Где мой покой?

Тормознув у стола секретарши мэра, Эмма выяснила, что у её начальницы сейчас нет посетителей, а это значило, что путь для Свон открыт. Она поспешно зашагала к заветной двери кабинета, но, уже занеся руку для постукивания, вдруг замерла. Девушка абсолютно не знала, чего ожидать. Это дико пугало, разнося по телу волны совершенно непрошеной слабости. Эмма зажмурилась, сделала глубокий вдох, через три секунды выдохнула и всё-таки постучала. — Войдите. Властный голос показался в этот момент таким строгим, что блондинке стоило больших усилий сделать шаг внутрь, а не скрыться в неизвестном направлении, чего сейчас так желало всё её провинившееся существо. — Привет. Я… Извини за ночь, — затворив дверь, нерешительно произнесла девушка. — Доброе утро, мисс Свон. Выспались? — судя по тону, Реджина не желала облегчать бремя вины шерифа так быстро. Она медленно подняла голову от бумаг, которыми был устлан её стол. — Да. И спасибо за это. За то, что уложила. — Ну что же вы стоите в дверях, шериф? Проходите, присаживайтесь, — говоря это, мэр отложила документы, которые держала в руке, обошла свой стол и, прислонившись к нему, сложила руки на груди, выжидательно смотря на девушку. Которая чувствовала себя нашкодившей школьницей в кабинете директора. Образ, возникший в светлой голове, как нельзя лучше дополняли стильные очки Миллс, чуть приспущенные к кончику носа. Еле заставив себя сдвинуться с места, блондинка выполнила указания, присев на стул для посетителей перед столом Королевы. Теперь зелёные глаза смотрели снизу вверх на начальницу, которая молчала, изучающе разглядывая Свон. Через минуту весьма мучительной для Эммы тишины, Миллс поинтересовалась: — Ну и что это вчера было? — Не знаю, — уставилась Спасительница на свои колени. — О, я думаю, ты отлично знаешь. Просто так люди не напиваются. — Ну… Я поругалась с Мэри Маргарет. — Из-за чего? — Это не важно, — взгляд зелёных глаз, скользнул с коленей на пол, пытаясь просверлить себе путь ещё ниже. — Важно, — наклонившись к Эмме, Реджина пальцами правой руки аккуратно коснулась подбородка девушки и подняла её лицо на себя. — Ты сама знаешь, что важно. И нужно об этом поговорить. О чём была ваша ссора? Выражение лица девушки приобрело понурый вид: — Я не хотела рассказывать, потому что мы ссоримся из-за того, что она неправильно относится… к тебе. Взгляд брюнетки тут же потух, она отпустила Эмму и сделала несколько шагов в сторону камина, замерев посередине комнаты. — Теперь всё понятно. Твои проблемы из-за меня. — Нет-нет-нет! — Эмма вскочила и подошла к Миллс, растерянно блуждая взглядом по напряжённой спине женщины. — Ты не должна так думать! Если бы не было этой темы, была бы любая другая! Просто ей трудно принять тот факт, что ты исправилась. — Не возможно исправить сломанное, мисс Свон, — грустно хмыкнула Королева. Эмма набралась смелости и медленно положила руку на её плечо: — Ты не сломана. Ты как часы, шедшие в неправильном направлении. Но теперь стрелки двигаются по верному пути, — на этих словах брюнетка развернулась к своей гостье. — А моя мать просто слишком медленно воспринимает новшества. Но ведь это её недостаток, а не твой. — Сложно относиться с пониманием к маньяку, который гонялся за тобой несколько лет с единственной целью — убить. Поверить в исправление этого маньяка и того труднее, Эмма. Её отношение вполне закономерно. И вы так и будете из-за меня ссориться дальше. — Пусть так. Но это того стоит. Слова Спасительницы отдались всполохом тепла в сердце Королевы, она слабо улыбнулась, произнося с грустью: — Ничто не стоит разрыва отношений с родителями. Тем более когда они тебя любят. Ты знаешь, что стало с моим отцом? — Да, она как-то рассказывала об этом, — честно ответила Эмма. Этот поступок ей было сложнее всего понять в истории Реджины. Она никогда не касалась темы смерти её отца раньше, так как боялась, что брюнетка относится равнодушно к этому своему деянию. Поэтому сейчас девушка замерла, осознавая, что от последующих слов женщины зависит дальнейшая вера в неё или полное разочарование в её человеческих качествах. — Я ни о чём в жизни не жалела так, как о его смерти… от моей руки. В то время моё чудовище достигло апогея. Понимала ли я что творю? Да. И это самое ужасное. Я поставила жажду мести и осуществления собственных желаний выше его жизни. А он так любил меня, что позволил совершить это безумие, — по щекам Реджины скатились две слезинки, она смотрела куда-то сквозь Эмму, сердце которой сжалось и заныло, оно почувствовало многолетнюю скорбь Миллс. — После, уже в Сторибруке, до меня наконец дошло, что хочется поделиться с папой тем, что всё получилось, а