уже двенадцать! Ёперный театр! И по кухне дома 108 на Миффлин Стрит заметался маленький блондинистый ураганчик. Который, уже десять минут спустя, нёсся по направлению к мэрии, перепрыгивая собак, детские велосипеды и прочие показатели бодрствующего городка.