Путешествие назад

      Светлое утро под чистым небом. Облака притаились где-то за острыми зубьями гор, не решаясь проползти над крепостью, не так давно ещё пустовавшей. Они словно боялись спугнуть вернувшуюся в эти стены тишину. Вообще, покой в Скайхолде был редким гостем с тех пор, как туда въехала Инквизиция. Кто-то постоянно с кем-то спорил, пил, пел, кричал или рычал, в зависимости от настроения, но всё это меркло по сравнению с днями, когда Инквизитор Лавеллан отправлялась за порцией мазохизма. Тогда все притихали и, делая вид, что ничего не происходит, собирались вокруг Железного Быка, чтобы сделать ставки.       Трисса Лавеллан отправилась в башню, которую отвели магам. Вернее, башня как-то сама отошла к ним в пользование, когда первый этаж безапелляционно занял Солас, а на второй не менее веско въехал Дориан. Чудом удалось выбить чердак под Лелиану и её орнитарий — и на том спасибо. И вот, теперь юная долийка периодически баловалась тем, что навещала не в меру ушастого консультанта по Тени и всему, что было с ней связано. Все, особенно Варрик, активно поддерживали иллюзию того, будто никто не видит, как бравая леди Инквизитор строит эльфу глазки. Даже Кассандра вскоре с этим смирилась, хотя она была первой в очереди, чтобы прочитать Лавеллан лекцию о «рабочих» отношениях. Но в этом вопросе Солас превзошёл все ожидания: первые несколько фраз разговора пролетали, как ласточки на бреющем полёте, а потом эльф говорил что-то такое, после чего Трисса вылетала из башни, как пробка. Она буквально превращалась в сплошной комок гнева, хватала первых попавшихся спутников и тащилась с ними куда угодно, чтобы сбросить стресс. Именно поэтому Кассандра не препятствовала встречам Инквизитора и Соласа, хотя эльф и просил Искательницу как-то повлиять: КПД Лавеллан после таких ссор вырастал в геометрической прогрессии, и избавляться от такого источника инквизиторской активности было просто невыгодно. Чего стоил хотя бы тот раз, когда Трисса влезла в драконье гнездо и завязала ящеру узлом все конечности, которые казались для того пригодными (или нет).       Приходилось признать: у Соласа был феноменальный талант выводить Инквизитора из себя. Под конец даже начало казаться, что и ему самому нравилось это занятие. Позже выяснилось, что Железный Бык отстёгивал ему хороший процент от ставок в пари «Сколько продержится Лавеллан в этот раз». Хотя всем казалось, что уж кто-кто, а Трисса с Соласом должны ладить как никто: оба маги, оба эльфы, общая культура и все дела... но нет же! Несколько раз в неделю с совершенно будничным видом Солас смотрел, как закипает на медленном огне Инквизитор и старается начистить ему шею и первые попавшиеся под руку чресла безо всякого фаербола.       В этот раз Солас умудрился прыгнуть выше головы, откровенно говоря, ещё и замахнулся на святое. Пребывая в не самом лучшем расположении духа, он, в стотысячный раз ответив на вопрос о Корифее, принялся распекать долийские сказки. Любимые сказки Инквизитора и, пожалуй, единственную её слабость. Эльф-отступник, видимо, решил слить всю порцию своего яда одним заходом, поэтому не стеснялся ни в выражениях, ни в тоне, переходя все границы. А в глазах было ледяное спокойствие; он знал, что сейчас красная, как рак, Лавеллан, обзовёт его идиотом и вылетит из башни вешней пташкой. Ну или разозлённым в край драконом. Но девушка в этот раз не торопилась уходить. Солас понял, что перегнул палку, только когда в руках Триссы блеснул его чайник, занесённый, как молот, и готовый к удару. Эльф опешил и гневно дёрнул ушами, но потом вдруг понял, что ему бы очень не хотелось получить этой штукой промеж глаз (хотя и посерьёзнее раны бывали). Нужно было срочно спасать положение:       — Инквизитор, это детский сад. Оставь в покое мой чайник, — сказал он уже чуть мягче.       — Ах, детский сад? — вспылила эльфийка и размахнулась так, что чуть не обкорнала собрату уши.       — Успокойся. Ты явно набралась у Быка не самых лучших привычек, — спокойно, с нажимом проговорил Солас, огибая стол. Зря. Лавеллан начала прицеливаться, а это значило — пиши пропало. Предметы из её рук летали по самым дурацким и непредсказуемым траекториям, но тем не менее попадали в цель.       — А чего ты понабрался у своих духов? — фыркнула она, не пытаясь сбавить обороты. Разве что попыталась вспомнить самое забористое ругательство на эльфийском. — Может, пора переключиться на существ из плоти и крови? А то друзья так и будут только сниться!       Тут терпение лопнуло уже у Соласа. Эльф с ловкостью белки перескочил через стол, схватил Инквизитора за предплечья и, не церемонясь, повалил на пол. Потом протащил пару шагов, не обращая внимания на все взбрыкивания, и резко дёрнул вверх, пригвождая к стене так, что у Триссы выбило из лёгких весь воздух. Соласа, кажется, это не беспокоило. Он смотрел на долийку, не скрывая гнева. Вонзившиеся в плечи тонкие пальцы грозились оставить синяки, но девушка молчала, сверля Соласа полным ненависти взгляда. Впору было бы просить или приказывать эльфу утихомириться, но это было бы всё равно, что признаться в своём бессилии.       — Ты... — прошипел он. — Ты не знаешь, о чём говоришь. И никогда не поймёшь, независимо от того, сколько брешей ты заделаешь и сколько миров спасёшь! Ты всё равно будешь лишь жалкой..! — он скалился, как дикий волк, и Инквизитор, наверное, ни капли бы не удивилась, попытайся он растерзать её. Она никак не ожидала такой ярости от всегда спокойного Соласа и теперь смотрела на него почти заворожённо. Пожалуй, смесь страха и восторга на её лице постепенно отрезвила Соласа.       — Сиськи Андрасте, да что ж за день такой! — донеслось с порога. Эльфы обернулись на вошедшего Варрика, натянув на лица вполне будничные маски. Как будто гном застал их за разговором о петуниях.       — В чём дело? — совершенно спокойно спросила Лавеллан, подчёркнутыми движениями убирая со своих плеч руки Соласа и поправляя одеяние.       — Там убивают, тут убивают, — пробурчал Варрик с таким видом, словно собирался ложкой вытащить собственные глаза. Хотя, пожалуй, он просто встал не с той ноги.       — Кого убивают? — скучающе протянул Солас, садясь за книгу.       Только он принял более-менее пристойный вид, как со второго этажа прибежал Дориан, сверкая стразами и маслом для всех частей тела, которые только можно было намазать и показать всем. Учитывая неравномерность блеска, можно было предположить, что волшебник забросил несомненно важный процесс ухода за собой, чтобы сообщить что-то Инквизитору. Это нельзя было игнорировать, хотя в прошлый раз тевинтерец развёл вселенскую скорбь из-за заусенца. Ситуацию тогда разрулил Бык, предложив отрезать магу палец, а то и всю кисть руки, после чего они с Дорианом разругались в пух и прах. Не общались три дня, но вчера Инквизитор готова была поклясться, что видела кого-то блестящего растёкшимся по барной стойке рядом с кем-то рогатым. Быстро отбросив все логические вычисления на тему того, насколько актуальной может быть проблема в этот раз, Лавеллан уже готовилась спрашивать Дориана, что случилось, как вдруг волшебник сам заорал, повизгивая:       — Там Каллен собирается убить Лелиану!       Трисса забыла про обещание не колдовать в крепости и ледяным вихрем взлетела сразу на третий этаж, оставив изнывающего от любопытства Варрика внизу кричать: «А я что говорил!» Стремительное исчезновение Инквизитора гном воспринял как личное оскорбление — он весть принёс, и ему же теперь за всеми длинноногими ковылять, чтобы, дай Создатель, не пропустить самый финал. Он уже был готов бежать наверх, но остановился ради того, чтоб пару минут полюбоваться на Соласа. Тот стоял, опершись о стол, и одной рукой активно пытался стереть своё лицо с черепа. Кажется, только прижатая ко лбу рука не давала ему со всей силы удариться о стол. Гном посмотрел на него с искренним сожалением и авторитетно заявил:       — Смирись, Смеюн. Женщины... с ними всегда так: не ты их, так они тебя.       — Будь добр, иди отсюда. Забирай это блестящее недоразумение и иди, — проговорил эльф. Варрик с трудом подавил желание довести его до второго срыва, поэтому дёрнул Дориана за край туники и потащил к лестнице.       — Что?! Вот ещё! А если этот чокнутый храмовник решит переключиться на магов после того, как разберётся с Лелианой? Мне бы не хотелось попасть под горячую руку. Меня, вообще-то, дома ещё ждут, — заверещал он, поправляя причёску. Варрик нервно фыркал, не понимая, на каком основании какая-то блестящая пигалица мешает ему выполнять свой писательский долг, после чего размахнулся и, проявив чудеса гномьей анатомии, влепил отпрыску дома Павус смачный поджопник.       — Ну так иди к Быку, и вместе поищите твою погремушку!       Сказав это, он поспешил наверх. Первые несколько пролётов дались ему легко, но на последних ступеньках он уже думал о том, как присядет отдохнуть, и что добрую половину действия можно пропустить: что не нафантазирует он, додумают читатели. Но на верхних ступеньках он заметил сидевшую, согнувшись в три погибели, Лавеллан. Эльфийка осторожно выглядывала из своего укрытия, нервно прижимая уши каждый раз, как над ней каркала ворона или пролетал брошенный натренированной рукой отчёт.       — Командор, успокойтесь! — командным тоном произнесла Лелиана, шаг за шагом отступая к стене. Каллен наступал на неё, как гора, круша всё на своём пути. Даже из укрытия было видно, как лихорадочно горят его глаза. Гнев, смешавшийся с лириумной ломкой, дал опасный коктейль.       — Ты говорила, что присматриваешь за друзьями! Для их же безопасности! — кричал он, не пряча гнева. Это не имело ничего общего с воодушевляющим кличем, который мужчина бросал на поле боя. Встреть Архидемон разгневанного Каллена, он бы сам извинился и удавился, а потом сбросился бы в ближайшую бездну.       — Я действительно присматриваю за ними. Но для её безопасности было лучше, чтобы никто не знал, где она. Даже я. Таково было её желание, и я не смею отказывать ей в нём.       Тонкая фигура шпионки распласталась по стене. Каллен навис над ней, говоря совсем тихо:       — Она в опасности. Неужели тебе всё равно? — спросил он, осуждающе глядя на Лелиану. Девушка незаметно протянула руку и, взяв со стола кружку с водой, выплеснула содержимое на лицо бывшему храмовнику. Мужчина дёрнулся, как от пощёчины.       — Вы ставите под сомнения мои действия, командор? — спросила Лелиана, вернув своему голосу уверенность.       — Именно! — уже спокойнее говорил мужчина.       — Вас это не касается. Равно как и меня, пожалуй. Судьба Героини Ферелдена принадлежит ей, и если она не хочет, чтобы кто-либо в это ввязывался — значит, так тому и быть. Перед нами стоит куда большая задача, чем судьба одного человека.       Каллен уже не слушал её. Он резко развернулся и тяжёлой поступью пошёл к лестнице. Лавеллан и Тетрас вжались в каменную кладку, предчувствуя, как могут на собственных шкурах ощутить, что значит «попасть под горячую руку». Но Каллен прошёл мимо них, даже не взглянув в сторону своего непосредственного начальства.       — Каллен! — окликнула его Лелиана. — Мне не всё равно. И мне жаль...       — Эм... — протянула Трисса, отлипая от стены. — Лелиана, что это было? Шпионка дождалась, когда за Калленом хлопнет закрываемая дверь, и, только когда башню ощутимо тряхнуло, перевела дыхание. Потом подошла к узкому окну и, приняв наиболее драматичную позу, сказала:       — Это Вас не касается, Инквизитор.       — Да Вы издеваетесь! — прикрикнула Лавеллан. — На моих глазах тебя чуть не убили, и ты мне говоришь, что это не моё дело!       — Уверяю, никакой опасности не было, — невозмутимо продолжала Лелиана. — Как я уже сказала командору Каллену.       — Да что у вас хотя бы произошло? — не унималась Лавеллан. Утро выдалось на редкость насыщенным. После такого и выпить не грех.       