Путешествие назад

      Каллен шатался по городу относительно недолго. К тому моменту, как Трисса и Варрик, подобно арбалетным болтам, неслись к почтамту, бравый командир армии успел нарваться на приключения.       Отдавая должное своему статусу, он проявлял осмотрительность и не кричал на каждом углу, что ищет Героиню Ферелдена, а по совместительству ещё и магессу. К счастью, навык поиска магов был потерян не до конца, но разыскивать Серого Стража — это другое дело. Каллен несколько часов шатался по ночлежкам, прислушиваясь и отмечая детали: в грязных и пыльных трущобах ютилось много магов, но ни один из них не привлёк внимания Каллена. Мужчина даже поразился тому, как быстро за время их путешествия вид свободного мага перестал вызывать у него рвотные рефлексы. Или просто теперь ему было не до того.       Его вид настораживал ночлежников, поэтому пару кварталов спустя он начал натыкаться на запертые двери или на хозяев, которые культурно просили мужчину уйти, если только он не искал стол и кров. Так продолжалось почти до полудня, а потом, свернув в очередную тёмную подворотню, Каллен услышал разговор:       — Если он не требует денег, значит, хочет чего-то другого, — говорил один голос — охрипший, женский, уставший.       — Ему ничего не нужно. Это же Серые Стражи, пойми что у них на уме, — отвечал мужчина.       Каллен резко сдал задом и спрятался за углом, чтобы не привлекать внимания. Он успел рассмотреть две фигуры, закутанные в плащи: мужчину и худощавую женщину-эльфийку.       — И он просто поможет?       — Да. Я могу передать ему, чтоб он пришёл и посмотрел твоего ребёнка. Даже если он что-то попросит, я всё оплачу.       — Спасибо... — выдохнула женщина и скрылась за дверью ночлежки. Мужчина же, насвистывая, двинулся дальше по улице, прочь от Каллена.       Бывший храмовник бодрым шагом двинулся следом, на ходу думая, как поступить. Можно было просто преследовать неизвестного, но это вызвало бы подозрения, а здесь Каллен никак не хотел тратить время на беспочвенные конфликты. Нужно было оставаться максимально дипломатичными, как говорила леди Монтилье. Каллен особенно к её советам не прислушивался, но тут был шанс проверить их на деле. Мужчина прибавил шагу и нагнал удалявшегося незнакомца. Он уже опустил руку ему на плечо и проговорил: «Сэр, Вы могли бы...» — как вдруг получил мощный разряд «взрывом разума». Сделал пару шагов назад, покачнулся, удивлённо глядя на лицо, показавшееся из-под капюшона. Правой рукой он попытался схватить меч, но земля резко начала уходить из-под ног, и глухой удар затылком о дорогу дал понять, что сегодня переговоры явно не самая удачная практика. А потом всё потемнело.       Очнулся Каллен уже связанным в каком-то подвале. Мужчину накрепко привязали к стулу, и при первой же попытке освободиться зачарованные верёвки обожгли кожу огнём. Доспех и оружие были свалены в кучу на полу в паре шагов от пленника — жестокая насмешка. Но времени на сетование не было, можно было забыть о хвалёной дипломатии и высвобождаться старыми добрыми методами, которым их учили под сводами Церкви. Каллен отлично помнил многие приёмы, которые вбивали в голову храмовникам, некоторые даже не требовали употребления лириума, достаточно было того, что уже растворился в крови. Каллен сконцентрировался на туго связанных запястьях и попробовал развеять чары, но в ответ на это узлы затянулись ещё сильнее. Мужчина гневно скрежетнул зубами. Что ж, делать было нечего, оставалось только ждать того, кто поставил командующего армией Инквизиции в такое положение. Неусыпное храмовничье чутьё подсказывало Каллену, что это был маг, и от этого на душе становилось совсем паршиво — такой удар по самоуважению.       Пленник осмотрелся: он был в нехитро сделанном подвале, в который спуститься можно было по лестнице — Каллен сидел у дальней стены прямо напротив прохода. На другом конце длинного пологого коридора виднелась дырявая занавеска, колыхавшаяся от сквозняка. Из мебели был только стол, операционный, судя по набору хирургических инструментов, разложенных на самом краю. Рядом со столом стоял треножник, на котором теплились угли, хотя в помещении было далеко не холодно.       