Путешествие назад

      Пересекая в последний раз Недремлющее Море, Каллен надеялся, что больше ему не придётся иметь дела с кораблями, волнами и другим промыслом Создателя. Он понимал, что это наивно, но вера была последним, что ему оставалось. Или он хотел так думать. Во время неистовой качки в последнем путешествии Каллен заперся в каюте и молился... это официальная версия, которую Кассандра выжала из Варрика и активно распространяла, чтобы лишний раз подчеркнуть достоинства их командора. На самом деле, Каллен обнимал ведро так страстно, как не обнимал в своих мечтах даже самого демона желания, и старался удержать внутренности на насиженных местах. После этого он надеялся, что Кассандра выделит ему заместителя, которого он сможет посылать вместо себя на все четыре стороны, пока он сам будет отсиживаться в четырёх стенах и командовать.       «Наивный, наивный Каллен»,— сам же прекрасно знал, что на одном месте долго не усидит. Но к морю он старался не приближаться. Стоило ему только почувствовать запах солёной воды, как у него появлялось чувство, словно его вот-вот запихнут на корабль и отправят куда-нибудь в самый шторм.       Варрик знал об этой «слабости», поэтому выбрал маршрут по самым подветренным хребтам, чтобы Каллен не начал ничего подозревать раньше, чем отказываться от идеи с Хоуками станет слишком поздно. На четвёртый день пути, когда командора замучило предчувствие, гном всё-таки рассказал, что их путь лежит в деревню Солёные Камни в бухте на Штормовом берегу. В душе ферелденец рвал и метал, но внешне выглядел вполне спокойно, что даже разочаровало великого сказителя. Он рассчитывал получить эмоциональную сцену на горном перевале, но пока весь накал страстей удерживали на себе Трисса и Солас.       Эти двое метали друг в друга молнии во всех смыслах и выражениях. Ни дня не проходило без того, чтоб Солас как-нибудь не прокомментировал безрассудность Инквизитора, напоминая, что все её достижения были результатом случайности, метки на руке или удачно пришедшей в голову безумной идеи. Лавеллан же напоминала Соласу, что из них двоих только она сунулась под камнепад в Убежище, а стоило ей хоть немного оклематься, как эльф сразу предложил ей снова навалять Корифею и отобрать сферу. Пару раз их приходилось разнимать Каллену. Для этого он использовал какую-то храмовничью штуку с кристаллом лириума: одна вспышка, и на протяжение целого дня Солас ходил, как в воду опущенный, а Инквизитор не могла нормально видеть, поэтому запиналась, падала и пахала носом так, что в борозды можно было сажать деревья. В остальное время командор обходился растаскиванием их за уши в разные стороны. Тогда эльфы начинали дуэтом петь что-то про дискриминацию. Зрелище получалось презабавное.       На второй день Солас и вовсе заявил, что будет спать отдельно от лагеря, шагах в двадцати, так как метка Триссы выкручивает Тень, и ему это мешает нормально ориентироваться. Эльфийка испытала что-то вроде гордости за себя, в то время, как остальных это беспокоило. Варрик и Каллен гадали, что произошло между этими двумя, учитывая, как хорошо они ладили до самой атаки венатори.       — Может, его подменил демон Зависти? — подумал Варрик.       — Мы бы почувствовали, — пожал плечами Каллен.       — Брось, Кудряшка. Единственный, кто мог бы почуять демона — это Солас. Подмените его — и мы как без рук.       — Его не подменяли, — покачал головой Коул, до этого делавший вид, что спит. Каллен и Варрик подскочили от неожиданности.