Лелиана уже приготовилась выпроводить Инквизитора за шиворот, но Лавеллан извернулась и жалобно пошевелила ушами. Она прекрасно знала, какая у Лелианы слабость, и нагло пользовалась этим, чтоб сменить её гнев на милость. Шпионка смягчилась, в её светлых глазах забрезжило некое подобие надежды.       — Не волнуйтесь, миледи, — прибавил Варрик. — До Адаманта нам сейчас, как до Тевинтера ползком и даже дальше. Так что какое-нибудь задание вроде «пойди туда, не знаю куда», мы выполним без проблем.       — Мы хотим помочь, — подтвердила Трисса.       Рыжая помотала головой, всё ещё сомневаясь в своих словах, а потом взглянула на Инквизитора. Тонкая, как тростинка, Лавеллан, хрупкая и долбанутая на всю голову — камнепад в Убежище явно даром не прошёл. Кто бы мог подумать, что это дитя природы и лесов будет с настойчивостью самоубийцы влезать в самое пекло, не пропуская вперёд даже разведчиков. Если раньше глава тайных дел считала это своего рода минусом и поводом для волнений, то в этот раз её мозг выдал вполне радостное «подходит». Пару секунд Лелиана попыталась удержаться, чтобы не послать главу Инквизиции на задание, которое их ни в коем случае не касалось, но Лавеллан, заметив сомнение, опять шевельнула ушами. Сначала одним вверх-вниз, потом другим. Жребий был брошен.       — Что вы знаете о Героине Ферелдена? — наконец спросила Лелиана тоном строгой учительницы.       — Ну... — протянула Трисса.       — То же, что и все, — поддакнул Варрик. — Магесса, которую забрали из круга перед Остагаром. Считали врагом народа до тех самых пор, пока она не заявилась в Денерим, таща за собой голову Архидемона.       - Именно так, — усмехнулась Лелиана. — Да, Маред пришлось пострадать. Дело в том, — сказала она, вновь настроившись на серьёзный лад, — что она пропала десять лет назад, прямо со свадьбы Алистера и Аноры. Я могу её понять, она и Алистер были... ну, не важно. Она пожелала им счастья и попросила не искать её.       — И попросила не искать её... — пробормотал Варрик, делая записи в блокноте, появившимся откуда-то из недр волос на груди. — А записка сохранилась?       — Нет, — едко ответила Лелиана.       — Милая, не злись, но тут пахнет бестселлером, — развёл руками гном. Инквизитор на это только покачала головой.       — Мы думали, что её настиг Зов. Алистеру я так и сказала, чтобы он прекратил поиски, а сама присматривала за ней, пока... пока она не заявилась ко мне на порог, в то время, как мои агенты наблюдали за ней на границе с Орлеем. Попросила не преследовать и снова исчезла, — девушка выдержала долгую паузу, давая Варрику сделать все необходимые пометки. Инквизитор стояла почти вплотную к бывшей помощнице Джустинии, настроив свои эхолоты на самый лучший приём.       — Вас, наверное, обеспокоила вся эта чехарда с Зовом у Орлейский стражей, — догадалась долийка.       — Да, и не на шутку. Это грозит исчезновением всего ордена в целом, но я не могу лгать, что я не волнуюсь за свою подругу. Мы с Маред прошли плечом к плечу весь Пятый Мор... — она тяжело выдохнула.       — А Каллену-то что во всей этой истории нужно? — допытывалась Трисса.       — Инквизитор, я не знаю, — терпеливо проговорила Лелиана, давая понять, что и её рыжие нервы имеют свой предел.       — У меня есть пара идей на этот счёт, но мы, наверное, расспросим обо всём Кудряшика. Сколько времени Вы нам дадите, мисс? — поинтересовался Варрик, отчёркивая что-то в своей записной книжке. Лелиана кивнула им, давая понять, что была бы очень признательна, если бы её больше не трогали с этим вопросом.       — Столько, сколько понадобится. Но не больше месяца, — произнесла она и отвернулась к клетке с воронами.       