Занавеску откинули в сторону, и в коридор вошёл долговязый, закутанный в плащ, мужчина. Ещё издалека он увидел, что Каллен пришёл в себя, но говорить что-либо не спешил. Он неторопливо шагал по ступенькам, разматывая плащ, и когда он оказался в пятне слабого света углей на треножнике, Каллен узнал его.       — Демон тебя подери... — только и произнёс он прежде, чем мозг вскипел от ярости. — Ты, чёртов маг, взорвавший церковь!       — Здравствуйте, рыцарь-капитан, — учтиво поклонился маг, поправляя перья на воротнике куртки. На его лице появилось глумливое сочувствие, будто он совершенно не имеет отношения к тому, что честный путешественник сидит связанный в его подпольной клинике. И тут Каллен понял, что ланцеты разложены на столе не просто так.       — Или после «отставки» Мередит Вас повысили до командора? — поинтересовался маг, но тут же отмахнулся. — Знаете, сколько ваших братьев уже оказывались на Вашем месте, желая отомстить мне за случившееся?       — Что? Мстить? — не то, чтобы Каллену тоже не хотелось накостылять по этой рыжей морде, но происходящее сильно выбивало из колеи. Всё это было дурацкой ошибкой, а вид мага, медленно выбирающего один из ланцетов, заставлял нервы работать в аварийном режиме. — Послушай, маг...       — Андерс.       — Андерс. Что бы ни произошло, я больше не служу Церкви и, пускай за твой поступок тебя следует усмирить, я не стану делать этого. Произошла ошибка, я искал не тебя.       Маг подозрительно взглянул на Каллена и, повернувшись к нему, указал на своего пленника остриём ланцета.       — Гном сказал, что храмовник в сопровождении Тетраса ищет Серого Стража. Я знал, что Вы и Варрик покинули город вместе, но чтоб он настолько проникся вашей праведностью, — выплюнул Андерс. — Кого же Вы ищете, рыцарь-капитан? Или, лучше сказать, бывший рыцарь-капитан? — усмехнулся он. Его осунувшееся, покрытое щетиной лицо приобрело болезненный и безумный вид.       — Маред Амелл, — ответил Каллен. Андерс поражённо взглянул на него.       — Откуда ты знаешь это имя?       — Она было моей... подопечной. Я хочу вернуть ей старый долг. Ты же Страж, маг. Ты чувствовал Зов? Я вижу, как он терзает тебя и заставляет бояться, — он нёс первое, что приходило на ум, но такая дипломатия быстро давала плоды. Взгляд Андерса постепенно стекленел, рука с ланцетом предательски затряслась. — Если ты знаешь, где Маред — позволь мне с ней поговорить, — медленно произнёс он.       Маг гневно взглянул на него, как будто они были в башне Круга за минуту до усмирения. А потом он с силой вонзил хирургический нож в столешницу и спешно вышел из клиники. Каллен так и остался связанным, так ещё и с «восхитительным» впечатлением от такой встречи. На самом деле, он не очень горевал по Церкви в Киркволле, хотя такую пощёчину в адрес ордена сложно снести. Видимо, он черствел, раз уже мог спокойно вспоминать о событиях той ночи. Или на фоне обращения Орсино, лириумного безумия Мередит и всех последствий Конклава, обычный рукотворный взрыв казался меньшим из всех возможных зол? Но кто-то из храмовников, видимо, так не считал. В самом тёмном углу Каллен увидел целую свалку храмовничьих щитов, часть из которых Андерс приспособил под тазы. Прекрасная перспектива.       Каллен снова оказался в гордом одиночестве. Он пытался предположить, как поведёт себя Андерс: маг был напуган, но, как известно, в отчаянии человек способен на многое. И Каллену очень не хотелось встретить финал своей истории в подвале и с пробитой головой. Он пытливо смотрел на занавеску, перекрывавшую ход, и когда в пятне света появились два силуэта, сердце мужчины пропустило удар. Он узнал её и уже сейчас чувствовал, как каждый шаг приближает его к состоянию, близкому к лириумной агонии. Люди в проходе о чём-то тихо переговаривались, а потом, прийдя к соглашению, вытянутый силуэт Андерса встал у стены.       — Я буду рядом, — произнёс он, словно озвучивал приговор. — Иди.       