его попросту нет рядом. Я сама и есть причина своего одиночества. Я сполна заслужила своё несчастье. Самым большим терзанием моей души навсегда останется добровольный отказ от отца, — женщина сделала вдох, и блестящие от слёз глаза посмотрели на Эмму: — Ты не должна её отталкивать, как бы она не относилась ко мне или к кому-то ещё. Ваши мнения не могут всегда совпадать. Но она — самый близкий твой человек, который любит тебя, просто потому что ты существуешь, а не за какие-то качества или достижения. Такая любовь безмерно ценна. Береги её. Потому что я свою не сберегла и это необратимо, — на последнем слове голос Реджины дрогнул, а слёзы уже текли из прекрасных глаз одна за одной. Эмма шагнула вперёд и сжала колдунью в объятиях, успокаивающе поглаживая по спине. Миллс всеми силами заставляла себя поскорее перестать плакать, но ощущение поддержки и то, что она рассказала о самом сокровенном своём переживании, требовали выплеска эмоций. Свон чувствовала, как женщину в её руках немного потряхивает от переживаний. Эмма ещё больше прижала брюнетку к себе и через мгновение ощутила, что та положила голову на её плечо. Вскоре пришло успокоение. Почему-то вытирать слёзы при Спасительнице не было неудобно, вероятно, потому что в этот момент та с серьёзностью обещала относиться с большим пониманием к Белоснежке, не лезть сразу на рожон, а стараться обходить неприятные моменты. Также они договорились, что если уж снова произойдёт какая-то большая ссора и девушка почувствует, что идти на мировую у неё не получается, она не должна напиваться или заглушать это ещё чем-то, она расскажет ситуацию Реджине, и женщины вместе что-нибудь придумают, потому что обе знают, какого это — быть без родителей. На этой неделе Эмма три раза приходила к Реджине на ужин, но ночевать всегда возвращалась в гостиницу. Женщинам всё комфортнее было находиться вдвоём, и теперь они даже без присутствия Генри не чувствовали стеснения от своего частого общения. Которое, кстати говоря, превратилось для них в то, чего ждёшь целый день, а потом просто радуешься, что оно состоялось. Обе не знали, почему так происходит, и внутри себя каждая решила, что у них просто есть то, что есть, и поскольку, как поступать дальше они не знают, спокойнее будет вообще об этом не задумываться. Во вторник Эмма рассказала, что ходила мириться с Мэри Маргарет. Оказалось, что та тоже осознавала, что была слишком резка. Дэвид предложил не поднимать тему Реджины в разговорах, и все на это согласились. На начальном этапе этого было достаточно. Спасительница навещала Прекрасных каждый день по утрам, завтракая вместе со своей семьёй, после чего отводила сына в школу и шла на работу. В полицейском расследовании дело особо не продвинулось. Глава пожарных Боб сообщил, что со склада действительно пропала немалая часть динамита. Алиби подтвердилось у всех шестерых подозреваемых, а отзывы о них были самые положительные. А какие ещё должны быть мнения о тех, кто спасает жизни горожан? В четверг, завернувшись в плед, Эмма грела руки о кружку ароматного какао и высказывала крайнее недовольство собственной персоной, вызванное неспособностью найти ни одной зацепки. Реджина опустилась рядом с ней на диван и, помешивая свой кофе, усмехнулась: — Ну а чего ты удивляешься? Это же не обычные подозреваемые из вашего мира. Три поросёнка, оловянный солдатик, храбрый портняжка и принцесса на горошине куда более изобретательны из-за жизни в мире полном чудес. Их мотивы и опыт намного глубже из-за количества лет, подаренных им проклятием, а также куда больше поводов для злости на Сторибрук из-за обмана памяти и отрыва на столько времени от родных. Судя по местам, которые выбирает взрыватель, он зол именно на этот город. — Это я понимаю. Но моя работа — предсказать, каким будет следующий шаг, и предотвратить это. А я до сих пор ни до чего не додумалась. И у меня чувство, что грядёт что-то нехорошее, — Эмма ближе прижала колени к себе, ёжась от плохого предчувствия. Увидев это, чародейка положила одну руку на её колено, успокаивающе сжимая: — Только не начинай накручивать себя снова. Скоро появится зацепка и всё станет ясно. Но ясно не стало. Стало страшно. В пятницу в 14:10 на пост шерифа поступил вызов. Дэвид обеспокоенно смотрел, как испуг сковывает лицо его дочери, которая ответила на звонок. Положив трубку, Эмма, как-то неестественно выдохнув, произнесла: — Взрыв в мэрии. Из окна кабинета мэра выбросило женщину. Они не могут понять, кто это из-за повреждений тела. Пап… — Эмма не могла ни встать, ни двинуться. Было чувство, что голову и грудную клетку придавило огромным весом, а в сознании, подобно разрядам тока, высвечивалось