Варрик и Трисса кивнули друг другу и начали спускаться обратно, на ходу думая, кого прихватить в эту авантюру. Тетрас навязался и вцепился в своё место мёртвой хваткой, как виверна. Аргументировал он это тем, что ему нужно видеть всё воочию, чтобы потом создать добротный каркас для будущей книги. Потом он приукрасит всё подробностями, добавит ложку драконов и порождений тьмы, посолит разбитым сердцем и отправит в печать. Такое чтиво даже в Орлее должно было разойтись на ура. Лавеллан смирилась с таким положением дел. Дальше было решено взять с собой Быка, на случай, если придётся влезть в какую-нибудь заварушку. Варрик возразил и предложил Блэкволла. Трисса уже готова была начать с ним спорить, на Варрик умело избежал стычки:       - Вот что, цветочек, давай для начала найдём нашего красавца без страха и упрёка, вытянем из него всё, что можно, и тогда уже будем решать?       - Ладно.       - И сделать это нужно прежде, чем он сам во что-нибудь влипнет. Знаю я этих ферелденцев — за ними нужен глаз да глаз.       После этих слов они оба припустили рысцой, как легконогие галлы. Проскочили этаж с магами и уже было вылетели на крепостную стену, как вдруг Лавеллан заметила что-то боковым зрением и затормозила так резко, что со всей силы вписалась в дверь. Варрик не уловил манёвра и последовал примеру эльфийки. Дверь затрещала, но выстояла. Гном отлепил своё многострадальное лицо, на котором теперь грозился появиться очередной негероический шрам, и принялся высказывать стоявшей столбом Триссе всё, что он думал по поводу этой ситуации. В основном его недовольство состояло в том, что шрамы на лице мужчину не украшают, и что ему почему-то всю жизнь «везёт» зарабатывать такие отметины самыми дурацкими способами. Удар скалкой или падение на кружку — это ещё цветочки. Самым сложным было потом придумать к этим шрамам интересную историю, которая смотрелась бы правдоподобно.       Лавеллан не слушала. Она хлопала ресницами и удивлённо пялилась на светловолосого мужчину в одежде разведчика. Каллен настолько сроднился со своим меховым воротником, что отдельно от этого вороха шерсти уже не идентифицировался. Теперь в одежде простого смертного он выглядел как-то... по-земному, что ли. Даже печать мученика, видневшаяся во всех его чертах, теперь была не такой яркой. Мужчина сидел на низкой табуретке, явно не предназначенной для его ферелденской задницы, слушал Соласа и отчаянно пытался не задеть своё ухо внутренней стороной бедра.       Эльф рассказывал ему о чём-то несомненно важном, но стоило Инквизитору появиться в поле зрения, как консультант по Тени замолчал. Более того, он уставился на Триссу так, словно ждал, когда же она наконец уйдёт. Такой вызов не мог остаться без ответа.       — Каллен, мы с Варриком готовы оказать тебе помощь в поисках Героини Ферелдена! — заявила она, шагнув вперёд.       — Кудряшик, где твоя грива? — жалобным голосом спросил Варрик, пытаясь нащупать невидимый воротник.       — Инквизитор, — Каллен поднялся и поклонился эльфийке. — Благодарю, но я уже попросил Соласа о помощи.       — И я уже думаю над тем, как бы повежливее отказать и сохранить при себе все части тела, — неохотно прибавил стоявший на заднем плане эльф. — Искать кого-то через Тень — не самый безопасный вариант. Есть шанс, что потом придётся искать Вас, командир.       — Но ты же...?       — Что? Вы думаете, я туда полезу? — спросил Солас.       — Я думал, что ты мог бы спросить кого-то там, — туманно произнёс мужчина.       — Нет, сэр. Кто-то там, с кем я имею дела, стараются не лезть в дела Тедаса. Так что извините. Думаю, Вам стоит выслушать план Инквизитора, раз уж она сама Вам что-то предложила.       Каллен тяжело вздохнул и повернулся к Лавеллан. Долийке даже стало не по себе, будто мужчина не хотел участвовать во всём этом. Как будто он организовал этот шабаш исподволь, под действием лириумной ломки, и теперь жалел. Но отступаться было поздно, если только Лавеллан не хотела оказаться обладательницей пера в заднице. Об этом Варрик бы позаботился.       — Я слушаю, — сказал мужчина. Солас услужливо протянул ему стакан воды, как бы извиняясь, что это — единственная помощь с его стороны, на которую может рассчитывать командор.       Трисса скрестила руки на груди.       — Вообще-то, это мы хотели поспрашивать о Героине Ферелдена. Может, тебе что-то известно, что могло бы помочь поискам. Тогда мы могли бы подумать, откуда начинать. Ловить след десятилетней давности — не лучший вариант.       — Допустим, — кивнул Каллен. Он откашлялся и, взглянув куда-то в пустоту, начал чеканить слова, как какая-то жуткая машина. — Маред Амелл, родилась в Киркволле, в возрасте пяти лет была принята в Круг Магов на озере Каленхад. Прожила в нём до семнадцати лет. Помогала сбежать магу крови Йовану, избежала ритуала усмирения, так как была завербована в ряды Серых Стражей Дунканом. Вместе с ним отправилась в Остагар. Считается без вести пропавшей.       — Так говоришь, как будто сам писал, — протянул Варрик.       — Я составлял отчёт, да, — кивнул Каллен. — Я был в том Круге, присматривал за ней какое-то время, — его голос звучал глухо, словно из недр ледяной маски. — Помню его до сих пор. В последний раз я видел её, когда она освободила Круг от демонов. На празднества в Денериме я не попал.       — Ясно. Наш бравый командор расскажет нам не больше, чем какая-нибудь лирическая записулька на тему Пятого Мора, — пробормотал Варрик, скрещивая руки на груди. Он насупился и начал шагать вперёд назад, активно шевеля челюстями, словно пережёвывал услышанные слова. Потом он вдруг остановился и с силой влепил себе ладонью по лбу.       — Я полный идиот с нажьими мозгами! — торжественно проговорил он.       — Можно я не буду разубеждать? — хором сказали Солас и Лавеллан. Они взглянули друг на друга испепеляющими взглядами и разошлись в разные стороны.       — Что такое? — спросил Солас.       — Амелл. Это же девичья фамилия матушки Хоука, — проговорил он с таким видом, словно у него уже есть план.       — И что... — Трисса ухмыльнулась. — Ты же не предлагаешь наведаться к Хоукам?       — Именно. Как Вам такой план, командор? — довольный собой, спросил гном. — Вы же не имеете ничего, против Хоуков?       — Защитник — хороший человек. Но вот с его сестрой мне бы не хотелось встречаться... — повёл плечами Каллен.       — Та-а-а-как, — протянул Тетрас, сжимая кулаки.- Почему это? Скажи, что тебя мучает совесть, из-за того, что во время восстания ты убивал магов у неё на глазах.       — Глаза... — пробормотал сидевший на лесах Коул. Все дружно подскочили и схватились за те места, где оказалось сердце. — Она смотрела так... неправильно. Маги не должны так смотреть. Не должны жалеть храмовников, должны бояться. А она не боялась. Она сочувствовала. Она не должна. Не она должна.       — Коул! — окликнул его Солас.       — Пожалуйста, держите его подальше от моей головы, — сдержанно произнёс Каллен.       — Но он жалеет, — непонимающе протянул Коул.       — То, что ты увидел, принадлежит мне, — жестко проговорил мужчина. Юноша поник и сел на пол у ног Соласа, как побитая собака.       — Значит, наша маленькая мисс Солнышко была влюблена в рыцаря-командора, — усмехнулся Варрик с какой-то странной, несвойственной ему примесью отцовской заботы.       — Варрик, — отрезал Каллен, — учти, что я бывший храмовник и издевательств в свой адрес не потерплю.       — Они по-другому не умеют, сэр, — с сожалением проговорил Солас, тем не менее, прикрывая собой Коула, так как тот был первым в очереди на раздачу люлей.       — Просто я думал обрадовать господина командора тем, что наша общая знакомая уже полгода счастлива замужем, — подвёл черту гном. — Так что не знаю, как вы все, а я с радостью загляну к Хоукам. Может, напрошусь крёстным, — вроде, ни у кого возражений не было, но на всякий случай Варрик прибавил. — К тому же, в гостях мы можем застать Страуда или ещё кого из Серых Стражей.       — По-моему, идея отличная, — поддакнула Лавеллан. — Устроим допрос в тесном семейном кругу.       — Да и начинать с чего-то надо, — кивнул Каллен и поднялся со своего места. — Тогда выдвигаемся в полдень, Инквизитор. Соберите отряд и встретьтесь со мной у ворот Крепости.       — Каллен, я тебя умоляю, — проговорила Лавеллан,- мы вместе влезаем в самую гущу событий и будем хлебать её в течение ближайших недель. Ввиду этого можно забыть о субординации.       — Хорошо, — кивнул он и вышел из башни.       С его уходом даже дышать стало как-то легче. Ферелденец был мрачнее тучи и, кажется, сам должен был вот-вот сломаться под грузом своих мыслей. Лавеллан смотрела ему вслед непонимающе. Пожалуй, они действительно в чём-то погорячились, когда влезли в его, в общем-то, личное дело и начали командовать. Но они же хотели как лучше. Работа у них такая — помогать всякой заблудшей овце найти свой угол. Больше всех сокрушался Коул, отказ Каллена от его помощи довёл бедного духа почти до слёз. Юноша сидел на полу, обхватив себя руками, покачивался вперёд-назад и скулил, что его «жжёт и душит» боль Каллена.       Трисса в очередной раз поняла, что роль Инквизитора — не самая плохая. У каждого её знакомого были свои заскоки и проблемы, которые не могла решить даже она. Но если ей удавалось помочь бесшабашной Сэре или даже Коулу, почувствовать себя на их месте, то оказываться в шкуре бывшего храмовника с комплексом выжившего и лириумной зависимостью ей очень не хотелось. Мысль о том, что она может как-то облегчить страдания командора воодушевляла и понемногу скрадывала неприятное впечатление от получившегося разговора. В конце-концов Каллен же согласился! А потом и вовсе благодарить будет.       Долийка окинула взглядом подобравшуюся компанию. Варрик шёл с ними априори, Коул... никогда не знаешь, где и когда он может пригодиться. Насчёт Соласа Трисса была совершенно не уверена, да и эльф выглядел враждебно, словно прочитал её мысли. Но потом они оба перевели взгляды на Коула и поняли, что духу нужна надёжная и опытная нянька. Желательно лысая и ушастая. Солас выдохнул и с видом мученика достал из-под стола свою куртку и посох.       — Ладно, уговорили, — бросил он и взмахом руки привёл в порядок своё рабочее место. Варрик только усмехнулся и, довольно крякнув, пошёл готовить Бьянку к выходу.       — Спасибо, Солас, — по слогам пропела Лавеллан, как ребёнок, которого заставили быть вежливым. Про себя она добавила: — Потом я замурую тебя в этой башне на всю оставшуюся жизнь.       Эльф кивнул и бегло взглянул на Коула, одним движением глаз давая понять, что в его голову сейчас лучше не лезть. Коул сел рядом и принялся водить пальцем по лезвию ножа. Синее пламя красиво плясало на металле, отражаясь в голубых глаза духа. Он что-то хотел сказать, но молчал, то ли боясь Соласа, то ли просто потому, что сам не до конца разобрался в том, что видел и чувствовал. Только тихо улыбался.       Инквизитор задумчиво перебирала посохи в своей комнате, думая, какой бы лучше взять. Смятение неприятно вертелось под рёбрами, и обнаружить его причину эльфийке так и не удавалось. Хотя, говорила она себе, к состоянию постоянного беспокойства в её случае нужно было просто привыкнуть. Пожалуй, по возвращении ей стоило обратиться с этим вопросом к Быку. Если только удастся разлепить их с Дорианом.       Каллен стоял, привалившись к стене, смотрел на чистое небо и пытался уловить какую-то мысль, витавшую вокруг бесплотным духом. Призраком. И всё думал, зачем он всё это начал. Не стоило ли отказаться от этой затеи, пока не поздно? Или бросить Триссу и отправиться на поиски в одиночку? Он мотал головой, отгоняя эти мысли. То, как всё устроилось сейчас, было лучше всего.       И только Варрик был всем доволен. Гном осторожно поправил руны в корпусе Бьянки, захватил побольше бумаги, чернил и свежих перьев, и, примурлыкивая песенку, отправился на охоту за новым шедевром. Кто говорил, что писателям живётся легко и они всё берут из головы?