Миниатюрная фигурка, словно вытканная из паутины, бесшумно ступила на пыльные ступеньки. Она оглянулась на импровизированную занавесочную дверь, опустила голову и медленно зашагала прямо к Каллену. Бывший рыцарь не мог видеть её лица, но помнил его в мельчайших подробностях: по-детски округлое, летом покрывающееся золотой россыпью веснушек, с большими серыми глазами, полными понимания, каким не может обладать даже взрослый человек. Каллен чувствовал её страх, и его собственная душа металась между желанием, что эта маленькая женщина оказалась рядом с ним, чтоб он мог чувствовать её испуганное дыхание, и попыткой крикнуть «Не подходи!», словно они могли исчезнуть, едва посмотрев друг на друга. Но сошедшее с ума сердце билось где-то в горле, пропускало пару глотков крови, а затем срывалось вниз вдоль позвоночника и начинало отстукивать военный марш вообще вне тела. За те несколько секунд, что Маред Амелл подбиралась к нему, как пугливый зверёк, Каллен чувствовал, что умер по меньшей мере раз двадцать.       — Каллен?.. — донеслось из темноты. От звука её голоса по лицу мужчины растеклась улыбка, немного нервная, даже истеричная. Он отрицал, что мог настолько расклеиться за те десять лет, что усмирял магов, сражался с демонами, вёл в бой целую армию, но сейчас у него потели ладошки.       — Здравствуйте, леди Амелл, — только и смог произнести он. — Вам, видимо, на роду написано освобождать меня.       — Да... — пробормотала она, выйдя на свет. Помещение клиники показалось вдруг чудовищно маленьким, низкорослая, всё ещё похожая на ребёнка Амелл испуганно жалась к стене и прятала глаза. В свете углей, тлевших на треножнике, Каллен мог рассмотреть её.       Худая и ладно сложенная, она выглядела так же, как та пятнадцатилетняя напуганная девочка, которая дала увести себя в Острагар. Она продолжала коротко стричь свои чёрные волосы, крупные локоны копной обрамляли её миловидное, романтично-печальное лицо. Но всё же в ней чувствовались перемены: на фарфоровой коже виднелись мелкие шрамы, глубокий след от трёх когтей рассекал правую щёку, маленькие ладони были покрыты мозолями и ожогами, а в глазах, кроме молчаливого печального понимания, было словно... словно множество открытых ран, оставленных ужасом и предательствами, и этот взгляд резал и клеймил.       Амелл так же внимательно рассматривала Каллена. На её губах пугливой бабочкой порхала лёгкая улыбка, то появлявшаяся, то исчезавшая, когда их с Калленом взгляды встречались.       — Маред, я... рад видеть... тебя, — произнёс он, чувствуя, как по голове катается перекати-поле и ровным строем маршируют какие-то беспорядочные мысли. — Я искал тебя.       Она потрясла головой и провела по лицу ладонью. Глаза были прикрыты, как от жгучей боли.       — Андерс сказал, что тебе что-то нужно, — сказала она, стараясь звучать холодно, но голос её дрожал. — В чём дело?       — Мы... я хотел узнать о Зове. Когда узнал, что Стражи в Ферелдене почти все ломанулись на Глубинные Тропы, я решил найти тебя. Я беспокоился, — наверное, за эти несколько секунд Каллен установил мировой рекорд по количеству попыток откусить себе язык. — Можешь отвязать меня, пожалуйста?       — Конечно, — словно во сне сказала Маред и щёлкнула пальцами. Верёвки тут же упали на земляной пол. Каллен поднялся со своего места, но, увидев, как испуганно магесса вжалась в стену, вернулся на своё место.       — Как видишь, со мной всё хорошо, — наконец, сказала она, спустя несколько секунд молчания.       Каллен смотрел на неё, плотно сжимая губы и думая, что можно сказать, чтобы не испугать это маленькое создание. И как поступить, чтобы она сама не разрушила его, такого большого, страшного и беззащитного перед её глазами так же, как десять лет назад. Маред осмелело посмотрела на него и уловила его горящий взгляд. Даже в полумраке мужчина видел, как вспыхнул нервный румянец на её щеках.       — Зачем ты пришёл? — прошептала она, бледнея на глазах.       Её душило волнение. Девушка подняла руку, прикрывая ладонью сердце, точно оно болело и рвалось на части. Каллен почти физически ощущал эту боль. Мужчина поднялся со стула и сделал шаг к Маред, не зная, стоит ли поторопиться прежде, чем девушка в страхе сбежит от него, или же наоборот нужно двигаться медленно, чтобы не спугнуть её. Но Маред сама сделала робкий шаг в его сторону.       