лишь одно имя «Реджина». — Ужас… Нужно выезжать. Эмма? Эмма, я уверен, что это не она. Нам нужно ехать и разобраться. — А если она? — глухо просипела девушка. — Нужно надеяться на лучшее. Давай, я съезжу и посмотрю, а потом сообщу тебе? — попытался Дэвид хоть немного облегчить тревогу Свон. — Нет! — вдруг выпалила Эмма, подорвалась со своего кресла и понеслась к машине, забыв про куртку, да и про всё на свете, на самом деле. Дэвид еле успел заскочить к ней в полицейскую машину, и тут же пожалел, что доверил дочери руль в таком состоянии. Спасительница неслась на максимально возможной скорости, лишь мельком замечая машины, светофоры и людей. Подлетев к мэрии в считанные минуты, их машина резко затормозила с противным звуком, и Свон сразу выпрыгнула из неё, бегом припустив к толпе, что уже наблюдала, как медики затаскивают на носилках жертву взрыва внутрь машины скорой помощи. Достигнув этой машины, Эмма почувствовала, как из неё разом выкачали весь воздух. Казалось, страх пульсировал в её венах вместо крови, во рту и горле болезненно пересохло. Девушка жёстко приказала себе посмотреть внутрь машины. Она обогнула дверь скорой, и безумный взгляд зелёных глаз заметался по лежащей внутри женщине, к которой сейчас была подключена куча медицинских приборов и трубок, а три врача суетились, пытаясь удержать пострадавшую на этом свете. Ярко голубые туфли, тощие ноги, пряди русых волос, испачканных кровью, белая кожа. «Это не Реджина!!!» Свон схватилась за дверь скорой, потому что мощная волна облегчения ощутимо прокатилась по всему телу. Но как только это прошло, блондинка начала искать Королеву. Вскоре выяснилось, что некоторые лестницы были обложены динамитом, как и кабинет мэра, поэтому всё здание нехило тряхануло, и лестничные пролёты обвалились. Спасатели выводили остальных пострадавших, но Миллс всё не было. Эмма подлетела к одному из ранее допрашиваемых спасателей, спрашивая о мэре, и когда он сказал, что она на втором этаже в конференц-зале руководит выносом особо ценных документов, девушка мигом бросилась туда, наплевав на его крики о том, что никому нельзя заходить в аварийное здание. По, наверное, единственной уцелевшей лестнице Спасительница взлетела на второй этаж и увидела, как двое спасателей несут стопки документов из дверей конференц-зала. Обогнув их, шериф ворвалась в эту комнату и сразу поняла, что внутри находилась лишь одна женщина. Та, которую она так жаждала увидеть невредимой. Та, которую она чуть не потеряла. Та, которую она теперь будет охранять день и ночь, потому что мысли о её потере прожгли сегодня сознание безумнейшей болью настолько, что останется шрам, который будет напоминать, что для Свон значит этот человек. — Эмма? Двинувшись к Королеве, блондинка не могла справиться с силой своих эмоций: — Ты цела?! Они позвонили, сказали о выброшенной из твоего кабинета женщине. И я думала, ты… О, боги! Я думала… Но ты жива! И я просто… — запас слов девушки окончательно иссяк, она буквально задыхалась от бурлящей внутри смеси ужаса и счастья, ей сейчас было жизненно необходимо показать те чувства, которые бушевали в ней в эту минуту. Поэтому в следующее мгновение она приблизилась вплотную к Реджине и, порывисто вздохнув, просто прижалась к её губам. Этим она наконец выразила абсолютно всё, что так жаждало вырваться наружу. Вжимаясь в мягкие губы, Эмма трясущимися руками обхватила лицо женщины, она не могла сейчас дать той отпрянуть. Через пять секунд, отстранившись, она робко начала поднимать глаза к лицу Королевы, ожидая незамедлительных упрёков. Но как только зелёный взгляд достиг карего, в котором сейчас будто взрывалась огненная лава, Миллс сама притянула девушку для нового поцелуя. Он был уже абсолютно другим. Теперь ни одна из них не бездействовала, они вместе исполняли танец губ, при этом не решаясь, дать сплясать языкам. Их руки… Реджина была первой, кто позволил своим рукам пройтись по спине и талии партнёрши. А та в ответ притянула плечи чародейки ещё ближе. Так близко. Они были так близко! Никто не знает, что произошло бы дальше, если бы через минуту в коридоре не раздались голоса. Женщины отпрянули друг от друга, тяжело дыша, но взглядов не разъединили. В следующую секунду двери распахнулись, и один из спасателей сообщил Эмме о том, что она срочно нужна внизу, так как есть какие-то улики, указывающие на взрывателя. Уже подходя к дверям, Эмма развернулась, молча взглянув на Реджину, и расплылась в столь счастливой улыбке, что брюнетка неосознанно ответила такой же, наблюдая, как светловолосая девушка скрывается в темноте коридора, и вдыхая сразу ставший в тысячу раз лучше воздух сотворённого ею города.