- Он сам себя подменяет,- он бормотал что-то ещё, целую череду отрывистых шумных слов, похожих на поверхностное дыхание, но командор и гном больше не вслушивались. Значит, дело было в голове эльфа — в эти дебри никто не решился бы лезть, если жизнь дорога. Разве что Лавеллан могла бы попытаться, когда ей совсем скучно станет.       Она и попыталась. На третий день. Пейзаж вокруг них постепенно менялся: вместо голых камней, распластавшихся под лучами солнца, начали появляться ковры мха и самые живучие цветы, высунувшиеся из-под снега. То и дело мимо пробегали козлы, задорно блея и, кажется, совершенно не разделяя всеобщего беспокойства по поводу Корифея, венатори и всего остального. Право слово, вот где была идиллия. Инквизитор смотрела, как эти создания природы скачут с уступа на уступ, бодро взбираются по отвесным скалам, и хотела сдохнуть под ближайшим кустом. Хотя, кажется, всего пару месяцев назад они с Соласом наперегонки бежали обратным маршрутом к Скайхолду, оставив позади огромный поток людей, Инквизицию, которая текла следом за ними. Неужели она настолько отъелась за это время, что не могла преодолеть уже когда-то пройденный маршрут? Коул слышал её мысли и услужливо подсказывал, что подниматься легче, чем спускаться. Трисса не стала говорить ему, что вообще-то правильно наоборот, и про себя думала, что ей нужно что-то быстрое и летающее, чтобы без проблем перемещаться по Тедасу.       — Эй, Солас! — окликнула она спутника. — Что лучше: дракон или грифон?       — Грифоны вымерли, — буркнул эльф.       — Но ты же их видел? — не унималась долийка. Солас закатил глаза и тяжело вздохнул, считая до десяти и обратно.       — Видел,- ответил он. — Это были прекрасные создания, умнейшие, миролюбивые. Их крылья сияли, как солнце...       И на весь оставшийся день эльф оказался занят. Он рассказывал о грифонах и драконах, всё, что он видел в Тени. Столько не вместила бы вся библиотека Скайхолда, от описаний до историй, и всё было рассказано в таких подробностях, будто Солас видел всё взаправду, а не те отблески, которые позволяла увидеть Тень. Его спокойный голос мелодично звучал в чистом воздухе, заполняя собой всё, даже мельчайшие трещины между камнями. Дремавшая веками мудрость пробудилась от утэнеры и заполняла собой мир, укрывая его словами. И всё становилось так правильно и спокойно. Даже Каллен, без необходимости не доверявший ничему, что было связано с Тенью, прислушивался к рассказам эльфа. А Коул задумчиво улыбался, пряча лицо под широкими полями шляпы. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы ощутить его ностальгию.       Лекция Соласа затянулась до самого вечера. Никто, в общем-то, не возражал: если они с Инквизитором не пытались поцапаться, то любая другая форма их взаимодействия была почти что подарком судьбы. Соласу ужасно льстило то, что на некоторых моментах даже Трисса заслушивалась его рассказами и, прилагая все свои никудышные навыки скрытности, подбиралась поближе, чтобы лучше слышать. Стоило ему взглянуть на неё, как долийка с невозмутимым видом отворачивалась и принималась считать горных козлов, скакавших над их головами. Иногда Соласу становилось любопытно: сколько ещё оползней выдержит череп их бравой леди?       Когда он окончил свой рассказ, отряд уже расположился на ночлег у входа в гномьи руины. Найденный по дороге ключ был аккуратно запрятан Калленом подальше от Триссы и Варрика. Если там действительно окажется что-то важное, то они все вместе влезут в эти руины на обратном пути. Только он подумал об этом, как Варрик окликнул его:       — Кудряш, расскажи историю. Только смешную, пожалуйста.       — Вам бы всё смеяться, — покачал головой командор. Количество смешных и уместных историй, которые он знал, стремительно приближалось к нулю.       — Я бы охотно посмеялся над историями про драконов и грифонов, но там не над чем, — виновато ответил гном.       — Разве? — искренне удивился Коул. Отряд посмотрел на него снисходительно, уже почти не поражаясь его... мировосприятию. Даже Солас почти не оскорбился.       — С чего вообще началась эта канитель про грифонов? — почесал затылок Варрик.       — Это мне было интересно, на чём удобнее летать на вечеринки в Тевинтере, — с ноткой сарказма ответила Лавеллан. Её голосу звонко вторил шлепок ладони о лысину. Солас сидел с выражением вселенской скорби, прося сил у всех богов, чтоб не убить и не убиться. А Коул хохотал.       Как раз на следующий, четвёртый, день их пути потянуло морем. Плавником, солью и ужасом тех, кому предстояло пересечь Недремлющее море. У Каллена неприятно засосало под ложечкой, но виду он не подал: он уже взрослый мужчина и вполне может перетерпеть какие-то мелкие неудобства. А вот Варрик словно решил испытать его выносливость и терпение. Сообщив о том, что им предстоит навестить Хоуков в рыбацкой деревне на этом берегу, он накинулся на Каллена с вопросами. По большей части они не касались предмета их путешествия и были, что называется, «смеха ради». Например, гном спросил, не путаются ли храмовники в своих юбках. Каллен отвечал серьёзно и обстоятельно, Варрик бы даже сказал «скучно». Тем не менее, мужчина напряжённо ожидал подвоха.       — Мастер Варрик, если ты хочешь добавить в свою книгу шуток, то придумай их сам или обратись к Сэре.       — Это я уже понял, Кудряшка. Вот что, меня тут беспокоит один главный вопрос. Я понимаю, что Серые Стражи важны для Инквизиции, но обычно в таком случае мы отправляем послов или шпионов. Зачем тебе лично тащиться в непонятные дали? В чём твой мотив?       — Это важно? — спросил Каллен, мысленно считая шаги. Это помогало сосредоточиться и не наговорить лишнего.       — Да. Но если ты не ответишь — ничего страшного. Я наплету что-нибудь про неразделённую любовь.       — Пожалуй, это будет даже лучше,— небрежно ответил командор.       — Но ты ведь хотел найти её. Почему ты всё ещё несчастлив? — спросил Коул, который плёлся позади и слушал что-то своё.       — Я счастлив, — с нажимом ответил Каллен. — Просто не знаю, что с этим счастьем делать. Мы могли бы... не возвращаться к этому вопросу?       — А что нам отвечать, когда Хоук спросит, зачем мы ищем его дальнюю родственницу? — не унимался Варрик.       — Скажем, что...       — Что нам важно знать, как победить архидемона Корифея, — предложила Трисса. — Героиня Ферелдена ведь смогла убить одного. Может, она нам подскажет, что делать.       — Слышал я об этой её победе,- покачал головой Солас.- Там всё было очень не просто.       — А кто говорил, что будет легко? — фыркнула долийка. В этот раз Солас спорить не стал.       — Скучная ваша официальная версия, — буркнул гном. — Вас так послушать — Инквизиция вообще ни на что не годится.       Просьбе Каллена вняли и больше о планах на леди Амелл не заговаривали. Каллену от этого дышалось легче, хотя он и чувствовал, что сглупил. Теперь Варрику было ещё любопытнее узнать, что связывало их командора с Героиней Фередена, и то, как скоро он всё узнает, было вопросом времени. И методов. Каллен прекрасно знал, как Варрик умеет добиваться своего. Этот гном мог вести переговоры и допросы куда эффективнее, чем всё командование. Но нет, мастер Тетрас довольствовался скромной ролью сказителя-перевирателя. Мужчина даже не знал, завидует ли он гному.