Каллен чувствовал, что боится вздохнуть. Он сделал ещё один шаг, и девушка оказалась в кольце его рук. Мужчина склонил голову, перехватывая её испуганное дыхание. Прислушавшись, он мог услышать её лихорадочный пульс, но его глушило собственное сердце. Он не торопился. «Сейчас» зависло на распутье, и какое действие могло последовать, было загадкой, но пока Каллен мог насладиться тем мгновением, в течение которого воплощение его самых страшных кошмаров и самых светлых снов было в его руках. Мужчина был счастлив. Настолько, насколько может быть счастлив праведник, коснувшийся святыни. Маред высвободила руку и провела пальчиком по шраму на губе. В огромных серых глазах застыл вопрос: «Зачем ты пришёл?» Каллен взглянул на неё, как человек, собирающийся шагнуть в бездну. Он подался немного вперёд, сокращая то небольшое расстояние, что разделяло их, и запечатлел лёгкий поцелуй на губах Маред. Осторожно, словно боялся, что она вот-вот исчезнет.       На своих губах мужчина почувствовал лёгкий вздох. Маленькая ладонь легла на его затылок, привлекая ближе; Каллен осмелел и, подавшись вперёд, впечатал девушку в стену, ударил ладонями по обе стороны от головы Маред, пугая магессу, но не имея другой возможности, чтобы ещё как-нибудь выместить свой пыл. Будто что-то там, где раньше жила душа, разорвалось на миллион охваченных пламенем осколков. Маред отвечала на его поцелуй с таким же отчаянием, цепляясь за широкие плечи Каллена и сжимая в пальцах его рубашку. Несколько бесконечно долгих мгновений, в течение которых оба испытывали мучительное, почти до слёз болезненное счастье. Нужные слова не были высказаны, но теперь в этом не было никакой необходимости.       Когда Каллен и Маред смогли отстраниться друг от друга, то поняли, что на протяжении неопределённого времени Андерс пронзает их убийственным взглядом. Теперь вместо слов любви понадобились слова, чтобы ответить на вопрос:       — И что тут происходит?! — Серый Страж даже не стал дожидаться ответа, и просто раздраженно махнул рукой. — Даже знать не хочу, и так всё ясно. Это и есть тот самый рыцарь в сияющих доспехах? — пустым голосом спросил маг у Амелл. Девушка робко кивнула, заправляя прядь за ухо.       — Андерс, я... — начала было она, но замолчала, не зная, что ещё можно сказать.       — Ты не обязана передо мной оправдываться, — прервал её мужчина, — я тебе не муж. А вот рыцарю-командору, или как его там, придётся объясниться, — сказал он и упёр руки в боки. — Вы очень заинтересовали нас историей с Зовом. Якобы ваша хвалёная Инквизиция может помочь нам.       — Правда? — вдохновлённо произнесла Маред.       — Мы нашли... причину, так сказать. Как вам известно, Инквизиция борется с Корифеем, а он — один из магистров, вошедших в Золотой Град и ставших причиной Мора. Возможно, изучив его и победив его, получится найти лечение от скверны, — произнёс Каллен. С каждым словом он всё лучше понимал, что плохо продумал этот момент. Да, он пересёк половину Тедаса, чтобы просто увидеть Маред, убедиться, что она жива и здорова, но теперь это казалось недостаточной причиной для его присутствия.       — То есть вы и ваша Инквизиция не уверены до конца? — едко спросил Андерс.       — В чём можно быть уверенным до конца, когда небо над головой рвётся на части, а по небу летает огромное порождение тьмы верхом на Архидемоне? — повисла гнетущая тишина. Андерс жестоко усмехнулся.       — Так вот в чём дело. Порождения тьмы, Архидемон... Вот зачем вам нужны Серые Стражи.       — Нет!- отрезал Каллен, но маленькая ладонь Маред легла поверх его руки.       — Я помогу, — сказала она, но взгляд её был стеклянным. — Это же мой долг, — она улыбнулась, по-детски искренне, в сладкой попытке убедить, что всё в порядке. Она улыбалась точно так же в тот день, когда её вели к Первому Чародею, зная, что за её поступок положено Усмирение.       — Ты не обязана, — схватил её за руку Андерс.       — Но я могу помочь, — спокойно сказала девушка. — Пойдём со мной, Андерс. Целитель нужен везде.       — Я нужен здесь, — возразил маг и отошёл к столу. — И ты тоже. Мы неплохо обосновались здесь, люди доверяют нам, защищают нас. Инквизиция может справиться и без тебя.       — Я, в общем-то, согласен, — кивнул Каллен. — Хоук дал нам наводку на других Стражей в Ферелдене, мы можем обратиться к ним. Ты... Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.       Глаза Маред потемнели от гнева. Девушка нахмурилась и с максимальной серьёзностью, на какую способно миниатюрное и миловидное создание вроде неё, посмотрела на Каллена. Зная, что она однажды убила Архидемона, эта ярость напоминала бурю в стакане. Андерс же, кажется, был доволен ответом бывшего храмовника и едва сдерживался, чтоб не выплюнуть какой-нибудь едкий комментарий.       — То есть... — произнесла девушка. — Ты... ты считаешь, что можешь просто заявиться, разрушить весь тот мир, который я строила вокруг себя столько лет, а потом просто сказать: «У тебя всё хорошо, так что прощай»? — в её словах не было иронии, и голос дрожал на этот раз не от волнения.       — Нет.       — Тогда что тебе нужно?! — выкрикнула она с таким лицом, что Каллену пора было опасаться огненного шара в свой адрес. Воистину, в тихом омуте Герои Ферелдена водятся...       — Ты, — выдохнул мужчина. Он уже приготовился к пощёчине, он не стал бы противостоять, если бы Маред решила выставить его. Теперь он понимал, насколько бессмысленной была идея найти её. Каллену стоило тихо сидеть в своей башне с развалившейся крышей и упиваться своим латаным-перелатаным сердцем. Но Амелл смотрела на него отчаянно и молчала уже несколько секунд. Андерс смотрел на них двоих выжидающе, но в конце концов не выдержал. Он подошёл к Маред и взял её ладонь в свои руки и тихо проговорил, не очень-то и стараясь, чтобы присутствующий в комнате Каллен не услышал их.       — Если ты решишь уйти с ним, я не смею тебя задерживать. Ты доверила мне хранить твоё сердце, но счастлива ты не была, я видел. Но если ты всё же останешься...       Маред посмотрела на него с нежной жалостью. Обернулась к Каллену, взглядом спрашивая, не пожалеет ли она об этом. Бывший храмовник кивнул ей, и тогда магесса со всей жёсткостью сказала:       — Я пойду.       Андерс понимающе кивнул и отпустил её руки.       — Когда вы отправляетесь? — спросил он у Каллена, глядя куда-то сквозь него.       — Чем скорее, тем лучше, — сказал мужчина. Потом немного подумал и из чистой вежливости и немного — из желания не расстраивать Маред, добавил. — Ты мог бы... отправиться в Скайхолд. Целители всегда нужны, а Варрик может выболтать тебе протекцию.       — О, спасибо! — саркастически рассмеялся маг. — Ну уж нет, если я захочу прыгнуть в осиное гнездо, я сделаю это без вашего приглашения. И, будьте добры, — сказал он, — не говорите никому, что видели меня.       — Мудро с твоей стороны, — кивнул Каллен, в душе радуясь, что Андерс дал именно такой ответ.       — Ещё бы, — криво усмехнулся Андерс и обернулся к Маред. — Можем попрощаться? Рыцарь-как-вас-там, подождите снаружи, — попросил он.       Каллен кивнул и, ещё раз взглянув на Амелл, вышел.       Подпольная клиника оказалась на самой окраине трущоб, возле Южных ворот. Буквально в паре шагов от выхода из лачуги, большую часть которой занимал подвал, на верхнем этаже помещался кое-какой очаг, находилась стена, в которой был проделан желоб. По нему во время дождей стекала вода. Каллен подошёл поближе, чтоб лучше рассмотреть решётку; как говорилось у храмовников: «Там, где может пробежать вода, пролезет и маг» — и впервые он был бы рад, окажись эта поговорка правдой.       На спину ему легла рука Амелл. Магесса бесшумно нагнала его и теперь шла рядом, немного позади, поглядывая на старого знакомого из темноты капюшона, расшитого грифонами. Больше ничего не говорило о её принадлежности к ордену Стражей, кроме, разве что, манеры держаться, которую никак нельзя было вытравить. Девушка щурилась от палящих солнечных лучей и избегала взгляда Каллена, когда тот оборачивался. Она одновременно сомневалась в своём решении и гоняла в голове множество вопросов, которые было бы неплохо задать. От самых простых, вроде «Как ты жил эти десять лет?», до куда более сложных: «И что нас ждёт дальше?» У Каллена тоже были вопросы:       — Что имел в виду Андерс, когда говорил, что ты доверила ему хранить своё сердце? — спросил он. Если у человеческого мозга может быть задница, то именно она в этот момент подсказывала Каллену, что этот вопрос мог бы и подождать и что сам он ведёт себя, как ревнивый подросток. Мужчина из последних сил ставил мозг на ручник, чтобы не слететь с катушек от долгожданного счастья. На душе до сих пор было... не то, чтобы пьяняще легко, но лучше, чем на протяжении последних десяти лет. Как будто жизнь начиналась заново.       — Ничего такого, — мотнула головой Маред. — Когда мы познакомились в Амарантайне, то неплохо сдружились. Андерс больше по мальчикам, помогал мне забыть... прежний неудачный опыт. А я помогала ему с его ухажёрами. Так как-то. А когда я перебралась в Хазмал, он нашёл меня, и мы решили заботиться друг о друге, пока кто-то из нас не встретит... — она замялась. — Кого-то особенного. Такая дружеская взаимопомощь.       — Маред, — он остановился и взял её за руку, — я знаю, всё вышло сумбурно...       Она тихо рассмеялась.       — Я бы вряд ли пошла за тобой, если бы не думала о тебе всё это время, — сказала она. — И, раз ты сам явился...       — Я сделаю всё, чтоб ты не пожалела об этом решении. Ведь храмовники нужны, чтобы защищать магов, — попытался пошутить он. Маред прищурила глаза.       — Только последние два раза мне приходилось спасать тебя.       Каллен улыбнулся. Молчаливая, задумчивая Маред, которая любила натаскать подушек на жесткий подоконник в библиотеке и читать целые дни напролёт. От которой никто никогда не слышал грубого слова, и которая одним взглядом способна была выбить жалость даже из сэра Грегора. Она была рядом с ним.       — В городе неспокойно, — сказала девушка, глядя куда-то в сторону Северных ворот. Каллен прислушался, но ничего не расслышал. Маред же начинала беспокоиться.       — Ты пришёл один?       — Не совсем. Со мной Инквизитор и один писатель, они ждут нас где-то в центре. Хотя, если ты говоришь, что там неспокойно, скорее всего, они уже во что-то ввязались.       Именно в этот момент ледяной вихрь вылетел на узкую улочку и развалился на Триссу и Варрика. Эльфийка тут же собрала свои тощие конечности и, отряхиваясь, поднялась с земли.       — Каллен, беда! Вернее, не беда, а лёгкая неприятность из категории «еб вашу мать, а я говорил», как сказала бы Сэра.       — На нас вышли венатори, — пояснил Варрик. — Поэтому быстро хватаем первого попавшегося Серого Стража и валим отсюда, этих тевинтерцев тут пруд пруди.       Стоявшая за их спинами магесса демонстративно откашлялась. Варрик обернулся и с выражением полного восторга отвесил челюсть, а за нею ещё и галантный поклон, чем сразил Героиню Ферелдена.       — Святые дрова, на которых сожгли Андрасте! Кудряш, да ты, оказывается, не утратил свой храмовничий нюх! — он подмигнул девушке. — Монна, позвольте представиться — Варрик Тетрас. Сказитель, стрелок и просто приятный спутник для прекрасных дам.       — Маред Амелл, — девушка сделала реверанс. — Героиня Ферелдена, Серый Страж, самолично объявивший себе отставку, и я бы с радостью познакомилась с Вами, господин гном, но сейчас нам лучше уйти прежде, чем ваши друзья прийдут по ледяному следу, который вы оставили. Солнце здесь пусть и яркое, но колдовской лёд тает медленно.       — Хорошо, — кивнула Трисса. — Просто скажу, что меня зовут Трисса Лавеллан, и это честь для меня.       — Взаимно, — кивнула Амелл и взмахом руки заставила решётку ливневки отъехать в сторону настолько, чтобы, двигаясь бочком, можно было выбраться в грязевые лужи возле Южных ворот. — Прошу.       Начали пробираться по одному. Воспользовавшись моментом, Трисса отбила барабанную дробь по спине Каллена, и, когда бывший храмовник обернулся, показала ему большие пальцы. Мужчина улыбнулся. Впервые за время их знакомства Лавеллан видела, чтоб Каллен улыбался: не устало и не вымученно, а просто счастливо.