***

      Солёные Камни располагалась на берегу большой бухты. Она находилась на самом краю Штормового берега, поэтому ливни и бури застигали это место куда реже. Большую часть времени ярко светило солнце, иссушая побережье после прилива. Соль мешалась с песком, и казалось, что берег покрыт первым сверкающим снегом. По песку в сторону воды тянулись длинные глубокие борозды: жители деревни тащили свои лодки, чтобы выйти в море на лов. Несколько судёнышек причудливыми птицами качались на поверхности, рыбаки громко переговаривались, отголоски их песен долетали до берега. Казалось, что вся жизнь ушла в море вместе с ними.       — Так вот, чем занимаются герои в отставке, — фыркнула Трисса. — Рыбу удят.       — Хлебнёшь столько же, сколько Хоук, тоже будешь мечтать о пенсии, — сказал Варрик. — Хотя, я слышал, что он и тут успел дел наворотить. То ли водяного дракона поймал, то ли отряд кунари выпроводил. В общем... как всегда в своём репертуаре.       — Не знаю, — покачала головой Лавеллан. — Геройство вызывает привыкание.       — И ответственность за все последствия своих поступков,- прибавил Солас.       — И это тоже.       Они прошли мимо нескольких коренастых домов. Коньки крыш были на высоте человеческого роста, и Трисса уже было подумала, что Защитник Киркволла решил скрыться среди гномов. Но Каллен объяснил, что дома врыты в землю, что помогает им выдерживать бури на Штормовом берегу. От приливов это, правда, не спасало, но легче было вычерпать воду, чем отстроить дом заново.       В деревне царило молчание, нарушаемое лишь звонкими ударами топора. Варрик пошёл на звук и вскоре увидел навес, в тени которого стояли несколько лодок. Над остовом ещё одной трудился рослый черноволосый мужчина. Топор в его руке сверкал, то взмывая вверх, то опускаясь на доски. Без забрызганных кровью доспехов в этом трудяге не узнался бы Защитник Киркволла. Так, обычный ферелденский плотник. Варрик громко свистнул.       — Хоук, кунари на берегу пишут на твоих лодках непристойности!       — Варрик! — воскликнул Защитник, обернувшись. Топор он держал теперь, как оружие — привычки после жизни в Нижнем Городе, что поделать?       — Здравствуй, старый друг! — кивнул гном. Хоук наклонился, давая Варрику хлопнуть себя по плечу. — Так и живём: либо совсем не видимся, либо уж не отстанем друг от друга.       — Лучше, чем что-то одно, — усмехнулся Гаррет. — Ты с друзьями? — спросил он, окинув взглядом отряд. — Инквизитор Лавеллан, рад снова видеть!       — И Вам моё почтение, Защитник, — учтиво поклонилась Трисса.       — Ой, перестаньте живо, а не то мне сейчас плохо сделается! Говорите по-человечески, — заворчал гном.       — Ладно-ладно, — успокоил его Гаррет. — Рыцарь-капитан Каллен, рад встрече.       — Командор, — шёпотом подсказала Трисса.       — Командор, — исправился Хоук. — Простите, что не навестил Вас в Скайхолде. Варрик сделал всё, чтобы я не попался на глаза одной Искательнице.       — Да, тогда бы нас всех подвергли экзекуции, — кивнул Каллен.- Рад, что Вы смогли устроиться на новом месте.       — Спасибо. А Вы? Слышал о Ваших заслугах в деле Инквизиции.       — Это...       — Любезности потом, — прервал Варрик. — Я понимаю, Хоук: светская беседа, все дела. Достойного собеседника сейчас днём с огнём искать надо в вашей-то глуши, но позволь представить остальных. Этот отражающий солнце эльф — Солас. Он выглядит хмурым, но смеётся, как колокольчик, — на это маг только больше нахмурился. — А это дитя цветов — Коул. Можно отдать его Бетани потренировать материнский инстинкт. Хотя и тебя, наверное, хватает...       — О, поверь, ей скоро будет на ком тренироваться, — кивнул Гаррет.       — Бетани. Она тут везде, — проговорил Коул. — В каждом доме, в каждом окне. Тёплая и светлая, как солнце. Даже цветы шепчут о ней.       — Иногда Коул говорит странности, — словно извиняясь, произнесла Лавеллан.- Но он не хочет оскорбить.       — Нет, даже не думали обижаться, — успокоил её Хоук. — Бет действительно все любят. Так что ваш друг прав.       Коул просиял, словно ребёнок, получивший долгожданную похвалу. Гаррет махнул рукой, приглашая гостей проследовать за ним. Он держался так просто и даже фамильярно, обращаясь на «Вы» только к Каллену. Трисса могла честно сказать, что... не ожидала такого. Она часто расспрашивала Варрика о Защитнике и собирала всю его писанину про Хоука, чтобы хоть отдалённо представлять, как быть героем. И Хоук представал то невообразимым хитрецом, то яростным рубакой, то тонким дипломатом. Трисса вряд ли могла похвастаться такими же задатками. Она говорила то, что думала, и делала то, что казалось уместным, даже если от этого все демоны Тени начинали визжать: «Ты что творишь, дура?» Пожалуй, по возвращении ей действительно стоило отдалиться от общества Сэры и Быка и взять пару уроков этикета у Мадам де Фер. Хотя, к этой женщине она бы без приманки и глухого доспеха не приблизилась. Ещё был Дориан. Он тоже мог научить паре полезных приёмов из высшего общества. Или Жозефина, вот уж кто умел вертеть словами! Естественно, не обойдётся без этого унизительного курса молодого бойца, но что ж поделать..! Она ещё раз взглянула на Хоука: если уж ферелденский деревенщина смог заиметь манеры, то ей это и подавно удастся.       — Кстати, как поживает наша миледи Солнышко? — спросил Варрик, пока они шуршали по песку в направлении одной из хижин. Гаррет неуверенно почесал затылок и покосился на Каллена.       — Ну, всё хорошо. Она вышла за мага круга. Какой-то помощник Орсино, не маг крови — и на том спасибо. Рыбачит вместе с деревенскими и... неплохо справляется. Да, пожалуй так! — с наигранным оптимизмом сказал Хоук.       — Но магам ты не доверяешь,- констатировал Солас.       — Он не доверяет ему потому, что тот женат на его сестре, — растолковал Коул.       — Да, пожалуй, так, — кивнул Хоук. — Не думаю, что кто-то сможет защитить её. Кто-то, кто не я.       — В Круге она была в безопасности, — напомнил Каллен.       — Пока Мередит не объявила право уничтожения.       — А это правда, что Бетани Хоук откусила Мередит руку с мечом из красного лириума? — вмешалась Лавеллан. Хоук забыл, о чём шла речь, и удивлённо уставился сперва на Инквизитора, а потом перевёл полыхающий взгляд на Варрика.       — Что?- усмехнулся гном. — У меня рост маленький, мне снизу только задницы видно. Откуда мне знать, что там делают ваши головы?       — Гаррет, кто там? — послышалось неподалёку.       На крыльце одного из домиков стояла молодая женщина. Солнце мягко освещало её открытое лицо с большими карими глазами. Длинные чёрные волосы, заплетённые в косы, спускались на спину. Одной рукой девушка придерживала дверь, а другую держала на животе, ещё не слишком заметном в складках свободной одежды. Пожалуй, именно этот жест выдал Бетани с головой прежде, чем Коул успел пробормотать «дитя». Варрик рванул к девушке быстрее, чем выпущенный Бьянкой болт. Лавеллан уже готовилась броситься за этим семенящим нечто, но Хоук удержал её.       Далее последовала трепетная сцена, в течение которой Варрик пытался одновременно шутить и незаметно смахивать скупые гномьи слёзы. Коул улыбался во все тридцать два, и даже Солас как-то мягко смотрел на магессу, которая радушно здоровалась со всеми гостями, пока Варрик утирал себе глаза полой её кофты. Бетани с аристократическим достоинством поприветствовала Инквизитора, но вот кто её действительно приятно удивил своим присутствием, так это Каллен. Бывший храмовник, кажется, и сам забыл, зачем он заявился в эту магическую идиллию.       — Мисс Хоук, — поприветствовал он.       — Миссис, — улыбнулась девушка. — Я вышла замуж.       — Да, точно, — совсем стушевался мужчина, стараясь не смотреть на руку, закрывавшую живот. — За... мага Круга, если не ошибаюсь?       — Да, сэр. За Иоганна, он из этих мест. Был помощником Орсино.       — Точно-точно, — кивнул Каллен. — Приятно видеть, что у вас всё хорошо, Бетани. Пожалуй, Вам я этого желаю, как никому.       — Спасибо, — сказала она и улыбнулась так тепло и искренне, что у Каллена защемило в груди. — Проходите в дом! Я как знала — приготовила настоящий ферелденский сырный пирог.       — По рецепту матушки, — добавил Коул.       — Вы многое видите, мистер Коул,— кивнула девушка.       — О, нет. Я просто слушаю, — смущённо отмахнулся он, но до самого отъезда он увивался за Бетани хвостом. Что-то помогал и подсказывал, порой даже опережая её порывы, чем вызывал безграничное умиление магессы. При этом Гаррет испытывал вполне обоснованную братскую ревность, и даже Солас чувствовал себя незаслуженно-покинутым.       Каллену же просто было не по себе от вида этой идиллии магов. Покинув орден, он решил, что будет относиться к магам нормально, как к обычным людям. Но пока прошло слишком мало времени, чтоб он мог без содрогания смотреть на целый выводок стихийников и чародеев. С другой стороны вид этой счастливой семьи вселял в его душу небывалый покой и надежду на будущее. Вот только одновременно с этим какой-то кусочек сознания спрашивал, почему же у него, Каллена, всё не как у людей. Если даже маги-отступники смогли скрыться из охваченного огнём и войной города, создать семью и счастливо жить, даже когда целому миру грозит гибель, почему он не может получить свой кусок хэппи-энда? На этот вопрос ответа не было.       Трисса и Варрик тем временем изложили суть вопроса о Героине Ферелдена. Хоука внимательно слушали, хотя по их лицам можно было понять, что эта родственная ветвь никогда и нигде их не чесала. Гаррет так и сказал, когда его спросили.       — Может, монна Лиандра хранила какие-нибудь записи? — настаивал Варрик. — Не так много людей с фамилией Амелл во всём Тедасе.       — Ты прав, но нам никогда о ней не рассказывали, — не уступал Гаррет.       — Но мама что-то говорила,— вдруг вспомнила Бетани. Коул тем временем размешивал в её чашке сахар и смотрел на магессу глазами, полными обожания. — Она налаживала семейные связи, пока ты шарахался по Глубинным Тропам.       — Мы участвовали в экспедиции.       — Без меня вы там просто шарахались, — невозмутимо ответила Бетани. — Так вот, мама, я помню, что-то писала. У неё была целая книга, посвящённая генеалогическому древу.       — Даже если и была — она в Киркволле, — подытожил Гаррет. Из груди Каллена донёсся измученный вздох.       — Значит, нам придётся отправиться туда.       — Отряд, приготовиться хором блевать за борт, — безо всякого энтузиазма произнёс Варрик.       — Не волнуйся, Бетани поддержит вас с берега, — усмехнулся Хоук, за что получил ощутимый тычок в плечо от сестры. — Завтра мы проводим вас на пристань. Оттуда ходят корабли в Киркволл.       — Прекрасно,— кивнул Каллен, но на всякий случай отодвинул от себя тарелку с пирогом. Остальные последовали его примеру.       — Ладно, рано или поздно надо было туда вернуться, — обречённо вздохнул Варрик. — Твой дом ведь в порядке, Хоук?       — Да. Там... ну, сами увидите. Проблем не будет.       — Он надеется, — подмигнула Бетани.       — Нам этот сюрприз не понравится, да? — осторожно спросила Трисса.       — Отнюдь,- улыбнулась магесса. — Вам с вашей Инквизицией это будет то, что нужно. Поверьте.       Коул, видимо, прочитал в её мыслях что-то, отчего снова заулыбался и только кивнул Лавеллан, подтверждая слова Бетани. Инквизитор неохотно согласилась и расспрашивать не стала.       Беседа потекла в обычном русле. Варрик травил байки то про Хоука, то про Инквизицию. То и дело его останавливали и пересказывали версию «как всё было на самом деле». Гном только отшучивался и продолжал на ходу повести небылицы. Под конец Трисса настолько устала его исправлять, что лишь кивала. Мир сжался до размеров маленькой комнатки, в которой собрались старые и новые друзья, а воздух напитался историями. Взрывы хохота чередовались возгласами: «А помнишь!» — и главным предметом спора стал парик, который бы подошёл Соласу, а не Корифей или конец света.