***

      Письмо, отправленное Триссой из Хазмала добралось до адресата. Когда Лелиана развернула промокший потрёпанный пергамент и прочитала эльфийские каракули, то разразилась такой руганью, что даже самые неправедные уши сворачивались в трубочку. А всё потому, что в этот момент напротив неё сидели Бык с исполосованной железными когтями спиной и Дориан с дёргающимся глазом. Рядом стояли Солас и Мерриль, мучимые чувством вины за то, что недосмотрели. А связанный по рукам и ногам Фенрис уже пару часов, как был брошен в тюрьму Скайхолда до дальнейшего суда Инквизиции.       А случился переполох из-за того, что Дориан обознался и, не утруждая себя попытками присмотреться, ущипнул стоявшего в коридоре эльфа за тощую задницу. Тот сперва обалдел от такого приветствия, а потом озверел, так что оттаскивать его пришлось Быку, Блэкволлу и Соласу вместе взятым.       — Она сумасшедшая, держать этого бешеного пса в Скайхолде? — честно поинтересовалась Кассандра, прибежавшая на шум.       — Не рычи, босс, — вмешался Бык. — Я на её месте сделал бы то же самое. Этот парень, конечно, дикий волк, но и его можно приручить.       — Ага, если нацепить на него ошейник, — фыркнул Дориан. — Я предлагаю умертвить этого гада, пока Инквизитора нет. Скажем, что помер по дороге.       — Учитывая, что он подвергает опасности весь Скайхолд, — произнесла Кассандра.       — И раз он неуправляем, — поддержала Лелиана.       — Исключено! — отрезал Солас. — Напомню вам, что эльф Фенрис находится под протекторатом Инквизитора. Хоть я сейчас и готов поклясться на крови, что это самый худший представитель нашего народа, но мы не можем спорить с Инквизитором. Пока просто применим к нему воспитательные меры.       — Это какие? — скрестила руки на груди Кассандра.       — Держать его на голодном пайке. Путь поймёт, что если в этом месте ему предложили защиту, то отвечать нужно благодарностью, — ответил эльф. Кассандра и Лелиана переглянулись. Искательница сказала что-то на неваррском и, прихватив меч, ушла отдавать приказы стражникам.       — Фенрис неправ, — согласно произнесла Мерриль. — Но не очень ли это жестоко? — спросила она, заглядывая в лицо Соласа.       — Да, эльф, — кивнул Бык. — Уж от кого, а от тебя я не ожидал, что ты приговоришь собрата к голодовке до возвращения Инквизитора.       — Так ему и надо! — плюнул из своего угла Дориан. Бык звонко цыкнул на него.       — У меня свои причины, — хмуро ответил Солас и, кивнув Мерриль, повёл её вниз, чтобы провести обзорную экскурсию, которую пришлось прервать из-за стычки с Фенрисом.       Инквизитор прибыла спустя полмесяца. А вместе с ней: Каллен, Варрик и миниатюрная, похожая на ребёнка девушка, при виде которой сестра Лелиана побледнела и, не скрывая чувств, разрыдалась. При этом, несмотря на водопады слёз, все были довольны. Почти счастливы, даже те, кто собирался прописать Инквизитору по острым ушам за эльфа, сидевшего в темнице закованным в кандалы. А на заднем дворе Коул и Мерриль под шумок совершали налёт на розовые кусты.